Мой хозяин Кречет

От текущей по роже воды в башке несколько прояснялось, но стояк и не думал проходить, даже от холодной. Так что Анри перестал себя мучить и включил нормальную теплую. Ему тоже нужно подрочить, иначе не попустит. Хотя он зачем-то надеялся, все надеялся, что мелкий, глазастый, похожий на котенка Илон каким-то образом куда-нибудь исчезнет из головы, из сердца, из крови, по которой его гоняет туда-сюда по кругу, как мысли о нем в мозгах. Чтобы было легче. Чтобы все это так не мучило. Опекать Анри не перестал бы, конечно, не такая он скотина. Но ему было бы ровнее… спокойнее ему было бы. Как было спокойно последние несколько месяцев, когда ему наконец перестало больно и перестало выворачивать наизнанку от воспоминаний о Сью. А потом появился этот шкет с глазами! И все чувства, все желания Анри взметнулись разом, как волны в шторм на море. Кладовку он отдал Илону, так что душевая оставалась единственным местом, где можно спокойно уединиться. Терзаясь от любви и гоняя в башке порнокартинки. Анри представлял себе Илона, так и стоящего на его коричневом кресле, с исполосованной задницей. Представлял, как смазывает ее – не сильно, чтобы легче шло, но Илону все равно было чувствительно как следует. Как Анри входит, крепко сжав руками вокруг своего члена худые ягодицы. А Илон вопит и стонет, губы кусает до крови, смотрит на него через плечо огромнющими глазами, из которых текут слезы. И это заводит еще сильнее, до безумия, и Анри трахает его, исступленно, остервенело, так же безжалостно, как порол – а потом они кончают вместе. Потому что ему так нравится! Нравится, паршивцу, удочкой по жопе со всей дури! Проклятущий маленький мазохист, как нарочно издевается! Как назло уродился таким подходящим для Анри, а потом стал парнем! Которому Анри десять раз не впился со своими желаниями и чувствами! Мелкий. Трепетный. Красивый. Мазохистичный. Соблазнительный. Гад. Он кончил так бурно и так опустошительно, что пришлось привалиться спиной к стенке: ноги плоховато держали. Анри закрыл глаза, шумно дыша, и несколько раз тихонько тюкнулся затылком о кафельную стенку душевой. Вот за что ему это все?.. Не идет ведь из головы, даже после такой лютой дрочки – никуда не девается. Так и стоит перед глазами, смотрит испуганно и растерянно. И слезки. Одна татуированная, вторая – настоящая. Охренеть красиво смотрится, когда они в одну сливаются под глазом. Хоть картину с паршивца пиши. Завтра Анри его снова выпорет, найдет повод… иначе у него голова лопнет от перенапряжения. Вот, книжку его ему отдать надо. И еще передо всеми лишний разок продемонстрировать, что это теперь его пацан. Для закрепления результата. Чтоб не лезли. А потом найдет повод отлупить. Ремнем или там расческой – у Илона и так вся задница в полосочку, ничем тонким еще дня три нельзя. Вообще-то лучше бы вовсе эти три дня без порки обойтись… Но Анри не может! Илон сам виноват, что такой глазастый, что так скулит и стонет невыносимо соблазнительно, когда его лупишь, что Анри о нем все время думает. Нельзя таким быть. Заслужил еще одну порку прямо завтра. Иначе невыносимо. Особенно теперь, когда Анри даже трогать его после всего не стал… боялся, что не выдержит, сорвется, когда перед глазами багровые амебы плавают и все тело в мурашках от возбуждения. Анри буйный. Возьмет и оттрахает в состоянии аффекта – и все потом. Назад уже не отыграешь. Поэтому Анри будет его пороть. Так часто, как только можно. После порки и дрочки хоть немного да легче все это выносить.