Абсолют

      – Так Вам что-нибудь о них известно?       Голос Крофоурда прервал поток воспоминаний в голове Тора, и тот, медленно возвращаясь в реальность, наконец, рассеянно посмотрел на детектива.       – Немного. Просто парижские знакомые Локи. Даже не друзья. Ума не приложу, зачем он это сделал с ними... Но он ведь что-то Вам ответил? Зачем он сделал это? У Вас же должна быть версия!       Кроуфорд усмехнулся:       – Мистер Одинсон, Вы уж определитесь. Вас интересует его ответ или моя версия?       – И то, и другое.       – Начну, пожалуй, с его ответа. Вот представьте, сижу я с Вашим братом один на один, примерно, как мы сейчас с Вами. Правда, он в наручниках, в отличие от Вас. Сидим мы. Я смотрю на него с полной серьезностью, задаю вопросы, а он болтает ногами под столом, улыбается, будто все это забава, веселая игра, ерзает на стуле. Хочет отвечает, хочет смеется, хочет молчит и все так же улыбается. И вот, наконец, вкрадчивым голосом я спрашиваю у него: "Локи, зачем ты убил Шарля Бриссо и Мишель Ле Руа?" Ваш брат смотрит на меня внимательно, склоняет голову набок и вдруг выдает, – Кроуфорд придвинул к себе дело, чтобы дословно передать Тору сказанное Локи. – "Пронзенный навылет восемью пулями, Анжольрас продолжал стоять, прислонясь к стене, словно пригвожденный к ней пулями. Только голова его поникла на грудь. Грантер, убитый наповал, рухнул к его ногам".       Следователь оторвал глаза от текста и посмотрел на ничего не понимающего Тора:       – Он что, правда, сказал Вам вот это? Только это?       Кроуфорд кивнул.       – Но... Но это же какой-то несвязанный бред... Что за чушь...       Тор находился в полном смятении.       – Я тоже так подумал. Представьте, мое состояние на тот момент. На счету этого мальчишки несколько трупов, а он мне тут улыбается и несет всякую несуразицу. И сейчас я, пожалуй, озвучу собственную версию, которую уже даже, кажется, озвучивал: у Вашего брата проблемы с психикой и очень серьезные. И я не шучу, не говорю это для красного словца. Он опасен для общества, и место ему не в тюрьме, а в психбольнице.       – Что за бред Вы несете? – слова детектива просто не укладывались у Тора в голове. Что бы не натворил Локи, он был нормален, психически здоров, в этом-то Тор не сомневался. Здесь не могло быть сомнений. Следователь нес полную чушь. – Я рос с ним вместе, мы никогда не прекращали общаться, он абсолютно нормален! Да, я не могу пока понять мотивов его поступков, но я уверен, что они есть! Да, он бывает иногда немного эксцентричным, но он нормальный! Это абсолютно точно! Локи нормален, я уверен, – Тор даже выдавил из себя какой-то странный нервный смех, настолько диким казалось ему предположение Кроуфорда о психических отклонениях его брата. – И я уверен, что за всем этим бредом, который он нес у Вас на допросах, что-то кроется, просто Вы не смогли это понять! Вот и все!       Но детектив лишь рассмеялся:       – Дело не в том, что он нес бред. Этот бред я расшифровал. Легко. Вот смотрите, мистер Одинсон, – и Кроуфорд вновь развернул перед ним страницы с фотографиями с места убийства. – Тот бред, который Ваш брат выдал мне в ответ на мой вопрос, на самом деле цитата из романа известного французского писателя Виктора Гюго "Отверженные". "Гюго, Гюго…" – напряг память Тор. Да он слышал эту фамилию от Локи. Один из его любимых писателей, кажется.       – Вашему брату, очевидно, вздумалось воплотить сцену из этого романа в жизнь. Посмотрите, – и детектив постучал пальцем по мертвой фигуре Шарля на фото. – Вот он, "пронзенный навылет восемью пулями Анжольрас", расстрелянный у стены французский революционер. Восемь гвоздей, восемь пуль. "Продолжал стоять, прислонясь к стене, словно пригвожденный к ней пулями" - Ваш брат и это учел.       Следователь удовлетворенно посмотрел на пребывающего в шоковом состоянии Тора и продолжил:       – А теперь перейдем к девушке. Она у нас олицетворяет Грантера. Не будем вдаваться в сложный сюжет романа, скажу Вам только, что это друг нашего отважного революционера Анжольраса, гораздо менее отважный, вообще пьяница и неудачник, ничего не смыслящий в тех идеях, за которые боролся его товарищ. Тем не менее, этот Грантер до безумия любил этого самого Анжольраса. Я вот, честно говоря, так и не понял, автор настолько возвеличивает мужскую дружбу или все-таки намекает на то, что они геи... Но да ладно, оставим это на совести великого Гюго. Так вот, возвращаясь к нашим героям. Когда Анжольраса поставили к стене для расстрела, к нему подошел этот самый Грантер и попросил расстрелять их вместе. Конец истории. И Ваш брат фактически воплотил эту историю в жизнь. Я общался с друзьями погибших. Эта девушка, Мишель, действительно страдала от безответной любви к этому юноше, Шарлю, который кстати говоря, имел какую-то свою активную гражданскую позицию...       "Потому что я буду менять реальность так, как захочу. Мне захотелось увидеть – я увидел!" – вдруг зазвучали в голове Тора слова Локи, и он в отчаянии схватился за виски.       – Мотив-то есть, мистер Одинсон. Но насколько он нормален, этот мотив? – Кроуфорд будто бы читал его мысли. – Вот как Вы считаете, Андерс Брейвик нормален?       Вопреки ожиданиям Тора, вопрос не был риторическим. Детектив ждал от него ответа.       – При чем здесь это? – наконец, выдавил из себя Тор.       – При том, что ситуация похожа. У Брейвика тоже был мотив. Вполне такой обоснованный. Наверное, поэтому его все-таки и посадили за тюремную решетку. Но я вот считаю, что его должны были приговорить к психушке, а не к тюрьме. Не хотелось бы обижать лично Вас, но вот Вашему брату я желаю того же, то есть психбольницы. Потому что его место там. Он может выглядеть, вести себя, как нормальный человек, но его теории безумны, безумны своей безупречной логичностью, под жерновами которой безжалостно ломается мораль и человеческие ценности. Брейвик спасал Норвегию, Ваш брат менял реальность, они действовали согласно логике своих теорий, но ответьте мне, только честно и искренне, считаете ли Вы, лично Вы, их действия, их теории нормальными? А, мистер Одинсон?       Кроуфорд склонился над ним, с каждой фразой все сокращая расстояние между их лицами, и если это был один из его психологических приемов оказания давления на преступника, то он был весьма неплох. Но разница была в том, что над Тором детектив не имел никакой власти, поэтому практически отталкивая нависшего над ним Кроуфорда, тот встал с кресла с явным желанием поскорее покинуть душный кабинет и избавиться от вошедшего в раж следователя.       – Куда же Вы, мистер Одинсон? Я жду Вашего ответа на свой вопрос. Считаете ли Вы подобные действия нормальными? Ответьте!       Детектив направился в его сторону, но Тор, вытянув руку вперед, жестко ответил:       – Не считаю нужным, мистер Кроуфорд. Я не у Вас на допросе. Спасибо за то, что уделили мне время, но сейчас мне пора идти.       – Все еще продолжаете настаивать на том, что Ваш брат нормален? – усмехнулся следователь, пропуская слова Тора мимо ушей.       – До встречи, – резко ответил тот, разворачиваясь к нему спиной и направляясь к двери.       – Подождите, мистер Одинсон, – ладонь Кроуфорда легла ему на плечо и, заставляя Тора вновь развернуться к нему лицом, детектив вручил ему кипу листов. – Копия дела Вашего брата. Почитайте на досуге. Думаю, Вас увлечет.       Тор взял листы и, запихнув их в сумку, наконец, вышел из душного кабинета следователя, одарившего его напоследок прощальной усмешкой.       – Еще увидимся, мистер Одинсон.