my youth is yours

В апреле, когда остается всего месяц до окончания его первого курса и месяц до выпуска Юнги, Чонгук начинает серьезно переживать. Все начинается с осознания, что он не рисовал ничего кроме рук Юнги за последние три недели и ухудшается, когда он обнаруживает себя за составлением плейлиста на Spotify, что имел название грустные песни о любви в 2 ночи, который в основном содержал песни Троя Сивана и Тейлор Свифт, потому что хоть она и не самая милая девушка на планете, она его понимала. К середине апреля Чонгука практически трясет от осознания как же сильно он вляпался. Его жалкая попытка не думать о Ситуации с Мин Юнги с грохотом провалилась, так как Чонгук, блять, постоянно о нем думает. Во время занятий, в метро, на репетициях. По ночам. Он не думает о чем-то с завышенным рейтингом. Чонгук никогда не мог предаваться сексуальным фантазиям о реальном человеке и не испытывать жуткое чувство вины и затаенный страх, что однажды каким-то образом все раскроется и его посчитают извращенцем. Ему нравится представлять, как Юнги держит его за руку. Или лежит рядом с ним в крошечной кровати в общаге Чонгука, деля одну пару наушников на двоих. Это ужасно. Музыка потеряла всю свою прелесть. Чонгук не может слушать новую песню, не думая при этом: «А понравилась бы она Юнги?». И старые песни он тоже слушать не может, так как постоянно борется с желанием сделать Юнги плейлист, записать кассету, словно это чертов 2006 и приписать к каждой идиотские пояснения. Эта песня заставляет меня вспоминать поездку в школьном автобусе в восьмом классе когда была зима, и солнце поднималось поздно, так что все вокруг было темным, лиловым и тяжелым. Эта песня напоминает мне о танцевальных репетициях. Эта песня словно летний дождь, что колотит по жестяной крыше дома моей тетушки. Эта песня ассоциируется с прогулками по Сеулу в одиночестве. Эта песня заставляет меня думать о тебе. Все они. Мин Юнги заставил его полюбить музыку, а теперь он не может ее слушать. Мин Юнги разрушает его жизнь. Самое худшее это полная безнадежность ситуации. Так ничтожно и нелепо безнадежно. Юнги выпускается, он выпускается и съезжает от Чимина и Тэ, чтобы начать работать на полную ставку. Все уже распланировано. После того, как его аренда истечет в июне, Юнги съедется с одним студентом, с которым он познакомился через Намджуна. Еще Юнги получил должность ассистента в одной из самых крупных звукозаписывающих компаний Сеула, потому что, ну, это же Юнги. Он начнет работать сразу после выпуска. Он начнет новую жизнь. И это удивительно. Правда, удивительно. Чонгук, может быть, просто глупый ребенок, но он так гордится Юнги. Он готов часами рассказывать любому, кто готов слушать, что Мин Юнги многого добьется. Чертовски многого добьется. Чонгука не будет рядом с ним и это в порядке вещей. Это значит, что ему нужно покончить со всеми чувствами. В этот раз по-настоящему. * Его зовут Иджин. Он высокий, выше Чонгука на добрых пять сантиметров и весь состоит из литых мышц. У него черные волосы, факультет по бизнесу и, видимо, очень богатая семья. Чонгук знает об этом, так как Иджин, по сути, не говорит ни о чем другом. Он не мог бы быть более непохожим на Мин Юнги, даже если бы попытался, так что это просто идеально. На первое свидание Иджин зовет Чонгука в клуб в Каннаме. Все было устроено строго через Тиндер, так что Чонгук просто надеется, что Иджин правда 21-летний студент в его университете, а не какой-нибудь неизвестный извращенец. Чонгук бы очень предпочел обойтись без покушения на его жизнь сегодня, когда он действительно пытается выглядеть горячо. Групповой чат «три мушкетера» Чонгук Помогите что мне надеть в клуб В сраном каннаме Мальчик ящерица Эмммм ну зависит от того, чего ты хочешь этим достигнуть А что?? Чонгук Аргх просто Это сойдет? *картинка отправлена* Наималейший Да это реально мило!! И подходит для клуба, хорошая работа Мальчик ящерица Я показал фото юнги и он сказал что ты здорово выглядишь Ну сначала он спросил почему я вообще ему это показываю но не важно Чонгук Хаха спасибо юнги хен А как мое лицо?? Наималейший Твое лицо всегда очень милое не переживай Мальчик ящерица Кого ты там пытаешься впечатлить лмао Чонгук Ну у меня свидание Мальчик ящерица мадлвОСЫВШврв папкт Чонгук …? Мальчик ящерица Сорян ахах Юнги все еще читал мои сообщения Горизонт теперь чист Наималейший Тэ Господи Мальчик ящерица Знаю ахах вот же ж блять Чонгук Эм? Наималейший Забей С кем у тебя свидание??? Чонгук Чувак с тиндера лол Наималейший ???? с каких это пор ты пользуешься тиндером????? Чонгук Хз неделю назад начал Наималейший Погоди так ты вообще не знаешь кто этот парень? Ты уверен что тебя не разводят? Вы встречаетесь в клубе да? Он не заезжает за тобой на машине? НЕ САДИСЬ В МАШИНУ К НЕЗНАКОМЦАМ ЧОН ЧОНГУК Чонгук Я и не собирался господи мне не 5 Мы встречаемся в клубе Наималейший Окей еще не спускай глаз со своих напитков НИ НА СЕКУНДУ Ох господи ТЭ МНЕ НУЖНА ПОДДЕРЖКА ТЭ Мальчик ящерица Да я ща буду через секунду, мне надо кое с чем разобраться Чонгук постарайся не умереть Окей я ща вернусь Наималейший Ну мнение твоего отца ты услышал Не умри пжлст Чонгук Постараюсь В итоге он останавливается на рваных джинсах и белой футболке, что в принципе является его повседневной одеждой, но и фиг с ним. Он выглядит хорошо. Грех с таким не замутить. Чонгук набрасывает сверху куртку и проверяет прическу, дабы убедиться, что его волосы лежат в идеальном «я-только-что-проснулся» беспорядке и спускается к такси. (Он пытается не думать о том, что в последний раз он так нервничал над своей внешностью когда собирался поесть с Юнги бараний кебаб) (Это было его лучшим свиданием, причем это даже не было свиданием.) (Не думай о нем) Это был самый элитный клуб, в котором Чонгук когда-либо бывал. Хотя, если быть честным, весь его предыдущий опыт тусовок ограничивался маленькими, дешевыми и довольно отстойными клубами рядом с универом. Он осознает, что это место слишком дорогое для него как только выходит из такси, но уже слишком поздно. Иджин ждет его, откосить уже не получится. И все равно у него уходит почти двадцать минут на то, чтобы простоять в очереди и наконец попасть в заведение. Иджин Ты уже тут? Чонгук Да, я на месте Переступая за порог, Чонгук осознает в полной мере насколько он сюда не вписывается. Клуб выглядел довольно большим снаружи, но внутри он оказался просто огромным: танцевальная площадка размером с футбольное поле, диджей, играющий со стеклянного балкона и наблюдающий сверху за толпой, приватные комнаты и огражденные ВИП-места. Барная стойка монохромно поблескивает, растянувшись на добрых девять метров, пять барменов ловко крутят бутылки в воздухе и – охуеть – буквально поджигают напитки, Чонгук был, мягко говоря, ошеломлен. Один взгляд нa танцевальную площадку говорит ему о том, что помещение набито теми людьми, которых обычно видишь по телевизору, но не в реальной жизни. Каждый танцует под неоновым светом, каждый совершает непристойные движения и потягивает коктейль за 20 тысяч вон, каждый покрыт потом и блестками, щеголяя дорогой брендовой одеждой. Чонгук очень, очень далек от всего этого. Не считая случайных вечеринок с Тэхеном, хорошо проведенная пятница для Чонгука это настольные игры. Играть в Покемон Гоу будучи пьяным. Господи, у него футболка с распродажи в Лотте Марте, он не принадлежит этому месту. Чонгук уже сожалеет о своем решении. Иджин Где ты? Я у барной стойки Чонгук Скоро буду. Он пробивается через толпу, направляясь к бару. Сложно разглядеть хоть что-то; в этом закутке темно, несмотря на всю иллюминацию, и дымовые машины пускали серый плотный дым на всю площадку. Диджей играл что-то типичное с качающим битом, к таким трекам Юнги обычно относился с презрением… не думай о нем. У бара толпа народу, но это не мешает Чонгуку сразу заметить Иджина. На парне кожаные штаны и шелковая рубашка, волосы зачесаны назад, в обоих ушах сверкают серебряные серьги. Он действительно горяч и выглядит вживую даже лучше, чем на Тиндере, что хорошо. Это хорошо. - Хэй, - произносит Чонгук, подходя сзади. – Сон Иджин? Иджин поворачивается. Осознание мелькает в его взгляде и он проходится по Чонгуку явно оценивающим взглядом сверху-вниз, останавливаясь в районе груди. Потом он улыбается. - Ага. Чон Чонгук? - Это я, - Чонгук, нервничая, неловко переминается с ноги на ногу. Ему приходится говорить очень громко, дабы заглушить музыку, а он не очень любит говорить громко в незнакомом окружении. – Эм, извини, я опоздал. Очередь снаружи… - Тут всегда так по выходным. Давай я куплю тебе выпить. Иджин машет одному из барменов и заказывает напитки для них обоих, начиная с шотов. - Для снятия напряжения, - подмигивает он, и может быть все будет в порядке, может, будет даже весело. Может, Иджин тоже нервничает. Чонгук опустошает первый стаканчик, за ним следует второй (водка, обжигающая и отдающая каким-то лекарством, противная и никакого послевкусия), а затем Иджин заказывает пару Олд Фешен (прим. перев. Коктейль-аперитив). - Мой любимый, - говорит он, впихивая холодный стакан в руку Чонгука. – Давай-ка найдем столик. Все большие круглые кабинки оказались заняты, но несколько столиков поменьше пустуют около барной стойки. Иджин идет впереди, и тянет Чонгука за собой. Они находят небольшую кабинку со столиком, что как раз может вместить двоих, и опускаются на диван, покрытый ровной красной кожей без намека на трещинки. Иджин кладет ладонь Чонгуку на бедро. Ох. Это заставляет Чонгука почувствовать себя неуютно. Он чувствует облегчение, когда Иджин не совершает дальнейших действий, просто держит ладонь у Чона на бедре. Все в порядке. Не стоит волноваться. Иджин определенно делает так каждый раз. Чонгук заканчивает свой коктейль в три глотка, морщась, когда жидкость опаляет горло – словно виски смешали с вишневым сиропом от кашля. Как только он опускает пустой бокал на столик, Иджин заказывает новую выпивку. Они разговаривают, но Чонгуку сложно сосредоточиться. Он чувствует жар по всему телу, в желудке словно что-то шевелится, а голова кажется легкой-легкой всего от… сколько, два шота и два коктейля? Три? Иджин хорош в смене напитков. Перед Чонгуком стоят три пустых бокала со льдом на донышке. - В твоем профиле указано, что ты на музыкальном факультете. – говорит Иджин. – Это круто, что именно ты делаешь? - Я пою, - отвечает Чон. – И, эм, танцую. Еще я… - Ты выглядишь как танцор, - перебивает Иджин. Он наклоняется ближе с блеском в глазах. Он правда очень симпатичный и возможно потратил около 80 000 вон на все эти напитки. Чонгук чувствует себя не очень. Следует ли ему заплатить за следующий раунд коктейлей? Он не очень хочет пить, но так же он не хочет проявить себя с плохой стороны. Не хочет, чтобы Иджин тратил так много денег. - Твое тело просто создано для этого, - продолжает Иджин. О чем он говорит? Ах да, танцы. – Покажешь пару движений? - Окей, - медленно произносит Чонгук. – Эм, прямо сейчас? - А для чего еще мы пришли в клуб? – фыркает Иджин. Точно. Точно, господи, Чонгук такой идиот. Он позволяет Иджину вытащить себя из кабинки и увлечь на танцплощадку, пробираясь сквозь плотную стену из потных тел, дыма и фиолетовых огней. Здесь на градусов десять жарче, чем у бара. Почти слишком жарко. Музыка грохочет, пропуская вибрации сквозь тело Чонгука, словно рикошетя от ребер и легких. Дерьмовая электроник музыка, отвратительная обработка. Но Чон двигается в такт. Обычно, он был бы более смущен, но все проще, когда ты пьян. И он был пьян. Чонгук извивается всем телом и Иджин прижимается сзади, опуская руки на его бедра. Ничего страшного, решает Чонгук. Иджин высокий и сильный и довольно неплохой танцор, несмотря на то, что все, что он делает, это просто трется о Чонгука сзади. События развиваются гораздо быстрее, чем Чон ожидал - руки Иджина скользят по его талии и одна ладонь пробирается под рубашку, проходясь по мышцам живота, но скорее всего это в норме вещей. Они студенты. Все в порядке. В последний раз, когда Чонгук был настолько пьян, он кинул Тэхена, чтобы засосаться с незнакомцем, а потом упал на колени Юнги и пытался надышаться его запахом на неделю вперед. Не сработало. Или может сработало. Может, он дышал только Юнги все это время, и поэтому сегодня он оказался здесь. (Не. Думай. О. Нем.) - Ты горяч, - бормочет ему на ухо Иджин. – Ты просто чертовски горяч, Чонгук, ты знаешь это? Я думал, что это невозможно, что ты будешь так хорош в жизни, но блять. - Спасибо, - отвечает Чонгук. Он не уверен, слышно ли его за всей этой музыкой. – Эм, ты тоже. - Да? – Иджин разворачивает его к себе и теперь они стоят лицом к лицу. Глаза парня невероятно темные, уголки губ слегка приподняты, кожа поблескивает от пота. Странно быть ниже его, и смотреть снизу-вверх. – Думаешь, я горяч? - Я имею в виду… да, я… Иджин целует его. Мозг Чонгука не обрабатывает информацию достаточно быстро, а когда это наконец происходит, язык Иджина уже у него во рту. Он холодный от выпитых коктейлей и на вкус словно лекарство от кашля. Иджин облизывает его небо, язык, проходится по кромке зубов; парень обхватывает лицо Чонгука двумя ладонями и крепко удерживает на месте. Чонгук пытается целовать в ответ, но все происходит слишком быстро и напористо. Ему приходится откинуть голову назад, так как Иджин целуется слишком агрессивно и он даже не может поменять положение, так как парень сжимает ладонями его лицо. Язык Иджина продолжает хозяйничать у него во рту. Чон чувствует себя так, словно его сжирают заживо. Он пихает Иджина, пытаясь намекнуть, что ему нужно дышать, но тот словно не замечает его попыток. Теперь его бедро между ног Чонгука. Это уже немного слишком для первого свидания, да? Они сейчас не в каком-нибудь гей-баре, у них могут быть проблемы. Может, Иджин поэтому выбрал это место. Может, если у тебя достаточно денег, то никого не будет волновать кого ты засасываешь на танцплощадке. Сердце Чонгука бьется так быстро, что он буквально чувствует пульсацию в висках. Алкоголь внутри делает все тело неповоротливым и медлительным. Он хочет отодвинуться, но Иджин просто не может оторваться от его лица. Наконец Иджин разрывает поцелуй, бормоча что-то Чонгуку в губы. Чонгук трясет головой. - Я не слышу тебя, - повторяет он. - Давай свалим нахер отсюда, пошли, я закажу такси. Я живу неподалеку. - Я… я… - начинает Чонгук, но его целуют снова – ужасно, мокро и просто противно, со слюной, стекающей по подбородку. Руки Иджина мнут его грудь, ребра, задницу, грубо хватая за ягодицы и впиваясь пальцами так, что наверняка останутся синяки. Чонгуку удается оторваться, он неловко пятится и врезается в незнакомую девушку и ее друзей, что награждают их осуждающими взглядами. Иджин хватает его за запястье и снова притягивает к себе, целуя и кусая за шею. Слишком сильно и слишком мокро. - Ты такой горячий, - повторяет он, опаляя Чонгука и снова сжимая его задницу. – Такой чертовски сексуальный, посмотри на себя, на свое охуенно накаченное тело. Блять. Давай-ка свалим отсюда, да? - Я… я не думаю, эм… я думаю, я… - Чонгук запинается на каждом слове словно идиот, каждый раз прерываемый поцелуями Иджина. – Я… я слишком пьян… Иджин смеется. - Ты выпил всего лишь три коктейля. - И… и еще шоты… - Непереносимость алкоголя? Не надо меня наебывать. С таким-то телом, я уверен, ты переживешь. Чонгук ощущает головокружение и тошноту, и он даже не может сказать из-за коктейлей ли это, или из-за противного языка Иджина. Все что знает, это то, что он чувствует себя отвратительно, это совсем не в порядке, ему это не нужно и он хочет домой. - Я думаю, мне стоит уйти. - Не-а, тебе не стоит, - Иджин кусает его за челюсть. – Ты сам сказал. Я горяч, ты горяч, вместе мы просто охуенны. Тебе разве не хочется немного развлечься? Это было ошибкой. Это было просто пиздец какой ошибкой. - Ванная, - выплевывает Чонгук, умудряясь выскользнуть из чужих рук и просто сбежать. Он пробивается сквозь толпу, чувствуя, как чужой пот оказывается на его руках и одежде, и каким-то образом находит мужскую уборную, спрятанную в темном закутке, спасибо господи, что без очереди. Он буквально влетает в пустую кабинку, захлопывая за собой дверь и опускается на сидение туалета. Его желудок крутит так сильно, что ему кажется, его может вырвать в любое мгновение. Но потом мерзкое ощущение проходит, уступая обжигающему чувству унижения, что ощущается словно плотный слой грязи и жира где-то внутри него. Он такой идиот. Господи, о чем он вообще, блять, думал. Глаза щиплет. Вокруг все расплывается так, что он даже не может прочесть вывеску на двери. Дрожащими руками Чонгук достает телефон. Спустя пару гудков кто-то поднимает трубку. - Алло? - Тэ, - выдыхает Чонгук ломающимся голосом. – Тэ, мне так жаль, я не знаю, что делать. Этот парень, он правда… он продолжает… и мне не нравится, и я очень пьян… - Воу-воу-воу, - перебивает его собеседник. Который не является Тэхеном, вдруг осознает Чонгук. Это Юнги. Каким-то образом он позвонил Юнги. Господи Боже. – Чонгук? Какого черта происходит? - Хен, - Чонгук сворачивается в клубочек, прижимая телефон к уху. – Извини, мне так жаль. Я разбудил тебя? Сколько сейчас времени? - Полночь. Я не спал, - говорит Юнги. – Чонгук, что происходит? Где ты? - Я в… я в клубе. В Каннаме. На свидании. Но… - он рвано выдыхает и зажмуривается, понижая голос до шепота. Снаружи кто-то моет руки и он не хочет, чтобы его слышали. – Хен, он мне не нравится, он продолжает… касаться меня, и… и он просто не останавливается. На другом конце линии раздается шорох. - Окей, - практически рычит Юнги. – Окей, Кук, где ты сейчас? - Уборная. - Хорошо. Ты помнишь название клуба? - Эм. Эм. Я… я думаю Алмаз? - Окей. Спасибо. Ты можешь сделать кое-что для меня? Чонгук кивает, а потом вспоминает, что Юнги его не видит. - Да. - Оставайся на месте, хорошо? Просто оставайся в уборной, пока я не приеду. - Не приедешь? Нет, - отвечает Чонгук. – Нет, тебе не нужно приезжать за мной, извини, я просто запаниковал… - Ты правильно поступил, Кук, - низким и успокаивающим голосом произносит старший. – Просто оставайся на месте, я приеду за тобой, хорошо? Дай мне двадцать минут. - Хен… - Я серьезно, Чонгук. – в телефоне снова что-то шуршит, затем раздается хлопок дверцы машины и рычание мотора. – Я собираюсь повесить трубку, но я хочу, чтобы ты остался на месте. И позвони мне снова, если что-то случится. Хорошо? Чонгук? - Хорошо, - шепчет Чонгук. - Двадцать минут, - повторяет Юнги. Раздаются короткие гудки. Сидя в одиночестве в туалетной кабинке, чувствуя себя абсолютно несчастным и почти больным, Чонгук согнулся в три погибели. Ему больше не хочется плакать, он просто чувствует себя очень, очень неловко. Минуты текли словно резиновые, и постепенно Чонгука стали одолевать сомнения. Был ли Иджин настолько плох? Стоило ли Чонгуку просто не сопротивляться, пойти с ним и наконец перестать думать обо всей этой Ситуации? Было ли это плохо с его стороны, так оттолкнуть Иджина? Может, ему следует вернуться и извиниться, перед тем как он уйдет? Он не двигается только потому, что он пообещал Юнги оставаться на месте. Он пообещал Юнги, а значит, он выполнит обещание, оставаясь сидеть на туалетном сидении и слушать, как парни справляют нужду и моют руки. Музыка грохочет даже здесь, безумный нарастающий ритм, который никак не может прийти к кульминации. Девятнадцать минут спустя телефон Чонгука издает характерный «динь». Юнги-хен Я снаружи Ты все еще в уборной? Чонгук Д,а Юнги-хен Мне прийти за тобой? Чонгук Нет Скро буду Он заставляет себя подняться, слегка пошатываясь. Спустя несколько неудачных попыток ему наконец удается открыть дверь и парень вываливается наружу и сразу замечаем свое отражение в зеркале напротив. Ох господи боже. Чонгук выглядит как ебаный пиздец. Волосы растрепаны, глаза налились кровью, губы распухли и покраснели, и – блять, блять, Иджин оставил сраный след от зубов на его шее, темные засосы и буквально отпечаток укуса, словно Чонгук кость, которую усердно погрызли. Чонгук жмет пальцем на один из засосов и морщится от простреливающей боли. Господи. Он никогда не выглядел так хуево. Он даже не может ничего исправить. Юнги ждет снаружи и Чонгук не хочет приносить ему еще больше неудобств. Глубоко вздохнув, от покидает кабинку. Музыка, горячий воздух, запахи пота, дыма, выпивки и одеколона обрушиваются на него и ему приходится остановиться на секунду дабы соориентироваться. Выход, окей, выход там. Чонгук пробирается мимо танцплощадки, мимо блестящей барной стойки, мимо ВИП кабинок и всех этих замечательных людей, что замечательно проводят время. Он нигде не видит Иджина. Может, тот уже нашел кого-нибудь еще чтобы поразвлечься. Чонгук проходит мимо охранника и наконец выходит наружу. Холодный ночной воздух кусает за покрасневшие щеки. Он делает глубокий, прерывистый вздох, вдыхая свежесть ночи, и оборачивается в поисках… - Чонгук, - зовет Юнги, показываясь из-за угла в своей любимой куртке цвета хаки, светлые волосы спрятаны под шапкой-бини, а огни клуба красят его лицо в красный. И в то же время… - Чонгук, - говорит Иджин позади него и хватает за руку. – Какого хуя? Чонгук дергается, поворачиваясь к Иджину. - Мне жаль, - начинает он. – Я не совсем хорошо себя чувствую… - Так ты сливаешься? Что, блять, с тобой не так? – Иджин притягивает его ближе, впиваясь ногтями в его бицепс. – Ты просто хотел, чтобы я заплатил за твои напитки и все? Значит, просто находишь идиотов на Тиндере, позволяешь им угощать себя выпивкой, не давая ничего в замен? - Нет, - громко отвечает Чонгук. – Нет, я вообще не просил тебя платить, ты просто продолжал заказывать… - Зачем, блять, ты думаешь я позвал тебя сюда, а? Мы познакомились на ебаном Тиндере, ты что думал, что мы жениться собрались? Нахуя ты вообще пришел, если не хочешь переспать? - Отпусти, - огрызается Чонгук, но его голос слаб и дрожит. – Я иду домой. - Ты, ебаный… - Отпусти его. И Юнги оказывается между ними, ниже Иджина на целую голову, но с таким бешенством на лице, что оно казалось высеченным из мрамора. Он кладет обе руки Иджину на грудь и с силой отталкивает его назад. - Не прикасайся к нему, - рычит Юнги. Он все еще стоит перед Чонгуком, взгляд наполнен чистой яростью. Мин Юнги лучше не злить. И Чонгук наконец понял почему. – Не прикасайся к нему, даже, блять, не смотри на него. Сваливай отсюда нахуй, пока я не сделал твою жизнь значительно сложнее, ты меня понял? - Что, он твоя шлюшка? – выплевывает Иджин. – Или ты его? Заявляешься сюда и носишься с ним словно сраная сторожевая псина, когда пять минут назад Чонгукки буквально молил о моем члене? - Окей, у тебя есть пять ебаных секунд чтобы убраться отсюда. – отвечает Юнги. – Пять… - Хен, - бормочет Чонгук. – Хен, Юнги, не надо… - … четыре… Иджин наклоняется к ним, губы искривлены уродливой усмешкой. - Он даже не стоит этих сраных напитков. Надеюсь, ты осознаешь это, сторожевая псина. Твоя шлюшка просто безмозглая давалка, и ничего больше. - Три-два-один-блять, - выдыхает Юнги и бьет его. Странно. Удар не выглядел очень сильным – угол был не тот, да и Юнги совсем не боец – но Иджин воет, хватается за лицо и отшатывается назад. Когда он выпрямляется, Чонгук видит струйку крови, бегущую из-под его руки, свежую и красную, словно у него пошла кровь носом, но не в том месте. Чонгук опускает взгляд и видит, что Юнги зажимает ключ от машины между костяшками. Словно самодельные лезвия Росомахи, срань господня. - Бежим, - произносит Юнги. – Чонгук, нам нужно убираться отсюда, пока ебаный охранник не вызвал копов, бежим… И они бегут. Мин хватает младшего за запястье свободной рукой и тянет за собой по тротуару, затем заворачивает за угол, еще полквартала, пока они наконец не останавливаются, задыхаясь, перед старенькой Тойотой Юнги. - Забирайся, - выдыхает Мин, оглядываясь. Никого нет – Иджин остался позади, цепляясь за кровоточащую щеку. – Чонгук, тебя сейчас вырвет? - Нет. Может быть. – Чон наклоняется и глотает холодный воздух. - Н-нет, я в порядке. Юнги открывает заднюю дверь и помогает забраться, а затем поворачивается к переднему сидению. Когда он проходит мимо окна, Чонгук ловит выражение его лица, освещенное желтым светом фонарей. Глаза Юнги широко распахнуты, челюсть напряжена, а губы сжаты в тонкую линию. Он садится за руль и вставляет ключи, но не заводит машину. Просто сидит, сжимая руль и опустив на него голову. Его руки подрагивают. Теперь, когда они в безопасности и адреналин начал сходить на нет, полное осознание случившегося обрушилось на Чонгука словно удар бейсбольной биты по черепу. Он закрыл лицо двумя руками, наполненный ужасом и отвращением к самому себе настолько, что он даже не мог вздохнуть. Словно его легкие стали как в рекламах против курения, сморщенные и покрытые черным налетом. Сегодня он должен был забыть о Мин Юнги. Вместо этого Юнги спас его, доказывая в очередной раз, что Чонгук просто глупый ребенок (даже не стоит этих сраных напитков, эхом отдается в голове), который никогда не будет чем-то больше, чем раздражающий друг его соседа. И… Юнги ударил Иджина, о боже, он ударил его ключами от машины, и кровь… - Твоя рука, - шепчет Чонгук, не отрывая ладоней от лица. – Твоя… твоя рука, позволь мне взглянуть. Он перегибается через сидение и аккуратно отрывает руку Юнги от руля. Его костяшки вроде бы в порядке. Никаких синяков или отеков, ключи, должно быть, приняли на себя весь удар. Чонгук аккуратно переворачивает чужую ладонь своей, осознавая, насколько сильной может быть боль. - Что ты делаешь? – тихо спрашивает Юнги. Он все еще прижимается лбом к рулю. Все еще ни разу не посмотрел на Чонгука. - Я занимался тэквондо. – отвечает Чон так же тихо. – Бить кого-то работает совсем не так, как в фильмах. Ты мог легко сломать руку. - Не сломал. И правда. Чонгук понимает намек и отодвигается, покраснев от стыда. Юнги, должно быть, просто в бешенстве из-за него. Он терпит тишину еще одну невыносимо длинную минуту, а потом наконец ломается. - Мне очень, очень жаль, - шепчет он, прижимаясь лицом к окну. Холодное стекло с капельками конденсата успокаивает горящую кожу. – Юнги, прости меня, поверить не могу, что тебе пришлось на это смотреть. Поверить не могу, что позвонил тебе. Я клянусь, я хотел позвонить Тэхену, но я просто… так испугался, что… - Чонгук. Чонгук резко замолкает. - Я не сержусь на тебя, - ровно отвечает Юнги. – Ни капельки. Но Чонгук, у тебя отметки на шее. – он впивается в руль до побелевших костяшек. – Я пытаюсь сделать глубокий вздох и познать ебаный дзен, чтобы не вернуться туда и не вмазать этому уроду еще раз. Чон теряет дар речи. - Я не сержусь на тебя, - повторяет Юнги. – Рад, что ты позвонил мне. Блять. Правда, очень рад, что ты мне позвонил. - Я не использовал его, чтобы получить бесплатную выпивку, - говорит Чонгук. Почему-то ему было необходимо, чтобы Юнги это знал. – Я… я так не делаю. - Господи, ребенок. Я знаю, что не делаешь. Даже если бы делал, это не оправдание, чтобы прикасаться к тебе вот так. – Юнги выпрямляется и трет рукой лицо. – Он не… он не зашел дальше отпечатков его челюсти на твоей шее, правда? Он не?.. - Нет. Он, эм. Он вроде… лапал меня. Эм, прикасался к моей… да. Но на этом все. Юнги делает глубокий вздох. - Хен, - тихо произносит Чонгук. - Да? - Мы можем поехать домой? – слово «дом» вызывает комок в горле. – Эм, я очень хотел бы… принять душ. - Да. Черт, да, конечно, - Юнги заводит машину, включает фары, загоревшиеся на приборной панели иконки расплываются от скапливающихся на ресницах Чонгука слез. – Да, Чонгук-а, давай отвезем тебя домой. * После долгого, обжигающего душа с водой такой горячей, что его кожа стала розовой, после того, как он почистил зубы три раза и принял обнимашки от потрясенного Тэхена и тихого Чимина, у которого в глазах горела жажда убийства, после того, как Тэхен одолжил ему пару штанов и мягкую футболку - после всего этого Чонгук стоит около комнаты Юнги. Дверь приоткрыта. Юнги сидит на краешке кровати, опустив голову. Он даже не снял свою куртку и ботинки. - Хен, - зовет Чонгук. – Я зайду? Юнги кивает. Чонгук проскальзывает внутрь, закрывая за собой дверь. Он опускается позади Юнги, в нескольких сантиметров от него. - Могу я поспать здесь сегодня? – тихо спрашивает он. Юнги моргает, может быть удивившись, но кивает снова. И Чонгук позволяет себе растянуться на кровати, устраиваясь ближе к стене. Мин поднимается дабы почистить зубы и переодеться в пижаму, а потом возвращается, накрывая Чонгука одеялом и забираясь в кровать следом. Выключает свет. Темнота опускается на них словно еще одно покрывало, тяжелое и теплое. Они лежат лицом друг к другу: Чонгук спиной к стене, Юнги спиной к двери, образуя что-то вроде скобок. - Юнги-хен, - шепчет Чонгук в тишине. – Спасибо. - Нет, - твердо отвечает старший. – Не благодари. Мне жаль, что я заставил тебя думать, что я злюсь на тебя. Это не так. И я… мне жаль, что я ударил того парня. Я слышал, ты просил этого не делать. Но я не послушал. - Все в порядке, я… - Чонгук закусывает нижнюю губу. – Я думаю, он заслужил. - Еще как. Абсолютно заслужил, даже больше, чем это. Но. Не прощай так легко людей, которые не слушают тебя, Чонгук-а. Мне стоило прислушаться к тебе. - Хен. - Я серьезно. Рука Юнги зависает над лицом младшего, черный силуэт в темноте. Через мгновение до Чонгука доходит, что старший безмолвно просит разрешения прикоснуться. Чонгук притирается макушкой к ладони, и Юнги выпускает судорожный вздох, пробегаясь пальцами по влажной челке Чона, убирая ее с глаз. Кончики его пальцев проходятся от макушки до ушной раковины невероятно нежным движением, настолько нежным и заботливым, что это вызывает почти физическую боль и комок в горле. Этот парень перед ним просто замечательный и невероятный человек, даже когда он говорит подлости, тяжело бьет и тонет в собственных мыслях. Даже когда закатывает глаза, прячется в магазинчике виниловых пластинок и читает рэп так, словно противостоит всему чертовому миру. Он читает жестко и хлестко, жалит словами, но зарывается пальцами в волосы Чонгука так же неловко и нежно, как это было в первый раз, в этой же самой кровати, когда они делили одни наушники на двоих. Это больно – любить его так сильно. У Чонгука не хватает места внутри для этого всепоглощающего чувства. Он закрывает глаза, когда большой палец Юнги невесомо прикасается к его скуле. - Всегда звони мне, Чонгук-а, - шепчет Юнги. – Хорошо? Ты обещаешь? - Хорошо, - отвечает Чон, - Я обещаю. - Хорошо. - Но… ты тоже должен пообещать, - произносит младший, и он даже не знает о чем он говорит или имеет ли это смысл, но почему-то так кажется правильно. – Ты тоже должен мне звонить. Или Тэ, или Намджуну, или кому угодно. Неважно. Пообещаешь мне, хен? - Хорошо, ребенок, - после паузы говорит Юнги. – Я обещаю. - Спасибо, - выдыхает Чонгук. Потом он подается вперед и прижимается к старшему, зарываясь лицом в грудную клетку. Чонгук придвигается как можно ближе, вжимаясь всем телом. Впиваясь пальцами в чужую футболку. Он вдыхает, наполняет легкие Мин Юнги и абсурдно хочет засмеяться. Не так-то просто перестать думать о чем-то настолько хорошем. Руки Юнги оборачиваются вокруг него, не оставляя между ними и сантиметра пространства. С рукой Юнги, что поглаживала его по спине, и грудной клетке, которая мерно вздымалась под его щекой, Чонгук чувствовал себя в безопасности. Он провалился в сон.