Мой хозяин Кречет

Анри страдал. Потому что у него одновременно совершенно невыносимо, до боли стоял член – и так же невыносимо-болезненно все внутри переворачивалось, в груди. Там, где сердце. Илона хотелось схватить, затискать и зацеловать. А потом трахнуть, такого маленького и несчастного, от души и с чувством. Он был нежнее и слаще любой девчонки. И никакие девчонки Анри были на хрен не нужны, когда Илон был такой. Мягкая конфетка, зефирка. С орешком внутри – Анри отлично помнил, что он может быть и ерепенистым, и по-тихому упрямым. Не бесхарактерный, не размазня. Нежный просто. Трепетный мазохист, которому удочкой по жопе хорошо, хоть и больно страсть, а если еще и неудобно стоять – так сразу в слезы и трясется весь. Как в той сказке про горошину и матрасы, не может, видишь ли, когда неудобно! Страдает! Детям такого в книжках не писали, но Анри всегда был уверен, что та принцесса мазохистка, разумеется. И восхитительно будет всхлипывать и стонать, когда принц ее начнет чем-нибудь охаживать. Прямо как Илон. Который тоже настоящая принцесса. Лучше той, из сказки, лучше всех. И Анри плевать было совершенно, есть там у него член или нет. Это были такие несущественные детали! Просто Илон был один такой. Такой, что язык немел от одной мысли о прикосновении к нему. Даже и только для того, чтобы задницу мазью намазать. Потому что хотелось намного большего, чем намазать. Невыносимо хотелось, но Анри мужественно терпел. Потому что это ему без разницы насчет члена, а Илон из мальков не просто так парнем стал… Небось, вообще на принцессу эту обиделся. Но Анри не сдержался просто. Хорошо хоть про ресницы девчачьи красивые не ляпнул, прикусил язык. Только Илон все равно был принцессой. И пока что – его принцессой. И Анри был его хозяином. И ему сейчас нужно было, чтобы с ним аккуратно и заботливо. Когда он такой вот… Анри опустился рядом с креслом на корточки и принялся одной рукой осторожно намазывать задницу, которую так хотелось трахнуть, а другой снова потрепал Илона по волосам. – Вот так, сейчас станет полегче. Не сразу, но станет. И таблетку потом сожрешь. И к завтрему нормально будет, – принялся утешительно бурчать он, стараясь мазать осторожно, чтобы не делать слишком больно. – Угу, – Илон ответил тихо и коротко и продолжил обиженно сопеть. Ну точно на принцессу обиделся. – Все равно принцесса, – упрямо буркнул Анри и погладил его по заднице, будто убеждаясь, что все втерлось как следует. Но на самом деле – просто потому, что хотелось. И считать его принцессой хотелось, и Анри уперся рогом, хоть и видел, что тот обижается. – Мне нравится… что ты такой. Трепетный. Иначе на хрена тебя от Динамита оттаскивать, если ты его не пугаешься люто? И пороть на хрена, если у тебя задница чугунная и что угодно может выдержать? Если ты что угодно выдержать можешь – на хрена тебе хозяин? Нижний должен быть трепетный, пацан он или девка. Ох, не умею я вовсе такое объяснять, извини. Не обижайся, ну. Я не в обиду сказал, наоборот, – и положил Илону руку на плечо, сжав его. – Я понял, – тихонько ответил Илон, а потом спросил, – Я пойду? Можно? «Так и обижается», – постановил Анри и скорбно вздохнул. Как-то от этого было невыносимо муторно. Анри и так знал, что это все ненадолго, временно. И не совсем взаправду. Просто Илону нужно было, чтобы его пороли от души и защищали тоже как следует. И Анри случайно в нужный момент подвернулся. А еще Илон его боится. И остальных старших пацанов. Так что не отвертишься вот. Ни от Анри, ни от его сомнительных комплиментов, ни от порки, ни от неловкой заботы. Ни от чего, от чего, будь у него выбор, Илон наверняка отказался бы. Но Анри немного надеялся, что пока они вместе – им будет в чем-то хорошо. Хоть бы и в порке. А теперь Илон будет дуться, Анри будет переживать и беситься… И все будет плохо. Но пока что Анри его хозяин все еще, а Илону плохо все еще. – Никуда ты не пойдешь, когда тебе хреново. Я тебя отнесу. А будешь возражать – выпорю потом, когда задница заживет, в два раза сильнее, – пробурчал Анри, сгреб илонову одежду со стула и принялся его одевать с остервенелой решимостью позаботиться об Илоне во что бы то ни стало. Притом стараясь не задевать лишний раз задницу. – Я к подруге собирался, – обреченно сказал Илон, – Она в саду ждет. Не поволочете же вы меня в сад. «К какой еще подруге?» – хотел ревниво поинтересоваться Анри. Но не стал, чтобы не выглядеть совсем уж глупо. Может, она вообще нижняя. А он тут… саморазоблачится с головой, что влюбился, как полный кретин. – Тебе лежать надо, а не по саду гулять, – строго сказал он. Вполне всерьез, между прочим, сказал, не из вредности или ревности ко всяким там подругам. Будет таскаться после такой порки по улице, заработает лихорадку. Или еще чего похуже. Нежный же. Так что нечего. – Поэтому я тебя отнесу к тебе в комнату, а потом пойду и сам твоей подруге скажу, чтобы она пришла. Потому что ты не можешь. Не хватало тебе еще воспаление заработать! Или истощение. Или еще какую хрень. Потому что тут лечат так же паршиво, как учат, – по крайней мере, насчет своего беспокойства за Илона он себя точно со всеми ушами выдал. Ну и плевать! Здоровье Илона важнее все равно, чем всякие идиотские терзания Анри. – Учат паршиво, это точно, – согласился Илон, – Я просто не хотел доставлять лишнего беспокойства. Простите, хозяин Анри! – Если заболеешь – доставишь мне намного больше беспокойства, – решительно заявил Анри, закончив надевать на Илона второй ботинок. Потом всучил ему в руки его книжку и тетрадки и, подхватив на руки, потащил в его комнату. Размышляя о том, что Илон бы ерепенился наверняка, если бы он не надавил. А так – тихо саботирует, как делает, когда ему стремно возражать прямо. И надо потом будет зайти проверить, валяется ли он в кровати, как велено, или понесся куда. Зефирка с орешком, чтоб его так! И Анри ведь нравится с ним возиться! Это Илону не нравится, что его за принцессу держат – вот он и упрямится. Так и будет теперь дуться на то, что Анри его за хлюпика держит, или чего он там себе надумал. В общем, будет. И раздражаться по-тихому будет, боясь вслух сказать, что его все это бесит. Чтобы Анри не разозлился и не всыпал совсем сильно, как уже пообещал. Ничем хорошим это все не кончится, и чем сильнее на него Илон будет дуться – тем скорее их отношениям придет скоропостижный и закономерный конец. Но Анри его все равно уложит в постель и встать не даст. Потому что если тот и впрямь заболеет – Анри перепсихует хуже, чем тогда с Котом и Динамитом. Потому что здоровье Илона и впрямь важнее всего. И все тут.