my youth is yours

В марте Чонгук заходит в квартиру Юнги и находит его на кухне, завернутым в одеяло. Он похож на милый голубец. Его волосы растрепаны и пушатся, кончик носа ярко красный и он даже не смотрит на Чонгука, когда тот появляется на кухне. - О нет, - говорит Чонгук, пытаясь сдержать смех. – Ты заболел? Юнги просто смотрит на него. - Нет, я не болею. И не произноси это слово. - Какое слово, болезнь? - Ш-ш-ш, - шикает на него Юнги. – Микробы услышат тебя и воспримут это как приглашение. И тогда сам-знаешь-что и правда произойдет. - Чувак, не хочу тебя расстраивать, но оно уже произошло. - Нет, блять, я чувствую себя просто превосходно. Я просто определение здорового человека. - Правда? Потому что я вижу человека, который вот-вот грохнется оземь. - Я чай вообще-то завариваю. – говорит старший. Пару секунд они просто друг на друга смотрят. - … ты уверен? – спрашивает Чонгук. – Хен, ты правда думаешь, что двигаешься сейчас? Потому что нифига. Ты просто стоишь тут словно миленькое привидение-убийца в ужастике и пугаешь меня до усрачки. - Я убью твое привидение, - невпопад откликается Юнги и заходится кашлем на целую минуту. - Окей, - мягко произносит Чон. – Как насчет того, что ты убьешь меня попозже, после того, как вздремнешь немного? Юнги недовольно сопит. - Я не болен. - Нет, определенно нет. Почему бы тебе не посидеть на диване пару секунд, а я заварю тебе чай? - Ты не должен заботиться обо мне. Я твой хен. - Ну, это тупо. Каждый должен заботиться о каждом. Какая разница, если я младше? - Большая разница, - мямлит Юнги. – Это я должен заботиться о тебе. Чонгук закатывает глаза. - Иди присядь на диван, хен. Если только ты не хочешь провести следующий час заваривая себе чай. - Никакого уважения к старшим, - ворчит Юнги, но перебирается к дивану и падает лицом в подушки. Чонгук наполняет чайник и роется в шкафчиках, пытаясь найти коробку с чаем. Пока он ждет когда закипит чайник, он решает заглянуть на полки Юнги, дабы узнать, есть ли у хена что-то помимо упаковки макарон, что было довольно маловероятно. Даже Тэхен, который в принципе выживает на одном рамене и медовых чипсах, питается лучше, чем Юнги. По сути, Чимин единственный в этой квартире, кто прикасается к овощам чаще, чем один раз в неделю. …он находит жестяную банку с куриным супом в одном из шкафчиков. Суп, скорее всего, не очень, так как это типичная дешевая марка, но если ему удастся найти специи, то получится что-то сносное. Раковина, однако, забита грязной посудой. И на столе полный бардак. Если он собирается готовить суп, то стоит немного прибраться. Чонгук поворачивается к дивану. Глаза Юнги закрыты. Он свернулся клубочком, зажав запястья между коленями, словно маленький ребенок. - Юнги, - мягко зовет Чонгук, и Мин даже не шевелится. Чон смотрит на него еще мгновение, просто смотрит. Потом он снимает чайник с огня и ставит вместо него кастрюлю. Тридцать минут спустя, он загрузил посудомоечную машину, прибрался на столе и умудрился сделать очень приличный домашний суп из консервантов. Он снова ставит чайник на огонь и делает чашку чая с медом. - Что ты делаешь? Чонгук поднимает взгляд. Юнги стоит в дверном проеме, все еще завернутый в одеяло. Его глаза слегка припухли от сна, а на щеке краснеет след от подушки. Чонгуку хочется его куснуть. - А на что это похоже? Юнги подозрительно оглядывает кухню. - Ты… прибрался? - Ага, - пожимает плечами Чон. – Пришлось, мне нужен был стол. - Стол? - Для супа. Хэй, иди-ка присядь снова. Ты серьезно выглядишь так, словно сейчас развалишься. Я все тебе сам принесу, окей? Юнги смотрит на него. - О, а еще я принесу тебе воды. – говорит Чонгук. – Тебе надо пить много воды. Нельзя быть обезвоженным. - Какого черта, - произносит старший. Его щеки наливаются краской. Чонгук хмурится. - Тебя лихорадит? Он сокращает дистанцию между ними и аккуратно убирает слипшуюся челку со лба Юнги, прижимая ладонь к коже. И вот доказательство того, что Юнги болеет – он не убирает его руку. Мин просто замирает, и, кажется, даже не дышит. - … температуры вроде нет, - бормочет Чонгук. – Но ты все равно присядь, хен. Я позабочусь о тебе. И тут две вещи происходят одновременно. 1. Юнги поднимает на него взгляд и 2. Рука Чонгука соскальзывает вниз. И внезапно Чонгук обхватывает лицо Юнги одной ладонью, пока старший недоуменно моргает, рот слегка приоткрыт от удивления. Часто он забывает о том, что Юнги ниже на добрых семь сантиметров и вообще довольно хрупкий и деликатный по сравнению с мускулистым Чонгуком. Аура у Юнги как у настоящего лидера, низкий и хриплый голос обладает невероятной мощью, что заставляет его выглядеть выше и внушительнее. Но сейчас, когда их лица (их тела) так близко друг к другу, когда Юнги притихший и мягкий, когда пальцы Чонгука скользят по скуле старшего, он внезапно очень остро осознает эту разницу в росте. И то, как Юнги приподнимает голову, чтобы посмотреть Чонгуку в глаза. Глаза Юнги широко распахнуты. На щеках краснеет румянец, а дыхание выходит прерывистым. - Почему ты все еще здесь? - шепчет старший. – У тебя разве нет пар или типа того? - Мой единственный класс на сегодня был в восемь утра. – говорит Чонгук. Он убирает ладонь с щеки Юнги и прочищает горло. – Я могу уйти, если хочешь. Но ты же болеешь. Кто-то должен за тобой присмотреть. - Мне не нужна чья-то забота. Это просто простуда. - Всем нужна забота, глупышка. Юнги пихает его в плечо. - Эй. - Извини, - откликается Чонгук, закатывая глаза. – А теперь иди обратно на диван. Не заставляй меня поднимать тебя на руки и оттаскивать самостоятельно. Юнги внезапно заходится кашлем. Чонгук обеспокоенно тянется к нему со стаканом воды и ждет, пока приcтуп закончится. Потом Юнги наконец-то садится на чертов диван и позволяет Чонгуку закутать его в одеяло и принести суп, чай, еще один стакан с водой и таблетки от кашля для достоверности. - Не знал, что ты такой дотошный, - жалуется Мин. – Ты хуже Чимина. - Пей свой чай, - отвечает Чон. Так и проходит вторая половина дня: Юнги дремлет на диване, Чонгук растянулся на полу, делая домашнюю работу (и если он взял небольшой перерыв чтобы вытащить альбом и зарисовать как лучи заходящего солнца падают на лицо Юнги, что ж, никому не обязательно об этом знать.) Он заканчивает с домашним заданием и даже заучивает дополнительную информацию, а потом ему нечего делать, кроме как смотреть подборки вайнов на Ютьюбе. Возможно, он мог просто пойти домой, но… Чонгук не хочет. Он не хочет, чтобы Юнги проснулся в одиночестве. Это просто простуда, но все равно. Хреново быть одному, когда ты болеешь. Где-то в пять вечера Чонгук поднимает взгляд и видит, как Юнги наблюдает за ним сонными глазами. - Хэй, - говорит Чонгук. – Как ты себя чувствуешь? - Как будто меня переехало машиной, - отвечает старший. – Ты рисуешь? Чонгук опускает взгляд на альбом. - Вроде того. - Можно посмотреть? «Нет» хочет сказать Чонгук, «потому что половина альбома заполнена рисунками твоего лица». Но это не совсем правда. Половина альбома заполнена просто Юнги: темные глаза, нос, мягкие розовые губы, острая линия челюсти, пальцы, узкие ладони, ключицы, профиль. У Чонгука не было возможности впихнуть в расписание художественный класс, так что он рисует в метро, по вечерам, между занятиями и обычно он рисует вещи, что его окружают (люди, которые его окружают) (люди, которые не Мин Юнги), но в итоге он все равно возвращается к нему. - Да, конечно, - отвечает он. – Но только эту страницу. Он подготовился к ожидаемому подшучиванию. «Ооо, ты что-то прячешь? Ты рисуешь что-то неприличное? Почему нельзя посмотреть остальное?» Но Юнги берет альбом и смотрит на одну страницу – скетчи птиц, книг, старушки в метро, неизвестное лицо – а потом отдает обратно Чонгуку. - Ты здорово рисуешь, - говорит он. – Правда очень хорошо. Неудивительно, наверное. Чонгук пожимает плечами. Это не талант. Он не любит, когда люди сразу заявляют, что это талант. Он просто усердно работал. - Ты усердно трудишься, не так ли, - произносит Юнги, и теперь очередь Чонгука застыть. – Знаешь, в первый раз когда мы встретились. Ты сказал, что учишься на двух факультетах. Я думал, что ты просто, блять, чокнутый. Все еще так думаю, если честно. Я понятия не имею, как тебе удается все совмещать. Два факультета, плюс обычные классы, плюс вся эта срань с тренировками в зале, плюс рисование, плюс то время, которое ты проводишь с Чимином и Тэхеном... Не знаю. Просто. Уверен, многие люди тебе это говорили, но. Я понимаю тебя? Наверное? Ты работаешь до седьмого пота, Чонгук. Это реально круто. – он хмурится. – Как много лекарства от кашля ты мне дал? - Двойная доза, - отвечает Чон. - Не удивительно, блять, что я как будто под наркотой… о мой бог, ты что, плачешь? - Нет, - говорит Чонгук, когда первая слеза скатывается по щеке. Он прячет лицо в ладонях. - Ох дерьмо, - частит Юнги. – Блять, Чонгук, пожалуйста, не плачь. Я имею в виду, ты можешь плакать, если хочешь, конечно – не скрывай свои эмоции. Но я не пытался сказать, что ты не талантлив. Я просто имел в виду… я не знаю. Я был идиотом. Прости. Чонгук громко шмыгает носом. - Блять, - откликается Юнги странным высоким голосом, неловко ворочается и внезапно руки старшего обвиваются вокруг талии Чона. – Прости меня, - снова говорит он. – Ты можешь оскорбить меня в ответ, если хочешь. Или перестать использовать вежливое обращение на месяц. Или шесть месяцев. Хочешь послушать о моей фобии на ежиков? Это правда нелогично и очень неловко. - Хен, нет, - умудряется наконец выдавить Чонгук, чувствуя плотный комок в горле. – Я не расстроен. Я очень, очень, очень счастлив. - … что? - Я почувствовал себя таким значимым, - буквально воет младший. – О мой бог. Это было так неожиданно. Он шмыгает носом еще раз и смотрит на Юнги сквозь пальцы. Лицо старшего представляет собой презабавное смешение шока, обеспокоенности и полного непонимания ситуации. - Извини, просто… это была длинная неделя, я не так много спал и это были очень хорошие слова. - Господи боже. Чонгук утирает глаза рукавом. - Я все еще могу перестать использовать вежливое обращение? - Абсолютно нет, - отвечает Мин и наконец выпускает Чона из своих рук. – Какого черта, я думал, у тебя нервный срыв. Я думал, я нанес тебе серьезную психологическую травму. - Извини! Просто это было так мило с твоей стороны. - Я всегда милый, - хмурится Юнги. - И правда, - соглашается Чонгук. – Но обычно ты немножко цундере. - Обычно я не под влиянием наркотиков. - Я не давал тебе наркотики! Это было просто лекарство от кашля в слегка увеличенной дозе. Потому что ты болеешь. - Все еще считается за наркотики. – не соглашается Юнги. Его сонный взгляд скользит по лицу младшего, а потом вместо того, чтобы забраться обратно на диван, он опускается на ковер рядом с Чонгуком и прижимается к его боку, устраивая голову на чужой руке. - Не могу поверить, что ты расплакался. - Не могу поверить, что ты так всполошился, когда это произошло. - Отъебись, - ворчит Юнги без намека на раздражение. Он снова закрывает глаза. * Е) этот момент, прямо сейчас Ж) и этот З) и все те моменты до этого и после * Юнги засыпает довольно быстро. Чонгук смотрит на него, пока это не начинает казаться чем-то неприличным, и по этой причине он не вытаскивает альбом и не зарисовывает расслабленное лицо Юнги с мягкими чертами. Но он вполне сможет сделать это позже, если захочет. Эта картинка намертво отпечаталась в его памяти.