Мой хозяин Кречет

О как это было замечательно правильно! Ощущать это, как в тебя всаживают весьма внушительный член, по самые яйца, было слегка больновато, но на вкус Илона даже и недостаточно, ему хотелось ощущать боль сильнее. Зато чувство вторжения было действительно хорошо ощутимым и таким нужным Илону. Он застонал и зажмурил глаза, глупо думая, что из них должны бы посыпаться звездочки как в аниме, вперемешку с сердечками, от всех его чувств и тут же забыл. Воскликнул: – О да, хозяин Анри! – готовый повторять это «да» на все лады. Кажется, Анри заводился от его слов – тут же начал двигаться сильнее и быстрее, а потом шлепнул Илона по бедру в порыве страсти. – Мой Илон! Возьму так, как никто еще не брал! – жарко, с придыханием, проговорил Анри и ускорился еще немного. – И никто не возьмет! Только хозяин будет пороть и трахать! Твою сладкую! Маленькую! Задницу! – он застонал и, крепче вцепившись Илону в бедро, толкнулся в него резко и сильно, несколько раз подряд. И это было прекрасно, ровно так, как нужно. «Мне никто другой и не нужен!» – подумал Илон и ответил: – Только ваш! Только для вас эта задница! Это был первый его секс, это было то чего он жаждал, и ни о чем другом он не мечтал так сильно, чтобы именно им овладели, чтобы его вот так держали, вот так властно толкались в горящую после порки задницу. Он хотел быть снизу во всем и именно так ему было хорошо, почти до блаженства. Анри тонул. Именно так он себя ощущал – что бесконечно тонет в сладком, пьянящем, кружащем голову чувстве обладания, в чувстве Илона рядом с ним, у него в руках, везде, вокруг… Он тоже окружал Илона собой, они сплетались вместе, сливались – и это наконец было ровно настолько, насколько нужно. Ровно так сильно рядом, ровно настолько его. – Мой Илон! Мой! Мой! Мой! – принялся повторять Анри, двигаясь в нем сильно и страстно, больно и сладко одновременно. И, от переизбытка чувств, снова шлепнул по бедру, тут же огладил и, скользнув рукой вперед, сжал в руке яйца Илона, чтобы ласкать так же, то сильно, то нежно, то стискивая, то поглаживая. Потянул за волосы назад, склонился к нему, прижимаясь, и начал жадно, торопливо целовать шею. – Весь, весь, весь мой! Только мой! – Анри с жадностью брал его, ласкал его, обладал им везде, куда хватало дотянуться. Весь, весь, весь его, Анри будет делать с ним, что угодно, трахать его как угодно, а Илон будет стонать, трепетать и выгибаться. Вот, так, вот и еще – восхитительно, упоительно, невыносимо хорошо. Весь его, только его, больше ничей! – Да-а-а-а-а! О, да-а-а-а! Ваш, только ваш хозяин Анри, – Илон стонал это все бессвязно, закатывал глаза и похоже был в настоящей нирване, такое неподдельное наслаждение выражало его лицо. – И-и-ило-о-он! – простонал Анри, который и сам пребывал где-то около того. Ему казалось, что у него в башке закручивается радужный ураган – после того, как радужная волна удовольствия прокатилась по всему телу. Ему было так упоительно, что он уже едва сдерживался. И теперь обхватил рукой член своего самого восхитительного в мире нижнего, принявшись двигать ей в такт своим движениям внутри него – приближая их обоих к еще более сладостному финалу. – О-о-о-о! Я… сейчас… кончу! – сообщил Илон, прежде чем излиться во второй раз за день, сильно, содрогаясь от удовольствия. И Анри, разумеется, тут же кончил следом, он бы и доли секунды продержать не мог, когда Илон бился в его объятьях от наслаждения. Весь мир вокруг взорвался на разноцветные осколки – и остались только они вдвоем, только ощущение маленького хрупкого тела Илона и много-много-много яркого, невыносимого удовольствия. Анри еще пару раз медленно толкнулся в него, одновременно скользнув рукой по его члену, а потом осторожно вышел. Ему хотелось сразу же снова сгрести Илона в охапку, и он это сделал незамедлительно. И поцеловал его, это самое удивительное создание на свете. – Ме-е-елкий, – очень довольно протянул Анри. Кажется, «мелкий» Илону нравился куда больше «принцессы». А смысл был похожий – и так Анри мог ему умиляться совершенно спокойно и сколько влезет. – Я знал, что это будет... особенное. Но оно все равно еще больше особенное, чем я думал! Так круто… Нет, не круто… Не то слово. Потрясающе! – поделился восторгом Илон. Анри невольно разулыбался, чувствуя, как его распирает от гордости. Его нижний доволен тем, как хозяин его трахает. Вообще выглядит самым счастливым и довольным маленьким шкетом на свете! Что может быть лучше? Ничего не может быть лучше! Это было даже круче феерического удовольствия самого Анри. – Твой первый раз удался, значит. Совсем удался. Хорош-о-о… – он поцеловал Илона в подбородок. А потом поделился своими собственными впечатлениями: – Это было лучше, чем можно себе вообще представить. Ничего такого ни в каком душе не навоображаешь – как на самом деле круто быть с тобой. Илон уютно пристроился на груди у Анри и обхватил его за шею. – Так хорошо знать, что нравишься хозяину! Хотя и странно. Я ничем не особенный ведь. Тут уж Анри вытаращился на него с искренним изумлением. Потому что для него Илон был самым особенным. Вообще единственным таким на свете – даже представить себе невозможно было, чтобы кто-то мог хоть как-то заменить Илона. Вообще хоть близко быть похожим на него. – Ты всем особенный, самый особенный, – уверенно сообщил Анри и незамедлительно одарил Илона коротким поцелуем в губы. – Те, кто к нам в интернат попадает, врубившись, что к чему, или лебезить начинают, или наоборот – стараются выбиться в тех, перед кем лебезят. А ты такой… будто сам по себе, как из другого мира явился. Сказочное существо. Не собирался под здешние порядки меняться вовсе, не можешь ты, другой совсем. Тебя оно будто не трогает. Хотя боялся, конечно. Кто бы не боялся на твоем месте, мелкий? И я бы боялся. А изнутри… не трогает оно тебя и все. – Не понимаю, – Илон пожал плечами, – Просто обычный я. Слушался вот, когда вы схватили и подстраивался. Ну, может немного наглый для нижнего, так то не заслуга, а правда потому что нездешний. Долго с мамой и с папой жил… Он шумно вздохнул. – И еще скромный. Краснеешь ты… очень соблазнительно, – не удержался от комплимента Анри, а потом провел рукой по волосам Илона и очень серьезно спросил: – Тоскуешь по ним, да? – сам-то он ничего такого не чувствовал никогда. Было бы, называется, по кому и по чему тосковать. То, что папаша себе бошку расшиб, а мамаша после этого Анри в интернат сдала, он почитал за счастье. Здесь он куда больше был предоставлен сам себе, научился сам за себя отвечать и не зависеть ни от кого. Словом, Анри на своей шкуре не знал, как по родителям тоскуют, но представить очень даже мог – что Илону плохо и горько без них. И в интернате тоже не сахар. – Накатывает временами. Не то чтобы я постоянно про это думал… Но иногда, знаете, когда хочется поделится чем-то хорошим, что вот тут удалось или вот удачно вышло, и в этот момент вспоминаешь, что их нет – и как в стенку врезаешься. Про вас им не расскажу никогда… Илон шумно засопел, а Анри грустно улыбнулся. То, что Илон хотел про него покойным родителям рассказать, было приятно. Может, похвастаться даже! Его нижний хвастает своим родителям, какой у него хозяин. Подумать только! От этого на сердце было тепло и одновременно печально: что Илон никогда так не сможет. – Одиноко. После важных имонов, которых больше нет, остается дырка, везде вокруг. И ты ее то и дело находишь – и от этого больно, – Анри вздохнул и крепче прижал его к себе. – Тяжело. Оно проходит потом, но медленно... и тяжело, пока не прошло. Тоскливо. – Я знаю, – вздохнул Илон, – И не хотел вам дырку, правда! Я больше не буду… Тут из-за тумбочки обиженно замявчав выбрался котенок. Пузико у него было раздутое, и он принялся что-то искать, а потом уселся под стенкой и сделал лужу. – По-моему, ему тут не место, – сказал Илон, – Может, его вахтеру Мено отдать? Он вроде уличных котиков прикармливает нашей кашей и рыбой, ее ведь многие не едят, а коты и рады. Мено найдет, куда этого деть. Анри, признаться, про второго серого и мелкого успел уже забыть, когда у него первый был, самый важный на свете. Но Илон был прав: животное нужно было куда-то девать. Котенок, тем временем, принялся скрести лапками по рассохшимся доскам, безуспешно пытаясь скрыть следы совершенного преступления. Анри скорбно вздохнул. Он бы так до ночи сидел, с Илоном на руках. Но за это время мелкое животное успеет чего и похуже лужи в углу учинить. – Пойдем пристраивать твоего спасенного, – согласился он и тут же, разумеется, поцеловал Илона. Пока была возможность. – У меня в тумбочке футболка чистая есть, наденешь пока.