Мой хозяин Кречет

В понедельник утром, едва войдя в столовую, Илон поймал на себе взгляд Анри. Тот смотрел на него пристально, внимательно, словно бы изучающе. Увидев, что Илон на него тоже смотрит, Анри приподнял бровь и поманил его к себе рукой. И тут же выпрямился, упер руки в бедра, расправил плечи и вздернул голову. Приосанился по-хозяйски, ожидая от своего нижнего выполнения приказа. Илон немедля затрепетал. Кончились дни отдыха, и он пока не понял, рад он тому, или нет. Он подошел к столику, за которым тот сидел, остановился, примерно опустив глаза в пол, и тихонько сказал: – Доброе утро, хозяин Анри. И покраснел, ощущая неловкость перед его соседями по столу, хотя их наверняка нельзя было удивить покорным нижним. Но ведь так они смотрели и понимали, что Анри его порет! И это было кошмарно неловко. Пиздец неловко как. Его хозяин, впрочем, смущаться явно не собирался никого. И когда Илон остановился возле него – вот так прямо взял и положил ладонь ему на задницу, стиснув довольно ощутимо. – Утро доброе, Илон. Как ты себя чувствуешь? – спросил он, взглянув снизу вверх, но все равно по-хозяйски, так что и сомнений не оставалось, кто тут верхний. Илон вспыхнул до корней волос, и шея тоже покраснела, а возможно так же спина и задница. Ведь на них таращились еще! А еще хозяин заботился снова и хотелось с ним по глупому кокетничать, хлопая глазками, как девчонка. Только он не оценит. Все это было совершенно невыносимо и разрывающее душу. – Хорошо чувствую, хозяин Анри, – доложил он, и задница сама сжалась, видимо предощущая, чем ей это грозит. – Вот и отлично! После занятий – ко мне! – бодрым приказным тоном велел Анри и еще по жопе его шлепнул легонько, прежде чем руку убрать. – А пока можешь идти. – Я понял, хозяин Анри, – Илон кивнул и поспешил удрать подальше от взглядов, которые казались ему насмешливыми и понимающими, что его сегодня опять будут пороть, Кречет найдет за что. Все-таки это было и приятно, и больно, и унизительно одновременно. И когда было между ними двумя, то ничего, а так вот, на публику – ужасно унизительно. Про то, какой он все-таки… принцесса. Покорная чужим повелениям при том. Но увы, и за своим столом покоя он не нашел. Ло встретил его очередной ехидной репликой: – Вы глядите, как Серый-то перед хозяином выслуживается. Прямо идеальный нижний, куда деваться! Кто бы мог подумать, что наше гордое высочество на такое вообще способно? – На нас зато – ноль внимания, – немедленно вставил Мариус. – Рылом мы ему не вышли. Так что вся гордость при нем, еще и раздулась. От такого-то хозяина. «Да какое вам дело, до моего внимания?!» – с отчаянием подумал Илон. Тут же зачем-то представил, как швыряет по куску хлеба в голову Ло и Мариуса по очереди и говорит: «Вот вам мое внимание, выкусили?», понял, что дело кончится дракой и не стал нарываться. Ему сегодня и так влетит, без всякой драки. Со стуком поставил поднос на стол и пожелал всем приятного аппетита самым неприятным тоном, которым только смог. И тут вдруг подала голос Мей. – Если завидуете, завидуйте молча, – громко сказала она, повернувшись в сторону Ло и Маркуса. – Я понимаю, конечно, ваши терзания: на вас-то, сопляков, нижние старшеклассницы внимания точно не обратят. А что делать! – Эй, ты что, хочешь меня оскорбить? – немедленно возмутился Ло. – А ты что, хочешь со мной подраться? – спросила в ответ Мей и на ее милом лице возникла неожиданно хищная улыбка. Дралась Мей очень редко, но уж если ввязывалась – делала это так отчаянно, что исход был совершенно для Ло неочевиден. И оказаться тем, кому надерет задницу девчонка, он, несомненно, не горел желанием. – Не хочешь? – хмыкнула Мей. – Ну и помолчи тогда, – и отвернулась, демонстративно принявшись поедать завтрак и одновременно тихонько сжав под столом руку Илона. – Спасибо, – сказал он тихонько, – Ты заботливая верхняя, не удивлюсь, если на тебя старшеклассники-нижние уже посматривают. Мей смущенно улыбнулась и не менее смущенно ответила: – Ну уж старшеклассники… Просто эти двое – придурки. А ты – мой друг. Ее выступление подействовало отлично: больше никто за весь завтрак и даже потом, на уроках, ничего по поводу Илона высказывать не пытался. Когда Илон после занятий объявился в каморке, Анри уже был там. Причем, по всему, давно: то ли старших раньше отпустили, то ли занятия прогулял. Но когда Илон вошел в открывшуюся самостоятельно дверь, то обнаружил Анри в глубине кладовки, которую раньше толком и разглядеть не мог. А сейчас там светила вторая лампа, выхватывая из темноты гору всякого хлама и стол с валяющимися на нем запчастями и деталями неведомых Илону конструкций. Анри торопливо накрыл все это покрывалом и, развернувшись к Илону, принялся вытирать руки тряпкой. В воздухе запахло спиртом и травами – той штукой, которой Анри в первый раз протирал удочку. Он снова был голым по пояс, кожа влажно отблескивала: явно сидел тут работал, артефакты делал, до того, как Илон пришел. Илону было ужасно любопытно, чего он и как делает и он бы с удовольствием посмотрел на все его штуки, не только на те две, с которыми успел познакомиться, и на инструменты и вообще посмотреть на него за работой, но лезть так к хозяину не решился. Может если отлупит, то подобреет и потом даст немного поглядеть? Интересно, к чему он сейчас привяжется? Не будет же просто так бить? Просто так скучно! – Явился по вашему приказанию, хозяин Анри, – полушутя сказал он, глядя под ноги. Настроение было приподнято-хорошим, и он надеялся, что может в этот раз у них поприятнее все выйдет. – Явился, значит, – хмыкнул Анри, оглядев его с ног до головы, и вид у него был суровый. Он бросил тряпку на стол, выключил лампу и подошел ближе. – Твой хозяин уже три дня тебя не порол. По-моему, это отличный повод выдрать тебя хорошенько сегодня. За то, что три дня кряду отдыхал и прохлаждался и даже на глаза не показывался… Они и вправду не виделись на выходных даже в столовке. Ну да так бывает, когда кто-то ест раньше, а кто-то позже, могли не пересекаться. И Анри не объявлялся, и за ним не присылал и записок не передавал. – Простите, хозяин, – растеряно ответил Илон. Я не знал, что надо являться и куда являться не знал тоже. Повод по его мнению был дурацкий, но не выступать же? Еще добавит же!