Морские песни

Слепая ночь легла у ног, И не пускает за порог. Брожу по дому как во сне, Но мне покоя нет нигде.

Бизон уже пятую ночь бродил по собственной квартире, протаптывая ногами ковер. Пушистый бежевый ковер с густым ворсом, подарок Пригова на свадьбу. Он страшно понравился Умке, на тот момент уже его жене. Настолько, что даже первую брачную ночь супруги частично провели именно на этом ковре, укрывшись пушистым пледом. Это тоже был подарок, только Багиры. Тогда была осень, а сейчас весна. Март. Мужем он пробыл совсем немного, теперь уже фактически вдовцом. Формально Леся еще была жива и авторитет КТЦ и упрямство его руководителей позволят ей прожить еще одну-две недели, но на этом и все. Шансы найти донорское сердце за такой срок ничтожно малы, а без этого Лесе не выжить. Уже пятую ночь Бизон упрямо протаптывает ночами ковер, а дни просиживает у жены, в палате интенсивной терапии. И ничего не берет, ни усталость, ни боль. Уже пять дней не получается заснуть или умереть рядом, но с каждым днем все сильнее хочется убить. Ведь идеальный донор для их Умы лежит на соседней койке, тоже в коме, но имеет все шансы поправиться и жить. Пусть не ждет его ничего хорошего, либо срок от «Смерчей», либо пуля от бывших подельников, но все же это жизнь. Почему же шанс есть у этой, никому не нужной сволочи, а не у Леси? Маленькой, верной, любимой. Бизон проклинает себя за невнимательность и халатность, каждый раз рука тянется отключить один из аппаратов, но не выходит. Не учили их так, да и Ума не простит. Не простит ему смерти брата. Игорь обьявился в их жизни примерно через месяц, после свадьбы. Паренек был чуть младше Леси, рассказал очень душещипательную историю о разлученных в детстве брате и сестре. Самое смешное, что это оказалось правдой, ДНК-анализ подтвердил родство. Ума ведь почти не помнила, как попала в детдом, а Игорь, ее младший брат, тогда получил серьезное расстройство психики, вот и оказался в специализированном заведении. Так он сказал и все поверили, никому из «Смерчей» не пришло в голову проверить парня тщательней. Он ведь казался таким молодым, невинным и добрым. Даже специально носил с собой в кармане разрешение на использование его органов как донорских и регулярно сдавал кровь. Ангел во плоти. За «ангелом» тянулся кровавый след. Еще четырнадцатилетним пацаном он попал в банду наркоторговцев и теперь был в ней на очень неплохом счету. Даже убить успел, одну молодую женщину случайно, как свидетельницу, а вторую целенаправленно. Сотрудница отдела наркоконтроля вышла на след. Про сестру Игорь знал давно, но до поры она была ему бесполезна. Только когда их банду сильно прижали он бежал к ней в Питер. В КТЦ узнали об этом поздно, когда Леся уже полезла решать проблемы родственника самостоятельно и получила несколько роковых уколов. Адская смесь препаратов подействовала на сердце, девушка еще дышала, когда Бизон и Батя ее нашли, но врачи утешающих прогнозов не делали. Спасти Лесю могла только пересадка, но очередь на донорский орган можно было ждать годами. Борис отдал бы свое, но как донор он не подходил. Зато идеально подходил Игорь, волею судьбы тоже пострадавший, но имеющий все шансы выжить. И все чаще Тарасову хотелось повернуть некий краник или выдернуть из розетки шнур. Тем более, что и все нужные документы для пересадки были. ***

Я слышу утренний колокол, Он славит праздник И сыплет медью и золотом, Ты теперь в царстве вечного сна.

Бизон никогда раньше не думал, что можно бояться телефонных звонков, но теперь прозвучавшая в пять утра трель вызвала панику. Такую, что захотелось малодушно отдернуть руку, не брать трубку, не знать ничего еще хоть пять минут. В такое время могли позвонить только из больницы. Сказать, что Леси больше нет. Трубку Борис все же взял, его малодушие ничего бы не изменило.  — Борис Андреевич, вашу супругу только что прооперировали. Сейчас трудно что-либо сказать о том, как приживется орган, но операция прошла успешно. О полевой службе придется забыть, но Олеся Михайловна сможет жить полноценной жизнью.  — Прооперировали? Но откуда взялся донорский орган? Врач помолчал, потом тяжело вздохнул и произнес:  — Ее сосед по палате поздно вечером скончался. Точнее, покончил жизнь самоубийством, он сознательно отключил аппараты жизнеобеспечения. У нас было его разрешение, а родственников у него нет, вот мы и взяли донорские органы. Его сердце спасло жизнь вашей жене, а почка — еще одной женщине. *** Полгода спустя Осень выдалась очень удачной, прямо золотой, как Леся всегда и любила. Они с мужем бродили по парку, отходя после посещения кладбища. Ума сходила к брату в первый раз, она даже не была на похоронах, тогда ей только сделали операцию, даже вставать еще не разрешали. Ощущения были двоякие, с одной стороны этот человек чуть ее не погубил, но он же и спас. Леся жила, хоть и пришлось забыть про поля и работать в КТЦ, секретаршей Пригова. Но все же…  — Борь, если у нас будет сын, назовем его Игорем? Игорь

Возьми мое сердце, возьми мою душу, Я так одинок в этот час, что хочу умереть. Мне некуда деться, свой мир я разрушил, По мне плачет только свеча на холодной заре.

Сколько Игорь Уманов себя помнил, его всегда сопровождала обида. Безумная обида на жизнь и желание отомстить. Всем, кто счастливее, всему этому миру. Все окружающие были виноваты в его бедах, а значит должны были ответить! После аварии, унесшей жизнь матери, пятилетний мальчик сильно замкнулся в себе, не желая вспоминать и разговаривать. Он в один миг лишился пусть и не шикарной, но вполне комфортной жизни, взамен получив казенную койку и клеймо «психа». С последним, впрочем, даже повезло — на проблемы с психикой легко списывались многие проступки. Правда и воровала администрация специализированного детского дома намного сильнее, чем это происходило в обычных детдомах и интернатах. «Психам», им ведь все равно, а помощь в заведение приходила солидная. Это не говоря уже об усиленном питании и лекарствах, многие из которых было так просто не достать. Игорь быстро научился компенсировать все, что ему не додавали самостоятельно. За счет воровства. Сперва из кладовок и кухни, потом мальчик начал терроризировать окрестных детей. Они ведь тоже были виноваты, у них были семьи, забота. То, чего у Игоря не было. Лет в четырнадцать он попался директору на краже некоторых лекарств из медпункта, но ушлого подростка никто не стал наказывать. Наоборот, предложили «хорошую работу». Торговлю наркотиками… Игорю понравилось. Понравилось восхитительное ощущение собственной власти над чужими жизнями, нравилось чувствовать себя умнее и сильнее. Выше. Ему же в голову даже не приходило пробовать собственный товар, разрушать свою жизнь ради минутного кайфа. Нет уж, парень планировал жить долго и счастливо, а пока старательно вкладывался в эту будущую счастливую жизнь. Нарабатывал авторитет, собирал информацию и деньги, обрастал связями. Он вовсе не собирался заниматься наркотой всю жизнь, готов был при первой же возможности все забросить и сбежать, желательно перед этим надежно засадив бывших коллег. Или закопав. Жалости не было, он вообще не привык кого-либо в этой жизни жалеть. Его ведь тоже не жалели. Про сестру Игорь выяснил еще лет в шестнадцать, но тогда его информация не заинтересовала. Курсант военного училища — знакомство было бесполезным, а так даже и опасным. Мало ли, насколько принципиальной окажется родственница? Просто родственных чувств у парня даже не возникло. Одиночество давно вросло в тело и душу. Про сестру парень вспомнил, когда под ногами буквально загорелась земля. Он прекрасно умел притворяться ангелочком, но пару раз все же не обманул и теперь два убийства собирались тщательно расследовать. Пришлось срочно исчезать из небольшого городка, попутно прихватив кое-какие средства из общака. Полицию легко удалось сбить со следа, с бандитами было труднее, но Игорь рассчитывал выкрутиться. Ведь сестра, которую он теперь собирался «внезапно найти», работала в группе «Смерч». Леся приняла его легко и радостно, но Игорь совсем не привык к такому отношению и во всем искал подвох. Она была слишком дружелюбной, слишком приветливой и слишком любимой. Последнее бесило больше всего. Почему?! Ведь Леся тоже росла в детдоме, тоже была никому не нужна, но теперь у нее были друзья и обожающий муж. Поэтому Игорь не раздумывал ни секунды, подставляя сестру на верную смерть. Ему казалось, что так будет лучше. Хреново стало потом, уже в больнице. Он не мог открыть глаз, но прекрасно все слышал. Слышал, что к Лесе каждый день приходит муж, слышал про ее сердце, про донорский орган. Даже ждал, что кто-нибудь отключит его от аппарата, но этого так и не произошло. Запоздало пришло прозрение, что у него могло быть все так же, но испортил он все сам. Эти же люди могли бы стать его семьей тоже. А теперь его постоянно грызла совесть, а жизнь казалась еще более несправедливой. Почему жил он, а умирала Леся? Такая нужная и любимая. А ему ведь даже жизнь уже была не в радость, все равно ничего хорошего его не ждало. Либо тюрьма, либо смерть. Решение пришло само собой, труднее было дотянуться до шланга, чем решиться. ***

Я слышу утренний колокол, он бесов дразнит, И болью небо расколото, На Земле я любил лишь тебя.

Смерть оказался вовсе не такой, как Игорь себе представлял. Ни света в конце тоннеля, ни ада, что было бы для него актуальней. Только два голоса и ощущение невесомости.  — А почему он здесь? Ведь не наш клиент, да еще и самоубийство…  — Не самоубийство, а самопожертвование. Это разные вещи. А случай неоднозначный, перед смертью парень искренне раскаялся и даже искупил часть вины. Скажи, Игорь, ты о чем жалеешь?  — Я Лесе не сказал, что люблю ее.  — Еще скажешь, ты вполне заслужил второй шанс. До новой жизни. Сына Леся назвала Игорем. Угадала…