Losing everything, you do not lose nothing

Юнги приоткрывает глаза, в попытке что-то увидеть, но виду предстаёт лишь белый потолок, а до ушей доносится детский плач, что, почему-то, звучит плавной нескончающейся мелодией, что так радует слух. Мин окончательно просыпается, когда до него доносятся голоса врачей. — Ух, прямо богатырь. Папочка, покормите малыша. — сначала все мысли превращаются в кашу, которую никак не расхлебать, потом идут поочередно, сменяя друг друга. И только в тот момент до омеги доходит, что он переместился, тот внезапный слепящий световой удар, это не галлюцинация, он смог вернуться, но. почему он в роддоме.? Дрожащими руками Мин берёт малыша и улыбается, ведь он, как маленькое солнышко, так похож на Хосока. Мальчик с неким любопытством смотрит на отца и улыбается той самой улыбкой, которую больно вспоминать и трудно забыть, такой яркой, согревающей улыбкой. Свободной рукой Юнги берёт бутылочку с приготовленной заранее смесью и начинает кормить малыша, разглядывая личико. «Сану, я назову его Сану» — сразу же подумал омега, укладывая малыша в кроватку и любуясь, пока он не уснул, мило причмокивая губками. Юнги тыльной стороной ладони поглаживает его по щечке и улыбается, когда малыш мило корчится со сне. Как же он похож на Хосока: эта солнечная улыбка; глаза, в которых мелькает надежда; приподнятый миниатюрный носик. «– Просто знай, что всё, что потерял — вернётся, но не в том виде, в котором ты хотел бы этого.» — внезапно всплывает в голове у парня. Что-то наталкивает его на мысль, что малыш, это замена Чону, его маленькая копия, такое же счастье, маленькая звёздочка со светящимися радостью глазками. Кулон болтается на шее, и Мин внимательно рассматривает его, понимая, что песок кончился. Кристалл опустел и оттого стал ещё красивее, особенно, когда переливается на солнце радужными бликами. Решив, что это будет единственное напоминание о Корё и всём том, что он пережил, парень оставил украшение себе. *** Малыш мирно спит в кроватке, в то время, как Юнги вертится у плиты, сначала приготовив ему кашу, которую он так охотно поедает, а себе что-нибудь лёгкое, чтобы не наесться. Негромкое «папаська» раздаётся через долю секунды, омега поворачивается, улыбаясь, когда видит потирающего глазки, сонного Сану, что дует губки и тянет ручки, чтобы его взяли. — Ты уже проснулся? Иди ко мне. — Мин младший оказывается на руках отца и обнимает его за шею, продолжая потирать глазки и позёвывать. — Ну что, кушать будем? — Да, будем. — он хлопает в ладоши и спрыгивает с рук, перемещаясь на специально купленный для него стул. Мальчик почему-то грустит, и Юнги это видит, поэтому поднимает за подбородок, целуя в макушку и спрашивает: — Сану, что-то случилось? Почему ты такой грустный? — Сану вздыхает и снова опускает голову. — Мальчик из моей группы спросил, как зовут моего второго папу. Пап, а как его звали и где он? Он же приедет ко мне когда-нибудь, правда? — он поднимает голову, а в глазах разборчиво читается надежда. Мин сглатывает, прежде чем ответить. — Ну, его звали Хосок, он сейчас где-то далеко-далеко, вот ты подрастешь, и он приедет, обещаю. — бессовестно соврал сыну, потрепал того по волосам. На лице альфы расцвела улыбка, эта солнечная улыбка. — Правда-правда приедет? — спрашивает, чтобы уж наверняка. — Да, Сану, честно-честно. — как только малыш заканчивает кушать, он самостоятельно поднимается со стула и в ванную, Юнги с детства привил ему самостоятельность, считая, что только так сможет уберечь малыша. Страх того, что он в один миг может потерять самое дорогое, что у него есть, не давал покоя. Все мысли были забиты только этим. Мин просто смотрел на малыша и улыбался, каждое сказанное им слово, действие, шалость, заставляли улыбнуться. И если он потеряет и Сану, то пойдёт за ним вслед, ему никто не помешает, ибо смысл жизни будет потерян раз и навсегда. — Папоська, я хотю мороженое! — накинувшись с объятиями на омегу пролепетал малыш. Стоило ему только посмотреть Юнги в глаза, как тот моментально забывал о том, что такое запрет. — Да, пойдём. Только немного, хорошо? *** — А ему идёт этот цвет волос, правда? — спросил у старшего парень, глянув в сторону мятноволосого паренька за столиком у окна. — И рыжим, и белым, и голубым был прекрасен. Пожалуй, ему идёт всё. — отметил второй, не отрывая взгляда. Юнги медленно поедал своё фисташковое мороженое, даже не подозревая, что на него откровенно пялятся. — И малыш такой милый. — первый вздыхает, подпирая голову рукой и продолжая смотреть в сторону парня с ребенком. — На тебя похож. — Да, очень. — на лице второго расцветает улыбка, он смотрит с восхищением и диким желанием подойти, но понимает, что время ещё не настало. — Может, наконец подойдёшь к нему? — первый вскидывает бровь и вопросительно поглядывает на старшего, дожидаясь что ни на есть предсказуемого ответа. — Нет, ещё не время. — продолжает твердить второй, наблюдая, как уходит мятноволосый, держа малыша за ручку. — Ещё не время…