Абсолют

      Если бы Локи рассказал ему все это сам, сидя напротив него, глядя в глаза, Тор бы не поверил. Ни за что. Да и рассказать бы толком не дал, ударил бы, оттолкнул, вышвырнул из комнаты или ушел бы сам, злясь на брата за очередной отвратительный розыгрыш.       И, наверное, он предпочел бы, чтобы все сложилось именно так. Тогда он бы мог заставить замолчать свой собственный разум, свою собственную совесть, в момент избавиться от чувства вины, просто сказав себе, что Локи, как всегда, все выдумал, такого быть не может.       Но перед Тором светился экран монитора с текстом, предназначенным не ему. Текст, который он никогда не должен был прочитать, и события, о которых не должен был узнать… И в этом была правда, которую невозможно было оспорить или отвергнуть. И это убивало.       Он был одновременно и в ярости, и в отчаянии. Хотел задушить Локи за то, что тот сделал, но еще больше он хотел разорвать на куски себя самого, если бы это только было возможно.       Тор с ненавистью нажал кнопку выключения на системном блоке, и экран мгновенно погас. Будто бы так можно было что-то исправить. Стереть это событие если и не из их с Локи судьбы, то хотя бы из памяти. Но, к сожалению, это было невозможно.       Образы, навеянные словами брата, крутились у Тора в голове, и ему уже казалось, что он действительно помнит ту ночь. Смутно, неясно, отрывками, но помнит. Помнит, как волосы Локи скользят по его шее, помнит эти неуверенные поцелуи, помнит его дрожащую спину под собой…       Тор тряхнул головой стараясь избавиться от этих неясных картинок прошлого, мгновенно пронесшихся в его мозгу.       Понимая, что если он сейчас не зальет свои мысли алкоголем, то просто напросто сойдет с ума, он осторожно, стараясь, чтобы его ночные хождения по дому не разбудили родителей, спустился вниз к бару, доставая оттуда бутылку виски. И с этим трофеем Тор вновь поднялся наверх, но уже не в комнату Локи, а к себе и, сделав глоток из бутылки, упал на кровать.       Выпитая жидкость приятно жгла горло, а мозг постепенно начинал отключаться. С каждым новым глотком в голове становилось все больше и больше белого тумана и все меньше и меньше связанных мыслей. И, наконец, к своему собственному облегчению, он провалился в глубокий сон.       Тор проснулся уже после полудня. Он со стоном оторвал голову от подушки, жмурясь от лучей солнца, падающих ему прямо на глаза, и потянулся за айфоном, чтобы посмотреть время. Час дня. Неплохо он поспал. Но нахлынувшие воспоминания и жуткая головная боль похмелья подводили его к мысли о том, что хорошо было бы никогда и не просыпаться. Тогда, по крайней мере, все его проблемы, все эти ужасающие события и неожиданные откровения просто исчезли бы и потеряли смысл. Но нет. Он уже проснулся, и голову вновь заполнили мысли о брате.       Тор не знал, как быть дальше. Его первым инстинктивным порывом было пойти поговорить с Локи. Желательно, с глазу на глаз, а не через стекло. Проблематично, но, пожалуй, можно было бы это устроить. Через того же Кроуфорда, например. Почему бы не попытаться.       Загоревшись этой идеей, Тор уже даже сполз с кровати, хватая свой айфон и одновременно пытаясь мысленно прокрутить в голове предстоящий разговор с Локи. И тут он понял, что звонить Кроуфорду не стоит. И встречаться с Локи не стоит. Потому что он совершенно не знал, что сказать брату.       Что он ответит на вопрос «зачем ты пришел?», который сразу же задаст ему Локи?       – Поговорить, – только это и сможет невнятно пробурчать он.       – О чем же? – будет наседать его брат, а Тор будет молчать и даже не сможет заставить себя посмотреть ему в глаза. Локи, скорее всего, начнет паясничать, как обычно, говорить всякие колкости и смеяться своим безумным пугающим смехом. И желаемая реакция от Тора последует незамедлительно: он разозлится, схватит брата за ворот тюремной униформы и проорет ему в лицо:       – Я читал твой дневник! Я все знаю!       Но Локи будет продолжать хохотать, как ненормальный, и спросит, давясь собственным смехом:       – И что же ты знаешь, братец?       И вот тут у Тора просто не повернется язык сказать что. «То, что произошло тогда в Париже» – слишком абстрактно, Локи вообще не поймет о чем он. «То, что ты споил меня и заставил себя трахнуть?» – звучит слишком грубо и не передает его собственного раскаяния и сожаления о случившемся.       «Я знаю, что мы с тобой переспали» – пожалуй, наиболее оптимальный и нейтральный вариант. Возможно, он все же выдавит из себя эти слова, но что потом? Какой реакции он ожидает от Локи? Чего он в принципе хочет? Зачем он пришел к брату, зачем это говорит? И что тот может ему ответить?       Локи всегда называл его трусом за то, что он не хочет ворошить прошлое. За то, что он стремится вычеркнуть неприятные воспоминания из собственной памяти и не переносить их в настоящее. И почему в этот раз он должен поступить по-другому? Что даст этот разговор им обоим, кроме взаимных обид, оскорблений и страданий? И будет ли его брат счастливее от осознания того, что Тор знает о произошедшем? Вряд ли. Скорее даже наоборот.       «Я знаю, что это все из-за меня» – вот что он должен сказать на самом деле. И он непременно сказал бы, потому что это действительно так. Потому что именно он, пусть и сам того не желая, но все же именно он явился причиной страданий Локи и всех тех ужасных поступков, которые тот совершил. Если бы это могло что-то решить, что-то изменить, Тор бы сказал. Но он был уверен, что так будет только хуже. Если Локи не захотел рассказывать ему об этом сам, то лучше промолчать, забыть об этом. Пусть все остается как есть. Без лишних драм и трагедий. Их и так достаточно.       Приняв решение, Тор отложил телефон и вышел из комнаты, направляясь на кухню, где мать, судя по запаху, готовила для него персональный очень поздний завтрак.       Спускаясь вниз по лестнице, он думал, что лучше всего для него будет уехать, не встречаться больше с Локи вообще. Если все, что тот писал в своем дневнике правда (а по-другому и быть не могло), и если Тор и впрямь так на него действует, подталкивая к безумствам, то лучше всего оборвать общение. Навсегда и бесповоротно. И, может быть, Кроуфорд действительно прав, и его брату нужна профессиональная помощь.       – Сегодня утром звонили из прокуратуры. Суд состоится через две недели, – сообщила ему мать, когда Тор вошел на кухню. – Ты же останешься у нас до суда? Будешь присутствовать на заседании?       Конечно же. Суд. Об этом Тор и не подумал. Встреча с Локи будет неизбежна на суде. И уехать обратно в Америку он не может до того, как будет вынесен приговор. Иначе родители посчитают это странным, у них могут возникнуть какие-то подозрения, а Тору меньше всего хотелось, чтобы отец с матерью влезали в эти дела.       Он останется до суда, а потом уедет. Надолго. Очень надолго.       Ведь говорят же, время лечит. Он исчезнет из жизни брата, а тот все переосмыслит за время своего наказания. И может быть, когда-нибудь потом они встретятся, поговорят обо всем этом, но не сейчас. Прошлое слишком близко, оно слишком живо и в нем самом, и в Локи. И им нужно время. Много времени, чтобы забыть.