Здесь, на этом свете

— Изуку, я хотела бы оформить бумаги на твое усыновление. Этой короткой фразой Мицуки перевернула все с ног на голову в сознании Изуку. И Кацуки. Последний внезапно раскричался на мать. Казалось, что его и без того взъерошенные волосы готовы были встать столбом от возмущения. — Ты думаешь, о чем говоришь вообще, старуха? Какое усыновление? Не хочешь для начала это со мной обговорить? Мицуки вспылила вслед за сыном: — Мы с твоим отцом уже это обсудили. В сторонних мнениях мы не нуждаемся. — «Сторонних»? — не унимался сын. — Я тоже в этом доме живу вообще-то! Мидория попытался унять грызущееся семейство. Он пожалел, что уже проводил Урараку, ее поддержка здесь бы точно понадобилась. Хотя бы психологическая. Ведь то, что делалось внутри Изуку одной фразой было не передать. Его матери больше нет, и теперь все важные решения в своей жизни ему придется принимать самому. Изуку смотрел на кричащего Бакуго, и ему становилось стыдно за то, что он являлся причиной этой ссоры. Он разделял его мнение и понимал, насколько униженно и оскорбленно чувствовал себя его друг. Его мнение не брали в расчет, даже Мидория бы вспылил из-за такого. Но он четко понимал, что прими он предложение Мицуки-сан, Каччан не оставит его в покое. Он слишком восприимчив. Изуку пока не горел желанием быть в чьем-то доме лишним ртом. И хотя парень понимал, что все упиралось не только в его желание или нежелание быть усыновленным, но и в его юридическую зависимость от опекуна как несовершеннолетнего, он все же попытался деликатно отказать. Идея иждивенчества ни капли прельщала. Мицуки выслушала его. Бакуго с животной яростью уставился на них, ожидая окончательного вердикта. — Я не хотел бы занимать ваш дом. Особенно, если это будет в тягу Каччану. Я не давлю на жалость, я просто пытаюсь сказать, что это очень мило с вашей стороны, Мицуки-сан, но для меня это будет слишком… ну… — Нахально? — бесцеремонно вставил Кацуки. Мицуки дала ему мощный подзатыльник и велела выйти из комнаты. — Проветрись! — закричала она, закрывая дверь перед его носом. Мидории стало еще больше не по себе. Женщина тяжело вздохнула. — Ты знаешь, у тебя есть время подумать. В конце концов, ты можешь отказать, Изуку, просто мне показалось, что это было бы хорошим вариантом. И для тебя, и… для меня. Я бы хотела сделать это не только ради тебя, но и ради твоей матери. Она была мне хорошей подругой, Изуку, — на ее глазах проступили слезы. — Поэтому, пожалуйста, подумай над этим. И не волнуйся из-за Кацуки. Я поговорю с ним.

***

Разъяренный юноша бродил вокруг домов, пиная все, что только попадалось ему под ноги. «Проветрись?!» — возмущался Кацуки. — «Она хоть сама понимает, что несет? Глупые старуха со стариком, совсем из ума выжили! А Деку…» Деку теперь отчего-то вызывал чуть меньшее раздражение, чем до этого. Он был как щенок, виляющий меж воюющими волками, все пытался разнять семейку Бакуго. Смешно это выглядело, он даже напомнил Кацуки его отца. Тот тоже становился частым свидетелем их с матерью стычек и также пытался утихомирить буйную половину семьи. Мать действительно оскорбила сына своими словами, он никак не ожидал, что столь важное решение они позволят себе принимать без его участия. К тому же, не поинтересовавшись его желанием. Это бесило парня больше всего. Кацуки думал о том, куда бы мог податься Деку. Он никогда не слышал ни о каких родственниках Мидории, отца тот, по всей видимости, даже не знал. То есть никого, кто мог бы без всяких заморочек приютить его. Оставался только Всемогущий, однако стал ли бы он брать на себя такую ответственность? Деку для него простой протеже, такой же, как и все остальные ученики UA. Ну, может чуть более близкий из-за переданной им ему причуды. И теперь в списке потенциальных приютчиков выступали родители Кацуки. Хреново дело… Кацуки подорвал со злости ближайшую урну, за что удостоился благого мата от сидевшей неподалеку старушки. Он проорал в ответ, что та все равно была полураздолбленная и, плюнув на все, пошел дальше бродить вокруг домов. Парень представил, что было бы, начни он взаправду жить с Деку под одной крышей. Делить с ним одну комнату? Делить один стол за завтраком? Делить родителей в конце концов? Все рисовалось настолько абсурдными красками, что уже больше походило на бредовые фантазии. Нет, в одном доме будет слишком тесно для них двоих. «Уверен, Всемогущий приютит его», — подытожил Бакуго. — «И вопрос сам собой решится». Что бы там не решили его предки, этому все равно бывать. Деку был слишком стеснителен для того, чтобы принять столь щедрое их предложение. К тому же, Каччана он тоже побаивался. И последнее радовало больше всего. На этой мысли он успокоился, и, развернувшись на каблуках, пошел в сторону дома Изуку. «Проветрился» — подытожил.

***

Мицуки покинула дом Мидории, оставляя после себя множество причин для раздумий. Парень был в полнейшей растерянности, и сколько бы он об этом не думал, ситуация не прояснялась, а решение и не думало появляться. На самом деле он успел поразмыслить обо всем: о своем доме, о матери, о своей дальнейшей жизни. А еще о Каччане. Его гнев можно было понять. Он злился на Изуку даже без каких-либо поводов, а уж теперь повод был, что надо. Даже целых два. Во-первых, он, кажется, еще не скоро простит его за тот случай на железной дороге и во-вторых, он официально стал бы его сожителем. Изуку похлопал себя по щекам в надежде, что это прояснить в его голове хоть что-то. Он осмотрелся. Тишина квартиры угнетала, что явно не способствовало лучшему обдумыванию проблемы. — И что же станет с моим домом? Одной из основных мыслей, витавшей в его голове была, мысль о том, что сказал ему недавно Всемогущий:

«Я не могу взять над тобой опеку, мой мальчик».

Причин было множество, но основной была безопасность самого Изуку. Потеря Всемогущим своих сил давала злодеям обширное поле для их действий. Герой боялся, что мальчик окажется под ударом из-за него. Его можно было понять. Хотя, честно говоря, звучало все это, как великолепная отговорка. Изуку понимал, что не имеет права требовать чего-то большего от, по сути, чужого человека, но в глубине души его все же грелась надежда на то, что он все-таки мог бы остаться с ним. Бесполезно. У него, кажется, действительно не оставалось выбора, кроме как принять предложение Мицуки. Изуку посмотрел в окно. Перед ним был весь двор, на котором играли дети. Люди сидели на небольших скамейках перед своими подъездами. Солнце садилось, окрашивая все в теплые тона. Жизнь продолжалась. Может и Изуку пора было бы продолжить жить, вне того кокона скорби, в который он себя замотал?