Новая жизнь

      Грантер проснулся наутро с болезненным стоном. Голова просто раскалывалась с непривычки: так он не напивался уже давно. Солнце светило прямо в глаза. Щурясь и мучительно медленно обводя глазами комнату, он заметил сидящего на стуле рядом с его постелью Анжольраса. И у Грантера складывалось ощущение, что тот специально распахнул шторы, чтобы ускорить его пробуждение. Впрочем, увидев, что он проснулся, Анжольрас был настолько милосерден, что отложил книгу и дал ему в руки заранее приготовленный стакан воды. Нет, даже не просто дал в руки. Перед этим он помог Грантеру приподняться на постели и даже поправил подушку, чтобы тот мог сесть. И учитывая медленно всплывавшие в его памяти события вчерашнего вечера, Грантер не был уверен, является ли все происходящее даром небес за его добрые дела или же, наоборот, наказанием за его грехи.       – Как спалось? – вдруг спросил его Анжольрас. Вопрос был настолько необычным, что Грантер чуть не поперхнулся водой. Он ожидал, чего угодно: очередных упреков за пьянство, тягостного осуждающего молчания, поджатых от неодобрения губ, но никак не подобного вопроса, да еще и заданного, кажется, с почти искренней заботой. Анжольрас, видимо, все еще продолжал верить в свои безумные домыслы об их прошлой любви и старался вести себя соответствующе. Но Грантер бы был последним подлецом, если бы позволил себе воспользоваться заблуждением Анжольраса, и поэтому он считал необходимым разубедить того в этих ошибочных догадках, как можно скорее. Грантер не был уверен, как лучше начать этот непростой разговор, поэтому начал издалека:       – Знаешь, мне приснился странный сон...       – Какой же?       Анжольрас, кажется, воспринял его слова буквально и всерьез думал, что Грантер сейчас начнет ему рассказывать о своих сновидениях. Но тот поспешил его разочаровать:       – Мне приснилось, что ты меня поцеловал.       Его собеседник раздраженно закатил глаза, понимая, к чему он клонит.       – Это был не сон. Хватит уже отрицать очевидное! Я рассчитывал, что ты будешь честен при выполнении условий нашего спора, – раздраженно подытожил Анжольрас.       – Я честен! – обиженно воскликнул несправедливо обвиненный Грантер, ставя стакан на тумбочку. – Послушай, между нами, правда, ничего не было. Могу поклясться чем угодно!       – Мне будет достаточно убедительного объяснения, зачем же ты тогда сам поцеловал меня в ответ вчера, да еще и так... пылко?       Грантер нахмурился. Он действительно не удержался вчера от соблазна, и готов был рвать себе на голове волосы от собственной непростительной неосторожности. Самым лучшим было бы сказать правду о том, что не было-то ничего между ними как раз со стороны Анжольраса, в то время как сам Грантер любил его чуть ли не с момента их первой встречи. Это бы все объясняло, и Анжольрас бы окончательно убедился в ложности своих выводов. Но Грантер чувствовал, что пока все же не способен на столь масштабное признание. Поэтому ответил просто:       – Я был пьян.       Но Анжольрас заметил его колебания.       – Ты сейчас говоришь мне неправду.       – Ты сомневаешься в том, что я был пьян вчера? – усмехнулся Грантер, пытаясь сбить его с толку, но в случае с Анжольрасом это было практически невозможно.       – Я сомневаюсь в том, что это было причиной, – ответил он.       И Грантер решил сменить тактику.       – Послушай, с чего мне хотеть тебя поцеловать в нормальном состоянии? Мы оба мужчины.       Он хотел смутить своего собеседника, но оказался сам поставлен в тупик его абсолютно невозмутимым выражением лица и вопросом:       – И что?       – А тебя не смущает противоестественность подобной любви в принципе? – упорствовал Грантер.       – А должна? – удивленно отозвался тот. – В античной истории было множество случаев. Орест и Пилат, Адриан и Антиной, Александр и Гефестион – список можно продолжать бесконечно.       – Да, мне что-то не пришла на ум сфера твоих увлечений… – пробурчал Грантер.       – Ну, и ты сам обращал мое внимание на Боша с Ле Руа... Ты сам говорил, что в наш развращенный век это нормально.       – Я так говорил? – Грантер действительно припоминал что-то такое и готов был вырвать себе язык, чтобы больше не говорить ничего подобного.       – Да именно так. Про развращенный век – твои слова. Ты даже сказал, что это физически возможно, и я, кажется, догадываюсь…       – Хорошо, ладно, я понял, – поспешил прервать его Грантер. – Но почему ты решил, что нечто подобное было между нами?       – Да ты ведешь себя странно! – выпалил Анжольрас. – Ты бы видел, какие взгляды ты на меня кидаешь периодически! Потом эта вчерашняя сцена с Бланш! Да так себя Ле Руа ведет, когда какая-нибудь случайная гризетка начинает заигрывать с Бошем! А эта твоя гипертрофированная забота! Ты выслеживаешь меня и пытаешься контролировать каждый мой шаг! Это ненормальное поведение для друга, ты не находишь?       Кажется, Анжольрас сейчас высказал все, что терзало сомнением его душу уже долгое время, но и Грантеру было чем ответить:       – Моя забота о тебе связана с твоим прошлым! – выкрикнул он, в пылу спора не следя за тем, как непроизвольно повышает голос. – Я боюсь, что ты снова впутаешься в неприятности! Вот и все!       Анжольрас усмехнулся:       – И поэтому ты меня поцеловал?       – Ты сделал это первым! – напомнил ему Грантер. – А я был пьян! Я не соображал, что творю! Я, может, вообще на твоем месте представлял пышногрудую блондинку!       Анжольрас вспыхнул и ничего не ответил.       – Антуан, послушай, – мягко сказал Грантер, видя, что перегнул палку. – В твоей теории есть одно серьезное упущение.       – Какое же? – глухо отозвался тот.       – Ты говорил о том, что замечаешь мои взгляды, замечаешь мою ревность, мою заботу, но ведь это не значит, что между нами что-то было. Для отношений нужны два человека, понимаешь? И даже если мы предположим, что я что-то испытываю к тебе – хотя я это не подтверждаю, но просто предположим, – то что насчет тебя? Ты чувствуешь что-то ко мне? Почувствовал ли ты что-то, когда мы вчера поцеловались, например? Просто задумайся над этим.       Грантер ожидал, что это окончательно разубедит Анжольраса в его безумной идее. Да он фактически только что рассказал ему всю правду, почти признался в своих чувствах и указал на то, что они безответны. Анжольрас наконец должен был ему поверить, поверить в то, что ничего между ними не было. Но вместо этого он посмотрел на Грантера задумчиво своими ясными светлыми глазами и медленно едва слышно сказал:       – Да, я почувствовал. Что-то. Вчера, когда мы… Да, я почувствовал, – уверенно добавил он.       Это оказалось сложнее, чем Грантер предполагал. И он утомленно вновь откинулся на подушку с глухим стоном.       – Нет, этого не может быть, – пробормотал он. – Ты сам себе это придумываешь.       – Ладно, этот разговор все равно ни к чему не приведет, – сказал Анжольрас, вставая на ноги. – А мне нужно уже собираться к ученикам, и так пришлось утреннее занятие из-за тебя отменить.       Не поворачивая голову в его сторону, Грантер слышал, как он открывает шкаф с одеждой, одевается, собирает свои бумаги. Но прежде чем уйти, Анжольрас вновь подошел к нему и сказал:       – Сегодня в шесть приходи на ужин к Бланш. Я все же хочу вас познакомить друг с другом. Заодно извинишься перед ней за вчерашнее.       – С чего это вдруг ты решил впустить меня в святую святых – свою тайную жизнь? – с сарказмом поинтересовался Грантер, встречаясь с ним взглядом.       – Что тебе опять не нравится? – нахмурился Анжольрас. – Ты сам жаловался, что я тебе не доверяю и ничего не рассказываю. Вот, пожалуйста. Я познакомлю тебя с Бланш. И ты увидишь, что поводов для ревности нет, – вдруг хитро улыбнулся он. Грантер резко сел на кровати, выкрикивая:       – Я не ревную! Меня просто задело то, что ей ты рассказываешь все, а мне ничего!       – Теперь все изменится. Я думаю, нам стоит проводить больше времени вместе. Я бы хотел взять тебя и на революционное собрание как-нибудь. Ты пойдешь?       Это было предложение, от которого Грантер не мог отказаться. Быть рядом с Анжольрасом на этих собраниях – вот чего он действительно желал. Это был прекрасный шанс попытаться развенчать его опасные идеалы и оградить от новых баррикад.       – Пойду, – ответил Грантер. – Но с чего вдруг? Зачем тебе понадобилось проводить со мной время? – спросил он.       Ответ был предсказуем.       – Я хочу вспомнить все, что между нами было.       Грантер усмехнулся:       – Нет, ты скорее убедишься в том, что между нами ничего не могло быть. Ты взвоешь от моей компании уже через пару дней.       – Посмотрим, – ответил ему Анжольрас и вышел за дверь.