Абсолют

      – Что ты делаешь? – вопрос Тора был, очевидно, риторическим, так как смысл действий Локи, методично исследующего содержимое его карманов, был предельно ясен. Но результат этого своеобразного обыска был весьма скуден – телефон у Тора забрала еще Эмма, поэтому на тумбочке рядом с кроватью оказались выложены лишь кошелек, ключи от квартиры и упаковка жвачки, пластинку которой Локи тут же запихнул себе в рот.       Когда с проверкой карманов Тора было покончено, Локи в весьма недвусмысленном жесте еще раз продемонстрировал ему нож, проведя им перед самым лицом брата, и предупредил:       – Если попробуешь что-нибудь выкинуть, я тебя убью.       Тор кивнул в ответ на эту угрозу, хотя в его взгляде не было не то что страха, но даже самой малой толики беспокойства. Локи и сам понимал, что брат не воспринимает его слова всерьез, и чувствовал, как от осознания собственной неуверенности в себе дрожат пальцы, развязывающие ремень, которым стянутые другим ремнем руки Тора крепились к кровати.       – Вставай.       Тор поднялся на ноги, с наслаждением разминая затекшие мышцы, насколько это позволяли все еще связанные добротным кожаным ремнем запястья. Локи напряженно следил за движениями брата, настойчиво пихая его в спину в сторону туалета.       – Может, освободишь меня все-таки до конца? Со связанными руками мне будет, знаешь ли, не очень удобно делать свое дело.       – Ну, тогда я могу тебе помочь по-братски, – коварно улыбнулся Локи.       – Эээ, нет, не надо, – засмеялся Тор в ответ на его весьма своеобразный юмор. – Я тут подумал, что все-таки справлюсь как-нибудь сам.       – Ну, вот и отлично, – резюмировал Локи, захлопывая за ним дверь туалета и, облокотившись о нее, ждал, когда брат закончит.       Тор не предпринял попытки бежать и на обратном пути. Скорее всего, просто понимал, что у него вряд ли это получится. Он, конечно, был выше и крупнее своего младшего брата, но не критично. К тому же у Локи был нож, а у Тора – связаны руки.       – Я все-таки решил, что я не против поесть, – сказал Тор, когда Локи уже собирался привязать его обратно к кровати. Младший брат смерил его настороженным взглядом, но все же отошел к пакетам и, покопавшись в них, нашел сендвич, который сам же распаковал и вложил в связанные руки своего заложника. Затем он открыл для него и бутылку воды.       Закончив с едой, Тор покорно позволил снова привязать себя к кровати.       На улице была уже ночь. Измотанный последними событиями и собственными напряженными мыслями Локи с облегчением завалился в постель, накрываясь одеялом с головой.       – Ты в детстве всегда так делал, когда тебя что-то беспокоило, – тут же заметил Тор, наблюдавший за ним в темноте. – Будто хотел скрыться под одеялом от проблем окружающего мира, которые ты, кстати говоря, чаще всего сам же себе и создавал.       – Заткнись, а? – раздраженно отозвался Локи, высовывая голову наружу. – Тебе это все равно не поможет. Не надо взывать к моей жалости или совести. У меня нет ни того, ни другого. И проблем у меня тоже нет.       – Проблем нет, говоришь? Да ты даже не знаешь, зачем меня здесь держишь! – усмехнулся Тор, а затем уже несколько более мягко добавил, – Ты не можешь разобраться в себе, брат.       Локи невольно подумал о том, что Тор оказался не таким глупым, каким он всегда его считал. Или просто брат поумнел за все те годы, что они не виделись. Но в этот раз Тор ухватил самую суть, он бил по самому больному месту, обнажая его самые потаенные страхи и опасения. Локи думал, что только Эмме удалось понять его, но даже она не смогла полностью оценить всю силу и сложность этой коррозии сомнения, разъедавшей его изнутри. Если бы Эмма увидела это, то не уехала бы, не оставила бы его наедине с Тором, всегда оказывавшим такое роковое влияние на его жизнь. Или же и вовсе никогда бы и не возлагала на него своих надежд, не помогла бы ему изначально, потому что сейчас Локи и сам понимал, насколько мало он походит на того человека, которого Эмма хотела в нем видеть.       – Чего ты хочешь, брат? – продолжал аккуратно допытывать его Тор, и Локи наконец не выдержал:       – Тебя, – выпалил он прежде, чем успел подумать над собственными словами. Этот ответ сам сорвался с его губ, и он не столько пожалел о том, что озвучил это Тору, сколько сам был удивлен, что из всех тех вещей, к которым он еще недавно так стремился – вроде свободы, Сирии, хаоса и разрушения, – он вдруг сказал такую мелочь, такую глупость. Сказал, что хочет Тора. Всего лишь хочет Тора. И в этот момент Локи самому вдруг на секунду показалось, что брат был прав, когда говорил, что его жизнью всегда двигало одно лишь желание сделать ему что-то назло, как-то привлечь его внимание пусть даже через раздражение и ненависть.       И будто бы читая его мысли, Тор тихо сказал:       – Тогда зачем ты делаешь все для того, чтобы отдалить меня от себя?       – Мы уже давно бесконечно далеки друг от друга, Тор, – категорично сказал Локи, отбрасывая наконец одеяло и принимая сидячее положение. – Поэтому я могу делать все, что хочу. Чтобы я ни делал, ты уже очень давно слишком далеко. Тем более, ты не совсем понимаешь, что я имею в виду, когда говорю, что хочу тебя, Тор, – добавил Локи после некоторого молчания.       – Ошибаешься, брат. Я понимаю.       Локи усмехнулся, уверенный, что Тор не знает, о чем он говорит. Откуда он мог знать? Тор слышал его "люблю" лишь однажды, на то Рождество и не воспринял его всерьез. Столько времени прошло с тех пор, он не свяжет это все в логическую цепь. Это просто невозможно.       – Наверное, я должен был давно поговорить с тобой об этом, – вдруг неуверенно начал Тор, прерывая поток его мыслей. – Сразу, как только узнал. Но тогда у меня просто не хватило смелости. Я думал, лучше для нас обоих будет все забыть... Видимо, я ошибался…       – Хватит мямлить, Тор. К делу, – раздраженно прервал его Локи, заметно насторожившийся от предчувствия того, что брат сейчас скажет ему нечто очень важное. И, набрав в легкие, кажется, максимум воздуха, Тор на одном дыхании выпалил:       – Я все знаю, Локи. Я читал твой дневник.       У Локи отлегло от сердца.       – И что из этого? – рассмеялся он. – Что такого ты мог из него понять, Тор?       Локи расслабился. Рассеялась тревога, нагнетаемая напряженным лицом брата, будто бы собиравшегося сообщить ему какое-то откровение, которое на деле оказалось лишь пустым сотрясающем воздуха. В тот момент секунду Локи не пришло в голову, что Тор говорил о скрытых записях в его дневнике, он просто не мог предположить, что тот мог их увидеть, поэтому последовавшие за этим слова брата застали его врасплох:       – Я знаю про Париж, Локи. Про ту ночь... Ну, ты понимаешь... – замялся Тор, не зная, как лучше донести это до брата, но тот все прекрасно понял. В первую же секунду как только эти слова сорвались с его губ. Хотя Локи и не мог поверить в то, что слышит это сейчас от Тора. Он был слишком уверен, что тот никогда в жизни не узнает о том, что произошло тогда, той ночью в Париже. Поэтому он находился в абсолютным замешательстве и не знал даже, как реагировать на слова брата. И к собственному удивлению и ужасу, Локи вдруг осознал, что его охватывает, кажется, давно забытое им и такое странное сейчас чувство стыда настолько, что он даже не может поднять глаза и посмотреть на Тора. Он должен был ничего не бояться, ничего не стыдиться, ни о чем не жалеть, должен был давно отказаться от собственных эмоций, но в этот момент они оказались сильнее него.       – Я хотел сказать тебе это еще вчера, но твоя подруга оказалась быстрее, – слегка улыбнулся Тор, заполняя своими словами это тяжелое молчание, но Локи так и не поднял на него взгляда. Он был слишком погружен в собственные мысли, буквально утопал в них. И в этот момент он, кажется, забыл про все свои концепции, планы, мечты и идеалы, про то, что должен быть выше простых человеческих чувств и со всей силой отдавался ощущению отчаяния, глубокого стыда и вины перед братом, взявшихся непонятно откуда. И сам же презирал себя за эту слабость.       Локи, кажется, даже прошептал «прости» одними губами, но Тор его не услышал. И боясь натворить каких-нибудь глупостей, вроде слезных извинений и слов раскаяния, он вдруг резко вскочил с кровати, в спешке одеваясь и зашнуровывая кеды дрожащими пальцами.       – Куда ты собрался? – спросил не на шутку встревоженный его странной реакцией Тор. – На улице практически ночь!       Но Локи не собирался ему отвечать, да и не мог. Тор кричал ему что-то, уговаривал остаться, но это слова тонули в океане мыслей, захлестывающих его сознание. Локи не мог даже посмотреть в сторону брата. Воспоминания нахлынули на него с такой силой, что ему казалось, что он находится сейчас в Париже, сейчас та самая ночь, и Тор, который должен был все забыть, на самом деле проснулся и помнит все до мельчайших подробностей. И поэтому Локи должен бежать. Ему остается только бежать отсюда.       Он немного пришел в себя, лишь оказавшись на улице. Подставляя лицо морозному воздуху, Локи немного успокоился и постарался взять себя в руки. Какое-то время он просто стоял у подъезда, облокотившись о холодную кирпичную стену, пытаясь восстановить сбившееся дыхание и унять бешеную пульсацию мыслей в голове. Он не знал, сколько он простоял так – пять минут, десять, пятнадцать. Но Локи начинал замерзать и в то же время вернуться обратно к Тору он не мог. Поэтому он без какой-либо определенной цели просто двинулся вперед по темным улицам, надеясь, что движение хоть как-то поможет ему согреться, и блуждал так до тех пор, пока его внимание не привлекла яркая неоновая вывеска, в дверь под которой он в итоге и вошел.