Сломанные игрушки

— Тейс, ты скоро? — Десять минут, — слабый стон на выдохе. Перед толпой обезумевших от давки, жары и запаха голливудской славы девиц хорошо бы сбросить напряжение. Еще полгода назад у меня вставал через раз, а врачи говорили, что такие дозы алкоголя и травы и здорового жеребца положат, не то что член. Рехаб, может, и внес свою лепту. Но куда резче меня отрезвило соображение, что выпивка по отношению к сексу всегда вторична. — О, ты себе льстишь, — улыбается Майк, выпустив изо рта мой член. Смотрит снизу вверх, провокационно ведет языком между припухших губ: — Две, не больше. Вот мудила. — Я вам не мешаю? — покашляв в кулак, спрашивает Келли Принс. Тощая рыжуха, будто прямиком с бала вампиров — в тридцатиградусную жару в мехах и широкополой шляпке, а кожа бледная, почти мертвенно-землистая. Келли поднимается еще на одну ступеньку и прикрывает дверь. Мало ли, какая любопытная овечка перепрыгнет через ограждение и увидит, что тот-самый-Тейс-Эванс обжимается в личном трейлере с парнем. — Пара слов о сцене для прослушивания… — Говори, — позволяю по доброте душевной и кладу руку Майку на голову. — А ты продолжай. — Нет, — резко отзывается Келли, морщась. — Ты же его слышала, — усмехаюсь, — две минуты, не больше. — Не хочу говорить о рабочих вопросах, пока ты кончаешь. Нудный голосок в голове шепчет, что мне не стоит лезть на рожон в первый же рабочий день. Все-таки после скандала с пьяной аварией телефон моего агента не надрывается от звонков с предложениями. — Ладно, — рассеянно глажу Майка по волосам. Натягиваю трусы и джинсы, застегиваю молнию. Взгляд Майка от моей ширинки так и не отлипает. — Что там? — Там, — Келли указывает пальцем на дверь, — пять сотен девушек собралось за час. Ты выучил свои реплики? — Мне говорили, я могу пока читать с листа, — дергаю дверцу холодильника, достаю две банки холодной газировки. Одну отдаю Майку, перебравшемуся на разворошенный диван, другую с приятным слуху щелчком открываю, чтобы поймать губами хлынувшую из-под крышки пену. — Брось, Принс, мне только сегодня выдали сценарий. — И ты не мог осилить крохотный эпизод знакомства главных героев? — вздергивает рыжие брови Келли. — Справедливое замечание, — нахально вворачивает Майк, откидываясь на спинку дивана. Раздраженно оглядываюсь — а не слишком ли болтлив стал этот сученыш, почуяв, что моя карьера проседает? — Дай мне десять минут, я все выучу. — У нас нет десяти минут, — всплескивает руками Келли. Кажется, от злости у нее прорезается родной ирландский акцент. — Черт с тобой, Эванс. Читай с листа. Главное, не забывай — ты Рой, повстанец из предгорной долины, для которого восхождение и победа означают шанс на спасение своего народа. И ты неохотно идешь на контакт с девчонкой из элитного поселения. Она твой враг, и шаг на сближение от нее ты воспринимаешь как хитрую вражескую тактику. — Спасибо, мамочка, — закатываю глаза, — но я читал книгу. — Не дерзи, — предупреждает Келли, вновь открывая дверь трейлера. С улицы доносится далекий шум автострады и гул сотен голосов. — На выход, Эванс. Пора работать. Я оставляю Майка резвиться в трейлере в компании порнухи и набитого до отказа холодильника и иду вслед за Келли. Как только мы огибаем павильон, на нас обрушивается душная волна рева и криков. — Тейс! — О боже мой, это Тейс! Ограждения жалобно стонут, когда девушки кидаются к ним в попытке выпятить себя вперед, улыбнуться, пересечься со мной взглядом. Беглый осмотр по головам заставляет усмехнуться — подавляющее большинство блондинки, как каноничная Сильвия из «Подъема», но есть и рыжие, брюнетки, шатенки. Эти наверняка делают ставку на свое обаяние и актерскую игру. — Сюда. Мы минуем длинный коридор павильона, постепенно отдаляясь от уличного гула, и Келли открывает передо мной последнюю дверь. Минута, предваряющая несколько часов прогона одной и той же сцены с разной степенью унылости. И несколько секунд, отделяющих меня от встречи лицом к лицу с Эшем Франклином. — Успели заскучать без меня? — улыбаюсь, проходя мимо четырех выстроенных в ряд стульев. — О, наконец-то! — Здорово, Тейс. Жму руки Баса Адамса и Габриэля Мура, а Эша одариваю сухим приветственным кивком. Собирался поздороваться со всеми на равных, но в последний момент что-то в голове дало сбой, и я не нашел в себе сил потянуться к Франклину. Просто не смог. Сколько раз я представлял себе, как этот мудила заплывает жиром, отращивает себе пивное брюхо и тонет в лоснящихся от пота дряблых щеках? Лысеет раньше срока в свои двадцать семь, скрючивается, сажает на нос очки в старческой оправе. Становится омерзительным на вид. Но Эш все такой же. Привлекательный, сука. Твердые, как сталью налитые широкие плечи, никакой тебе лишней жировой прослойки на теле. Идеальная осанка. Нога на ногу, брюки выглажены так, что стрелками можно шинковать овощи. Рубашка свежая, свежий загар, свежая прическа не самого дешевого ценника. Даже щетина, мать ее, свежая. Цепкие серые глаза, лицо без единого следа усталости. Эш одергивает рукав пиджака, кидает взгляд на запястье — на запястье «Ролекс». Приподнимает темные брови. Ух ты, мистер важная шишка делает мне замечание. Не проронив при этом ни слова. — Начнем? — предлагает Келли, садясь на свободный стул. Нетерпеливым жестом подгоняет ассистентку, и та семенит на высоченных каблуках к выходу, чтобы позвать первую претендентку на роль. Бас вручает мне лист из сценария. Не так уж и много. От меня требуется лишь играть лицом и проронить несколько сухих фраз. Говорит в эпизоде в основном Сильвия — оно и понятно, учитывая, кто пробуется в фильм. Через пару-тройку девиц вызубрю сцену до полного автоматизма. — Здравствуйте, — на пороге показывается первая Сильвия. Краснеет лицом и шеей, неловко мнет в руке лист со сценарием. Потом вдруг решительно расправляет плечи, как вспомнив, что первое впечатление превыше всего, и уверенно проходит, становясь рядом со мной. — Я Саманта Миглин. Мы начинаем прогонять сцену. Саманта запинается, пугливо оборачивается на Габриэля, начинает сначала и снова запинается от волнения. Бас кивками поощряет ее продолжать, Келли понимающе улыбается. На первые десять претендентов всегда отводится больше времени. Пока все еще добрые после ланча и лениво раскуренной сигареты, достаточно терпеливые для запинок актеров и вторых шансов. Потом уже, оттянув плашку жалюзи, чтобы посмотреть в окно на длинную вереницу девиц, они станут жестче. Будут выгонять, если запнется, забудет текст или встанет не так. Выгонять сразу же с порога, если Габриэль наклонится к Эшу и шепнет: «Это не моя Сильвия». Саманта уходит, за ней приходит другая, третья. На одиннадцатой я уже не задумываюсь ни о словах, ни о мимике и жестах. Хмурюсь, смотрю настороженно и сердито, отвечаю с опаской, отстраняю одну руку за другой, кидаю одно и то же: «Увидимся на старте, Сильвия». Играть негативно окрашенные эмоции легко, когда рядом сидит Эш и сосредоточенно наблюдает за процессом, усмехается чему-то своему, то и дело наклоняется к Габриэлю, чтобы отпустить едкий комментарий ему на ухо. Мне кажется, будто вся та ненависть к врагу, которая бурлит в моем герое, направлена сейчас на Франклина. Два года прошло. Я думал, что переступил через обиду. Но въехать Эшу в морду по-прежнему хочется так, будто это случилось вчера. — Все. Все, не зови никого пока, Мэри, — вздыхает Келли спустя несколько часов, обмахиваясь своим вариантом сценария. — Сделаем перерыв. — Никого подходящего, даже близко, — резюмирует Бас, захлопывая папку. Трет переносицу большим и указательным пальцами, осторожными движениями разминает шею. — Сколько их было? — Около семидесяти. — Если не уложимся до восьми, а мы не уложимся — их там дохрена набралось, перенесем на среду и пятницу. — Я скажу координатору, — Келли поднимается со стула. — Полчаса, и чтобы все снова были на месте. Первым делом иду в туалет. Справить нужду, сполоснуть руки и лицо, смыть с себя ощущение духоты и липкости пота. Еще месяц-другой назад я бы бросился в трейлер искать припрятанную бутылку спиртного. И, черт подери, как же сложно без этого. Без прежней наивной мысли: «Давай, Тейс, всем похер, обдолбанный или пьяный. Ты на работе — пусть уже за это скажут спасибо». И всем действительно похер. Но мне не должно. Когда вынимаю голову из-под струи холодной воды, замечаю в зеркале Эша. Даже отливая, тот не изменяет гордой выправке. Оборачивается через плечо, мажет по мне печальным взглядом. Хорошо же он держал марку в зале для прослушиваний. — Понимаю, — говорит Эш ровно, прерывая неприятную скользкую тишину, — нам обоим нелегко находиться в одной комнате… — Черт, только не начинай. — И у тебя есть право меня ненавидеть. Я сам себя виню за то, что случилось. — Франклин, — обрываю его резко. Выдыхаю, силясь унять дрожь раздражения во всем теле. — Тебе нужна бесплатная жилетка, чтобы прорыдаться? Может, тебе еще член подержать? Эш напрягается. Он застегивает ширинку, медленно подходит к раковине и включает воду. — Ты изменился, — замечает сухо, смывая мыло с рук. Становлюсь у него за спиной. Дергается. Едва уловимо, но дергается, когда я кладу подбородок на его плечо. — Стал выше? — спрашиваю, усмехаясь. Раздражение утихает, и остается только холодная, пропитанная ядом статика спокойствия. — Или испорченнее от славы и бухла? А может, я просто перестал быть тем мальчишкой, который смотрел тебе в рот и мечтал тебе отсосать? Моя ладонь скользит по его груди, собирая ткань рубашки складками, касается пряжки ремня, несильно сжимает ширинку. Наши взгляды пересекаются в отражении зеркала. Сейчас. Да, наверное, сейчас Эш Франклин, несмотря на идеальную осанку и привычку держаться, когда все катится по пизде, выглядит жалким и разбитым. — Прежнего меня больше нет, — выдыхаю ему на ухо и шлепаю ладонью по упругому заду. Эш не дергается, но желваки, заигравшие на скулах, выдают, как сложно ему сдерживаться. — Думаю, мы все прояснили. * * * Келли решает отвести на кастинг весь остаток недели. Мы приходим в павильон каждый день в восемь утра, чтобы до вечера крутить заезженной пластинкой одну и ту же сцену. Девушки сменяют одна другую. Кто-то играет убедительно, кто-то волнуется, кто-то вызывает стойкие ассоциации с бесчувственным бревном. Бас и Габриэль без конца шепчутся, и я вижу, когда отхожу поссать или выпить воды, что список подходящих вариантов растет. — Может, возьмем другую сцену? — предлагаю на третий день, испытывая стойкое желание вложиться эмоционально во что-то новое. Майка достало торчать в трейлере, и я скрепя сердце отдал ему ключи от одной из своих тачек. Надеюсь, он не убьет мою малышку, иначе я буду долго и упоенно убивать его. — На втором этапе кастинга, — качает головой Келли и машет рукой. — Мэри, зови следующую. В зал заходит смутно знакомая девица, решительно проходит мимо Эша и становится возле окна. — Сэм Миглин, — представляется она, откидывая светлые волосы за плечи, и я тут же ее вспоминаю. — Эй, ты же Саманта, да? — улыбаюсь и жму ее ладонь. — Ты была самой первой на кастинге. — Ты пришла пробоваться во второй раз? — уточняет Келли, хмурясь. Кидает краткий многозначительный взгляд на Эша, и тот мгновенно, как по указке, включает режим плохого копа: — Это запрещено правилами. — Да, — Бас подпирает щеку кулаком. — Прости, Сэм-Саманта, но у нас там несколько сотен девушек, которые так же, как и ты, хотят получить эту роль. У нас нет возможности слушать вас всех по несколько раз. У тебя либо получается с первого раза, либо нет. — Дайте мне шанс, — произносит Сэм ровно. Не умоляет, не просит, а на удивление спокойно требует, гордо вздернув подбородок. Разительный контраст с той заикавшейся и красневшей Самантой, которую мы видели три дня назад. — Я вас еще удивлю. — А давайте попробуем? — оборачиваюсь на Келли и встречаюсь с убийственным взглядом ее зеленых глаз. Оу, мамочка в бешенстве, что я пру против правил, подрывая ее авторитет. — Разве наша Сильвия из «Подъема» не такая? В один момент робкая, а в другой — решительная, отстаивающая свои идеалы? Что скажешь, Габриэль? Запрещенный прием. Келли и Эш неуловимо напрягаются. Сэм буквально столбенеет, удивленно переводя взгляд с меня на Габриэля — явно не надеялась на успех собственной наглой авантюры. Мур поднимает от планшета курчавую голову и несколько раз серьезно кивает: — Думаю, Тейс прав. Мы можем дать девочке шанс. Я отнимаю у Мэри сценарий и листаю, выискивая нужный момент. Знакомство, старт восхождения, первое испытание, второе, стычка Роя и Шона, путь через пещеры. Сюжет я помню примерно только по книге, но сценарий адаптирован так ладно, что не упущен ни один ключевой штрих. Я нахожу эпизод объяснения Роя и Сильвии перед горным водопадом. Кажется, это то, что нам нужно. — Смотри, — показываю Сэм страницу с репликами, — помнишь этот момент по книге? — Конечно, — она пробегается взглядом по строкам. — Кто же его не помнит? — Отлично. Тогда сыграем влюбленных голубков? — весело подмигиваю Сэм, и она улыбается в ответ, припрыгивая на мысках от нетерпения. Очаровательная девчушка. — Тейс… — предупреждающе начинает Келли, подаваясь всем корпусом вперед, но Габриэль прерывает ее нетерпеливым жестом и обращается к нам с Самантой: — Давайте. Покажите мне Роя и Сильвию. Сэм включается в игру живо и с чувством. Заламывает руки, меряя пространство между окном и стульями нервными широкими шагами, поглядывает на меня из-под густых темных ресниц. С выдержанным надрывом просит объяснить, что происходит, и почему я — то есть Рой — отношусь к ней так холодно. Сэм не показывает верха актерского мастерства, но я ей верю. Тому, как блестят ее глаза, как она подходит, будто переступая через страх быть отвергнутой, чтобы коснуться моей руки. — Наши народы враждуют, Сильвия, — говорю, сглатывая ком в горле. Опускаю голову, почти отстраняюсь от ее прикосновения, но передумываю в последний момент. — По-другому никогда не будет. Мы соперники. — То, что случилось там… — Сэм указывает в сторону. Если бы мы сейчас снимались на зеленом фоне, то на стадии монтажа на том месте нарисовали бы обрыв, утопающий в туманной пелене, — стерло разницу между нами. И ты… давно уже понял все сам, — ее голос звенит от обиды и слез, — только не решаешься сказать это вслух… Я импульсивно, на ноте переживаемых Роем эмоций двигаюсь навстречу, скольжу ладонью вверх по руке Сэм, бережно обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе, чтобы прижаться к ее губам. — Стоп! Стоп, хватит, — Келли врывается в наш камерный обособленный мирок «Подъема». — Достаточно, мы все увидели. Мы с Сэм отстраняемся друг от друга, и я облизываю губы. — Клубничный бальзам? — спрашиваю, чтобы отвлечь ее от переживаемого волнения. — Ага, — Сэм краснеет, не переставая улыбаться. Надо сказать, что целуется она неплохо. Габриэль подзывает Сэм и начинает что-то ласково у нее спрашивать, а Келли резко поднимается и кивком велит мне следовать за ней. Мы выходим в коридор, и Принс выплевывает: — Ты не имеешь права так вертеть Габриэлем. — Вертеть? — приподнимаю брови. Наблюдаю за тем, как Келли вытаскивает тонкую сигарету из пачки и раздраженно прокручивает колесико зажигалки. — Я всего лишь предложил попробовать. — Не прикидывайся, — говорит Келли, поджигая сигарету и затягиваясь. — Ты знаешь, о чем я. Ты ведешь себя как ребенок. Ставишь свои «я хочу» выше правил, которые для всех должны быть одинаковы. На Габриэля легко надавить раз, другой. Сначала по мелочи, потом по-крупному, но последствия этого давления… будешь разгребать не ты. — О чем ты? — спрашиваю настороженно. Да, Габриэль всегда малость чудаковат и лоялен там, где следовало бы проявить больше жесткости, но о каких, черт подери, последствиях толкует Принс? — Провальный фильм, — Келли мнет фильтр пальцами, стряхивая пепел прямо на пол, — два года назад. Не только ты пострадал. Я понимаю, хуже того горя, что пережил бедный Тейс Эванс, быть не может… — Перестань. Морщусь. Противное давление в висках. Как заглушка от поганых воспоминаний, к которым я не решаюсь подобраться достаточно близко. С тех пор не решаюсь. — Когда ты покинул съемочную площадку, — чеканит Келли безжалостно, — все пошло по пизде. Мы провалились с треском. Габриэль остался один на один с испоганенным фильмом. Испоганенным вашими отношениями с Эшем в том числе. Габи чуть не свихнулся, понимаешь? Мы положили его в клинику. И я не позволю этому повториться. Как они умудрились? Как они спрятали Габриэля так, что об этом не прознала пресса? — Ты обвиняешь меня, Принс? — спрашиваю ровно вместо десятка других вопросов, что крутятся в голове. — Нет, не обвиняю. С Габриэлем произошел… несчастный случай, — Келли бросает окурок на пол и давит мыском туфли. — Но я предостерегаю тебя от необдуманных решений. Мы поставили все на «Подъем». Если провалимся и теперь… Она не заканчивает, потому что в коридор выбегает Сэм и прыгает от распирающих ее чувств. — Тейс, господи, ты не представляешь! Габриэль сказал, что меня берут сразу в финальный кастинг! — Сэм бросается мне на шею и крепко обнимает. — Спасибо тебе! Спасибо! — Это прекрасно, птичка. Дистанцироваться, Тейс. Забыть на время о чертовом клубке проблем. Посмотри, сколько радости, сколько незамутненного счастья. Когда-то это и тебя привело в мир кино, приятель. Я улыбаюсь, обнимаю Сэм в ответ, поднимаю над полом и кружу. Со мной случилось много дерьма в этой индустрии. Но я сделаю все, что от меня зависит, чтобы для Сэм и Габриэля название нашего фильма оказалось пророческим.