Losing everything, you do not lose nothing

– Хосок! – Юнги бросается старшему в ноги. Его тело пронзили мечом, и кровь так и хлещет, окрашивая ханбок темно-бордовыми красками. В воздухе витает противный запах смерти. – Хосок... Холодный ветер выдувает остатки здравого мышления. Бог пускает слезу, в его сознание пробирается печаль, гнев заполняет тело, душа чернеет, как и глаза, они становятся карими. Небо заволокло тучами и небольшие капли дождя скатываются по лицу Мина вперемешку с горькими слезами. Его всхлипы слышны везде, ему до потемнения в глазах больно, невыносимо, будто эти секунды - нескончающаяся, долгая пытка. Рукой воитель проводит по щеке мертвого принца, не чувствуя того тепла, которое он хотел получить. Веки Хосока закрылись на вечность, и эта вечность - это наказание за грехи. Безжизненное тело принца не приносит облегчения, а только нагоняет ужасное чувство, похожее на желание умереть, Юнги чувствует колкую боль каждой клеточкой тела, она уже везде: в крови, в сознании, в голове, в душе - везде. Будто удар тока - мимолётный, но до одури болезненный. Ветер что-то нашёптывает, огромные капли дождя разбиваются о землю с грохотом. Темные тучи наводят панику. Пронзительный, громкий, истошный крик безысходности - единственное, что может сделать омега. Он кричит, доводя себя до состояния беспамятства, опускается на колени, молясь всем богам. Вот, чего боялся Юнги - он привязался и потерял, уже второй раз за жизнь, он потерял ее смысл, теперь не понимая, зачем ему была подарена жизнь вообще, если все эти чёртовы годы он страдал. Мин и не замечает, как его оттаскивают от тела. Только позже он пытается сопротивляться, вот только зачем, если уже ничего вернуть..? *** – Как он? – интересуется Чим, смотря на бледного, истощенного Юнги. С тех пор, как умер Хосок, войн больше не было, с тех пор небо чистое, и не пролилось ни одной капли крови, вот только Мин в душе умер. Он перестал радоваться жизни, аромат цветов после дождя для него теперь отвратительный, вкус вишни - противный, а сам он похож на мертвеца: бледное лицо, опухшие глаза и исхудавшее тело. Лекарь, совсем не скрывая правды, отвечает: – Никого не воспринимает, к себе не подпускает, не ест. Он умрёт, и это однозначно. – Пак ворвался в комнату, выгоняя всех прочь. Болезненный вид Юнги пугал его, но слуга осмелился подойти, взял его холодную руку в свою и сел на край кровати. – Юнги, пожалуйста, возьми себя в руки. Ради меня, ради себя, ради Хосока, в конце концов. Он бы не хотел видеть тебя таким. – Мин поднял на него взгляд, в котором читалось лишь безразличие. – А толку жить, если смысл жизни потерян? – крепко сжал руку Чимина в своей, щёку обожгла слеза, она скатилась по щеке и разбилась о пол. – Я жду ребенка от Хосока. Слуга тотчас прикрыл глаза, не показывая эмоций. Юнги болел уже долго, но болел не он один - плохо было всем, это боль будто пыльца разнеслась по воздуху, забираясь в лёгкие каждого. Чимин сидел с ним каждый день и подолгу, пытаясь поднять его на ноги и наконец открыть ему глаза, ведь омега не понимал, что рассыпается на осколки с каждым днём. Он теряет сам себя, ссылаясь на потерю смысла жизни, но ведь он носит под сердцем частичку наследного принца, его малыша, не повод ли это жить и радоваться жизни? – Юнги.. врач сказал, что ты близок к смерти. Я умоляю, остановись. Ты должен встать на ноги. Ребенок, это ведь ребенок принца, так почему ты не пытаешь его сберечь? – страший перешёл на крик. Мин не понимал по-другому, да и вероятность, что он поймет - тоже была мала. – Потому что и его я потеряю. Я рождён, чтобы терять. Я хочу, чтобы это был страшный сон... – Юнги, просто поверь в себя, встань прямо сейчас с кровати. Помнишь, ты так любил гулять по саду, говорил, что аромат цветов придаёт тебе сил, помнишь ведь? А помнишь, как жмурился, когда ел ещё не спелую вишню. Вишня во всю цветет, но ты увял, так почему тебе тоже не начать цвести? – Мин покорно молчал, будто бы мысленно соглашаясь с каждым словом. Приятные воспоминания ударили в голову. Когда-то Юнги просто бродил среди цветов, а Хосок любил незаметно подходить сзади и приобнимать за плечи. Бог знал, кто это, но каждый раз, будто в первый, пугался, вздрагивая. Он кидался в Чона вишней и не понимал, как влюбляется. Казалось, будто это мимолётный сон, но рядом с принцем становилось тяжело дышать, будто он забирает весь воздух. Ещё его улыбка - она согревала лучше любого солнца, достаточно просто взглянуть, и ты тут же согрет. – Ты прав. – Чимин удивлённо глянул на пытающегося подняться воителя, подал ему свою крохотную ручонку, помогая. Сегодня омега наконец почувствовал вкус спелой вишни во рту, вот только делиться этим сладким вкусом было не с кем, некому было демонстрировать приторный вкус ягоды, сносящий голову. – Ну, как он? – спросил недавно пришедший третий принц. Улыбка украсила его лицо, при виде того, как по-детски Юнги набирал полный рот вишни и наслаждался приятным, всё же слегка кисловатым вкусом, выплёвывая косточки. – Ох, принц Тэхен, почему так внезапно!? – испугался Пак, отпрыгнув от омеги и хватаясь за сердце. – Господин чувствует себя лучше, намного. Мне удалось вывести господина в сад. – Хорошая работа, вот только без наложника тоже никуда. – сообщил Тэхен, убирая руки за спину. – Может быть, есть новости о принце Чонгуке? – без капли заинтересованности спросил наложник, неотрывно глядя на силуэт бога. Через долю секунды омега вынырнул из кустов, направляясь прямиком к парням, о чем-то мирно болтающим. – Да, стало известно, что его ранили. Сейчас его везут сюда. – оба парня перевели взгляд на Мина, держащего в руках пару спелых вишинок. Одну он протянул Чимину, другую Тэхену, а третью умело закинул в рот. Будто выполнив должное, бог убежал обратно, утонув в нескончающихся кустах красной ягоды. – Думаете, он займёт трон после смерти императора? Кстати, как правитель, что-то известно о состоянии его здоровья? – третий принц сорвал цветок и украсил им пучок Чимина, введя старшего в ступор. – Да, я подозреваю, что принц намеревается убить меня, либо нанять кого-либо, чтобы не пачкать руки. Как бы так не получилось, что следующей его целью стал Юнги. – размышлял Ким, смотря вдаль, пытаясь выискать знакомый силуэт, который, между тем, нашёлся сам, наевшись ягоды. – Извините, принц Тэхен, я забыл поздороваться. – Юнги тотчас поклонился. – Как император, может ему стало лучше? – К сожалению, нет. Новостей пока тоже нет. – с каплей грусти в голосе вымолвил принц. – Чимин, не могли бы вы оставить нас с богом наедине. – любезно попросил Ким, улыбнувшись. Как только парень ушёл во дворец, полностью доверив Юнги Тэхену, принц оглянулся по сторонам и обратился к омеге: – Юнги, тебе срочно нужно возвращаться в настоящее, скоро начнется война. Снова. – чуть ли не шопотом изъяснялся он, наклонившись к уху Мина. – Чонгук убьёт меня и станет воевать против своих же, как бы тебе тоже не попасть под удар. – Ну так, верни меня, кретин. Это из-за тебя я потерял того, кого любил и, плюс ко всему, жду от него ребенка! – воитель схватил третьего принца за шею, чью руку Тэхен незамедлительно убрал. – Я не могу тебя вернуть, я потерял кулон, без кулона я бессилен и единственное, что я могу - это отправить тебя на десять лет вперёд, максимум. – оставался спокойным Ким. Юнги закипал от злости, набранная в обе руки вишня была зверски раздавлена и превратилась в красное месиво, сок её, будто кровь, стекал по рукам бога. – Ты ждёшь ребёнка? – Тэхен, мальчик мой, ну, здравствуй. – послышался голос где-то со стороны, через долю секунды перед глазами красовался второй принц, чья улыбка раздражала Мина с первой секунды появления бога здесь. Юнги было не видно, так как третий принц закрывал его своим телом, ну, или потому что бог был крохотным. Второй принц не заметил бога, а Тэхен жестом указывал омеге бежать. – Принц Чонгук? – Тэхен удивлённо вскинул бровь, медленно поворачиваясь лицом к объекту любви в прошлом и ненависти в настоящее время. – Как вы.. – Как я выжил?! – зловещий смех наполняет сад целиком, глуша всех, кто здесь находиться, он - как отвратительный скрежет ногтей о школьную доску. – Мне пришлось отдать в жертву брата, но ты сам представь, император умрёт рано или поздно, я займу трон, ты же со мной? Чон подал руку, на которой красовались следы крови тех, кого он, вероятно, не оставил в живых. Ким ухватился за руку, только не за руку принца, а за руку Юнги, шепча ему: – Беги. *** Лезвие меча проникает глубоко под кожу, оставляя после себя красные пятна на безупречном ханбоке. Огонёк в глазах постепенно угасает, будто бы, огонь жизни. Нет, он не гаснет, его зверски тушат, разрывая нить, которая должна тянуться дальше. Болезненно улыбаясь, Ким падает на колени, держась за живот и оборачиваясь, давая сигнал Юнги. – Беги.. найди кулон.. – на последнем выдохе шепчет он, падая на землю и навеки закрывая глаза. Этот взгляд, взгляд маньяка, сумасшедшего, он пугает, пробирает до кончиков пальцев, ещё эта улыбка, полная власти и жажды крови. Охваченный ступором, Мин встаёт на колени, прося пощады и прикланяясь перед будущим императором. – Я с Вами, Ваше Высочество. – пуская слезу выдавливает из себя бог, кланясь парню в ноги и до боли сжимая кулаки. Горячие слезы катятся по щекам и разбиваются о землю. – Молодец, Юнги. – взяв омегу за подбородок, Чон поднимает его голову, любуясь заплаканными покрасневшими глазами. «Я найду кулон, обязательно..»