Мой хозяин Кречет

Анри очень сильно подмывало бросить все и пойти в сад, торчать там с Илоном, пока он в наказание деревья поливает. Болтать, хватать его за всякие места, отвлекая от работы и отлично проводить время. Но, с другой стороны, он почти закончил со своей секс-машиной! Так что если, пока Илон в саду, он успеет доработать последние детали – они ее смогут вот прямо сегодня и опробовать! И это будет намного круче посиделок в саду. Так что в конце концов Анри решительно взялся за дело – и ковырялся с машиной до победного. А когда с гордостью осмотрел результат своих трудов, заметил, что времени уже полно и Илон в саду явно заковырялся. «Волноваться не о чем», – постарался мысленно успокоить себя Анри. Он все время переживал за своего мелкого, волновался, как чересчур заботливая бабушка: что тот простудится, что ногу подвернет, что вляпается в неприятности… Вот и сейчас тоже! Но старался успокаивать себя, чтобы не параноить сверх меры. Анри взял себя в руки и спокойно открыл дверь, чтобы спокойно пойти в сад – и ему тут же бросился в глаза лежащий у порога белый конверт с подписью «Кречету», крупными и корявыми печатными буквами. Схватив его, Анри достал листок бумаги, вырванный из тетрадки, развернул – и сердце ухнуло в пятки. «Твой паршивец у нас. Если будешь паинькой, с ним ничего не случится. Приходи на обычное место к шести вечера. Договоримся. Кобальт и его друзья». Анри стиснул зубы, так что аж заскрипели. Сраный Кобальт, парень с хитрой рожей и синими волосами, выпустился из интерната в прошлом году. А в этом – подвалил к Анри, чтобы сделать ему пару заказов. Хорошие заказы были, денежные, Анри только радовался, пока на третий раз Кобальт не предложил ему сделать артефактную отмычку. Тут-то Анри и заподозрил, что после выпуска Кобальт вовсе не ромашки нюхает, а обчищает невинных граждан, прикарманивая их денежки. И от заказа отказался. А они вот значит как! Да чтоб ему… да чтоб его… Прислонившись к дверному косяку, Анри прикрыл глаза и попытался унять бешено колотящееся сердце, которое так и норовило выпрыгнуть из груди. Ему сейчас нельзя было пугаться и психовать! Как тогда, когда Илон на карнизе стоял. Еще больше нельзя, чем в тот раз – теперь от того, что будет делать Анри, зависит все. Зависит… жизнь Илона. От этой мысли сердце снова заколотилось, как дурное. Ну как так?.. Ну все же было так хорошо! На хрена Анри вообще у Кобальта заказы стал брать, придурок?! На квартирку хотел поскорее накопить для них, на будущее. На семейное, мать его, гнездышко. Хватался за все подряд, лишь бы платили… Стоп, стоп! Виноватить себя сейчас – тоже толку чуть. Успокоиться. И делать. У него есть полчаса еще, может чуть больше, Анри сообразит, он умный, он сообразит. Илон тоже умный, он не полезет на рожон, умеет вляпываться, настырный паршивец, но с бандитами – не полезет. Правда ведь, Илон?.. Ты будешь хорошим мальчиком?.. Ты будешь умницей, а я тебя спасу, миленький, родной. И все будет снова хорошо. И квартира будет, безо всяких там Кобальтов. И я тебя обниму. И ты будешь со мной. Илон, только будь в порядке! Я все сделаю – а ты будь в порядке и жди своего хозяина. Потому что я сдохну к демоньей матери, если ты будешь хоть немножечко не в порядке. Мысли эти крутились в голове по кругу, как фоновый шум. И так же ворочались в груди переживания, отвлекая, мешая – но все же не сбивая с толку. И на месте Анри, готовый ко всему, был даже на пять минут раньше положенного. Они с Кобальтом встречались на заброшенном складе в двух кварталах от интерната: он стоял не в самом лучшем райончике, и по ночам за его стенами было еще опаснее, чем внутри. Зато мест, чтобы встретиться втихушку, тут было навалом. А Кобальт его уже ждал. И Анри, не без усилия подавив в себе желание с разбегу двинуть в его хитрую морду кулаком, подошел медленно, спокойно, хрустя обломками штукатурки и битым стеклом на полу. Сжимая кулаки. – Я должен убедиться, что Илон в порядке, – безо всяких приветствий объявил Анри. Жирно ему будет – здороваться. Никакого здоровья он Кобальту не желал, а желал быстро и мучительно сдохнуть. – Жив, не боись, – усмехнулся тот, – Я ж с пониманием! Сейчас полюбуешься! Он небрежно достал телефон, позвонил и сунул его Анри в руки: – Видишь, в порядке он! А что связанный, и с кляпом сидит – так он нижний, ему это должно быть очень даже хорошо! Съездить ему по лицу захотелось еще сильнее. Скот! Типичный интернатовский выпускник, привыкший помыкать мелкими и нижними. Думает, что Илоном и Анри может помыкать тоже – привычно, как всегда. Только не на тех напал! «Будь умницей, хороший мой, любимый», – мысленно повторял Анри, вглядываясь в бледное лицо, которое едва можно было различить на маленьком экранчике. И делал то, что должен сделать. Быстро, ловко, так, чтобы Кобальт ничего не заметил. Он умел. Смог. Вернул телефон и отчеканил: – Заказ будет готов послезавтра. Раньше не успею, извини, – хотя успел бы, ради Илона он еще и не такое мог. Но Анри тянул время. Не верил Кобальту ни на грош, а его дружкам-подельникам так и тем более. Пока они ждут от него заказ, Илон точно будет в порядке. И у Анри будет полтора суток, чтобы что-то предпринять. – Да мне-то что, – Кобальт мерзенько усмехнулся, пожав плечами. – Это тебе, небось, своего шпенделя охота обратно заполучить поскорее. Так что ты уж постарайся! – Я отдам заказ, только если снова увижу, что он в порядке, – мрачно ответил Анри. – Ну уж это я и не сомневался! До послезавтра, здесь же в то же время. Бывай, у меня дел по горло! – Он пижонски развернулся на каблуках и вышел, а Анри остался стоять, медленно считая про себя. «Пятьдесят восемь, пятьдесят девять, шестьдесят», – минута. Теперь можно. Достаточно, чтобы Кобальт не просек, что Анри ему на хвоста сел, и притом не успел утечь далеко. Его синяя макушка мелькнула за забором, и Анри поспешил следом, крадучись, прижимаясь к стенам. А потом ,при первой возможности, влез на ближайший сарайчик, оттуда – на крышу двухэтажного дома, и вот уже башка Кобальта, ярко выделяясь, маячит внизу. Тут Анри точно не засекут, а следить было даже удобнее, особенно когда склады сменились более оживленными улицами. Кобальт шел в сторону еще больших трущоб, да и в самом деле – где еще устраивать логово бандитам? Он шел и шел, пока не остановился возле приземистого кирпичного зданьица с вывеской «Автомастерская». Отлично они там мастерят, ничего не скажешь! На воротах висел огромный замок: клиентов тут явно не ждали. А вот Кобальта – ждали очень даже. Он постучал в боковую калитку и сразу же скользнул внутрь. И тогда Анри врубил приемник в кармане, сунув в ухо наушник. Это была одна из самых совершенных его поделок, пожалуй: простая, но маленькая и эффективная. Кусочек металла размером с булавочную головку, который можно было пришпандорить к любой другой металлической поверхности – а потом слушать, что говорят в комнате, где оно налеплено. Анри так подслушивал преподов. Да и другие, кому он эту штучку подгонял. А теперь вот послужит куда более важному и полезному делу. Досюда сигнал должен хорошо добивать, с первого этажа на третий в интернате его вполне хватало. – Все пучком, я реально договорился, – сообщил Кобальт кому-то. Видимо главному. – Вот и молоток, – ответил ему тот слегка хрипловатым голосом. – А теперь чеши готовиться – вечером на дело. Ребята уже начищают стволы и ботинки, так что поторопись! – Что, очередная лавчонка со стиральным порошком и сковородками? – кисло осведомился Кобальт в ответ. – Он еще носом крутить вздумал! – возмутился главарь. – Самая большая лавчонка на районе, и с хорошей выручкой: сковородки всем нужны. Вот когда твой дружок приютский нам все сделает, будем посерьезнее дела брать, авось, и до камушков доберемся, и до шуб. А пока – будь доволен порошком в Заречном и не жужжи. Там народец честный, но небогатый, потому охранки нам по зубам и без артефактов. Анри хмыкнул и выключил передатчик. Магазин в Заречном со сковородками он прекрасно знал: сам там затоваривался для своего чуланчика, когда обустраивал их с Илоном гнездышко. Потому что недорого и прилично. Это в другую сторону от приюта, где районы, напротив, становятся поприличнее. Там у них, выходит, кормушка. И он точно знает, где они будут пастись сегодня вечером. Анри торопливо слез с крыши во двор и, выскользнув на улицу, побежал искать ближайший работающий телефон-автомат. Что в трущобах могло оказаться непростой задачей. Но ему снова повезло: тот обнаружился буквально на соседнем углу, и Анри торопливо набрал три цифры экстренного бесплатного номера. – Полиция слушает! – отозвался на том конце бодрый мужской голос. – Здравствуйте! Я хочу заявить, что сегодня ночью будет ограбление хозяйственного супермаркета «Милый дом» в Заречном районе, на улице Себастьяна, дом тринадцать. – Назовите ваше имя! – потребовал полицейский. – Не могу! Боюсь! – сознался Анри, постаравшись сделать голос испуганным. Было не так-то просто, потому что на деле его переполняла яростная решимость. – Запасут они меня – прибьют же, дяденька! Но я точно знаю, что грабить будут! Вы уж так примите меры! Пожалуйста! Все, не могу говорить больше, увидят сейчас! – выпалил он перед тем, как быстро повесить трубку. Должно сработать. Магазин здоровый, хозяева солидные – легавые уж, по меньшей мере, наряд на проверку отправят. И схватят там все дружков Кобальта вместе с ним самим под белы рученьки. Ну а Анри будет ждать. Пока они на дело не попрутся, чтобы вытащить Илона. По дороге обратно он купил в засиженном мухами грязном барчике сразу три стаканчика мерзкого, зато крепкого, кофе – и вместе с этим добром вернулся на крышу. Сидеть наверху и смотреть он умеет очень хорошо. Долго. А уж ради Илона он бы тут и трое суток безвылазно просидел, без еды и без воды. Ради Илона он бы что угодно… «Я тебя спасу, мелкий! Хороший мой, любимый. Совсем немножко подожди меня – и я тебя спасу», – продолжил Анри мысленно говорить с ним. Может, боги услышат и перенесут его чувства и мысли туда, через дорогу, к Илону. Чтобы он надеялся и ждал. Чтобы верил, что хозяин его не бросит, ни за что. Никогда.