29
19 апреля 2018 г., 22:16
Прошло несколько недель, но «удачный момент» для разговора с Грантером все никак не наступал. Анжольрас продолжал предпринимать пока не столь решительные попытки изменения ситуации в свою пользу, однако тщетно. Впрочем, вскоре по стечению обстоятельств у него появилась еще одна более серьезная проблема, и неопределенность в отношениях Грантера отошла на второй план.
Ничто не предвещало беды. Никто не мог и предположить, что этот обычный летний день станет первым звеном трагической цепи роковых случайностей. Все было как обычно. Ремонт школы шел полным ходом, Анжольрас и еще несколько других студентов работали на втором этаже, остальные – внизу. Грантер по своему обыкновению опаздывал, наверняка, просиживая штаны в тени какого-нибудь кафе, вместо того, чтобы идти работать – и это было единственным, что омрачало настроение Анжольраса в тот день. В остальном все шло отлично: работа кипела, и в намеченные планы они укладывались.
Однако вскоре непривычный шум оживленных голосов, доносившийся с улицы, заставил Анжольраса и часть остальных студентов, работавших наверху, оставить свои дела и выглянуть из окон вниз, пытаясь понять, что там происходит.
Увиденное явно пришлось Анжольрасу не по душе. Вместо того чтобы выполнять свои прямые обязанности, почти все его работники с первого этажа столпились на улице перед дверями здания, смеясь, возбужденно переговариваясь и указывая куда-то пальцами.
И наконец Анжольрас увидел предмет всеобщего оживления. К его немалому удивлению, это был какой-то грязный горбатый старик, мечущийся между смеющимися молодыми людьми, грозивший им кулаком и выкрикивающий им какие-то проклятия, которые Анжольрас разобрать не мог. Студентов же лишь забавляла эта бессильная злоба маленького уродливого старика, которого они, смеясь, легко отталкивали от себя, когда он вдруг бросался на них с кулаками. Среди общей суматохи были слышны также рассерженные крики Бланш, которая требовала «оставить несчастного в покое», впрочем, сам «несчастный» вел себя куда агрессивнее своих «мучителей».
Впрочем, Анжольраса, к его собственному стыду, в первую очередь взволновала практическая, а не нравственная сторона вопроса. Да и этот старик ему не понравился с первого взгляда – слишком много злобы чувствовалось в его окриках и в каждом движении. Но прежде всего Анжольрас был обеспокоен тем, что, если не вмешаться в эту ситуацию немедленно, то всеобщее веселье грозит сорвать ему все сроки ремонта. Поэтому, недовольно нахмурившись, он поспешил спуститься вниз, видя, как следом за ним на улицу вываливается и остальная часть любопытных работников, трудившихся вместе с ним наверху.
– Что здесь происходит? – грозно спросил Анжольрас, направляясь к своим чересчур развеселившимся товарищам. Его тон и его лицо не предвещали ничего хорошего, поэтому всеобщее веселье мгновенно поутихло. Бесноваться продолжал лишь один старик, продолжавший кричать что-то своим злобным дребезжащим голоском, и Анжольрас наконец начал разбирать слова.
– Будьте вы все прокляты! Прокляты! Гореть вам в аду! В аду!
Выкрикивая эти страшные проклятия, старик кидался на рядом стоящих молодых людей, которые отгоняли его словно надоедливую муху, но уже без прежнего задора, чувствуя на себе недовольный взгляд Анжольраса, который задавал уже следующий вопрос, внимательно и с каким-то неясным ему самому отторжением разглядывая старика:
– Кто это? Откуда он взялся?
– Какой-то сумасшедший, – ответил ему один из студентов.
– Говорит, что жил в этом доме раньше. А мы его выгнали. Поэтому и злится, видимо, – добавил кто-то другой.
– Да у него с головой не все в порядке. Он не соображает ничего. Просто мечется здесь, расшвыривает инструменты и сыплет проклятиями, - рассмеялся третий.
Анжольрас был абсолютно уверен, что никаких стариков в этом доме не проживало. Официально – так точно. Да и по факту дом пустовал, когда они его нашли. Возможно, этот старик был каким-то бродягой, возможно, действительно сумасшедшим.
К нему подошла Бланш, начиная торопливо уговаривать его оставить старика жить у них, раз это был его дом. Это звучало логично и справедливо, но Анжольрас сразу почувствовал к этому скрюченному злобному горбуну какую-то странную неприязнь. Старик сыпал ругательствами, и в его глазах светилась такая озлобленность, что даже будучи несуеверным человеком, Анжольрас готов был расценить его появление, как очень недобрый знак.
Впрочем, он никогда не позволял собственным низменным чувствам брать верх над совестью. Если старик, и правда, утверждает, что жил здесь, то выгнать его будет жестоко. Ему действительно можно было бы выделить место в доме и подкармливать его – благое дело, в конце концов. Анжольрас кивнул Бланш, слегка улыбаясь в знак того, что согласен выполнить ее просьбу.
– Месье, – обратился он к старику, но не успел договорить, как тот поднял на него свои маленькие злобные глазки, плюнул ему в ноги и пожелал отправляться в ад. Это было отличными началом диалога, но Анжольрас еще надеялся, что у него все же хватит выдержки проявить великодушие, которое, надо сказать, в данной ситуации давалось ему очень нелегко.
– Месье, – вновь повторил он уже с большим раздражением в голосе. – Если Вы, и правда, жили в этом доме, то, во избежание взаимных претензий, мы согласны выделить Вам место...
Старик вновь плюнул в его сторону и захохотал странным полубезумным смехом.
– Он, и в самом деле, помешанный, – пришел к выводу Анжольрас, напряженно обдумывая, что стоит сделать с этим странным человеком, нарушившим спокойное течение их жизни. Он уже склонялся к мысли о том, что старик был слишком озлоблен и невменяем, чтобы оставлять его в доме. Но в то же время он понимал, что выгнать этого непрошенного гостя просто так вряд ли получится, судя по решительному лицу Бланш.
И в этот момент появился Грантер. Он протиснулся сквозь толпу, с интересом разглядывая представшую перед его глазами картину – Анжольраса с абсолютной растерянностью во взгляде, при этом застывшего в самой самоуверенной позе, и злобного горбатого старикашку, продолжающего сыпать проклятиями и сверлить окружающих своими маленькими глазками. Тот как раз приблизился к Грантеру и плюнул в него, впрочем, промазав.
– Это что? – спросил тот, усмехаясь, и, вытянув свой длинный указательный палец, направил его на беснующегося старика. Горбун мгновенно развернулся к нему, словно злобный зверек, следуя на звук его голоса. Грантер захохотал и, шутки ради, поманил его пальцем к себе.
– Осторожно, он может укусить, – засмеялся кто-то, и буквально в ту же секунду старик изловчился и, словно пес, вцепился челюстями в его руку. Выкрикивая все известные ему на свете ругательства и при этом не переставая хохотать, Грантер затряс рукой, пытаясь заставить того разжать зубы, как вдруг чья-то сильная рука буквально оттащила от него горбуна. Поднимая глаза, Грантер увидел Анжольраса, у которого как раз появился благовидный предлог избавиться от неприятного ему полоумного старика, который оказался опасен. И тот факт, что на руке Грантера не было даже крови, никак не разубедил его в этом факте.
Анжольрас обратился к стоящим рядом рослым студентам:
– Выбросьте этого сумасшедшего отсюда вон.
Те переглянулись в нерешительности, но все же поспешили выполнить приказ, но тут в дело вмешалась Бланш.
– Стойте! – крикнула она, пробираясь сквозь толпу. Студенты замерли, а Анжольрас, тяжко вздохнув, обернулся к ней и, опережая ее возражения, начал взывать к ее здравому смыслу:
– Ты не можешь обвинить меня в том, что я не пытался решить все по-хорошему. Но он неадекватен! И он опасен! Он может наброситься на детей, как только что набросился на Грантера!
– Грантер сам виноват! – справедливо возразила Бланш.
– Николас, – Анжольрас обернулся к нему, желая выслушать его мнение, и все взгляды мгновенно устремились в сторону Грантера. Тот глупо усмехнулся, теряясь от обилия всеобщего внимания, и сказал, немного виновато косясь на Анжольраса:
– Ну, я, и правда, сам виноват. А что вы собственно здесь решаете? – наконец решил поинтересоваться он, не будучи в курсе предшествовавших событий, но Бланш с Анжольрасом было уже не до него.
– Вот видишь, Антуан! Этот человек не виноват!
– Да! Потому что он не отдает себе отчета в собственных действиях! Но он опасен!
– Это глупости! Просто все здесь сразу на него накинулись! Если отнестись к нему с любовью, то и он ответит тем же!
– Нет, Бланш! Вот это как раз глупости! – оборвал ее Анжольрас.
Она рассержено сжала губы и, подойдя к нему вплотную, в полголоса сказала ему прямо в лицо:
– Ты, кажется, ставишь перед собой задачу исправления французского народа. Ты хочешь подать детям пример. Так подай его, Антуан.
Тот раздраженно закатил глаза, понимая, что она намеренно бьет по самому уязвимому месту, но все равно сдаваться пока был не намерен:
– Бланш, мы не можем его оставить. Он агрессивен и опасен! Он даже не реагирует на человеческую речь!
– Он отреагирует на доброту! – упрямо отозвалась та. Анжольрас уже начал терять всякое терпение.
– Отлично! – сказал он наконец. – Давай! Пригласи его пройти в дом, например! Потому что я сомневаюсь, что здесь найдутся желающие затаскивать его туда!
– Хорошо, – ответила ему Бланш с вызовом, оборачиваясь к заметно притихшему старику. Она сделала знак, державшим его студентам, и те мгновенно его отпустили.
– Пойдемте со мной, месье, – сказала она, улыбаясь, этому злобному маленькому уродцу и протянула ему руку. Анжольрас стоял прямо за ее спиной, напряженно наблюдая за этой сценой, готовый тотчас вмешаться, если потребуется.
И неизвестно, была ли в причина действительно в доброте Бланш или же, скорее, в устрашающем лице Анжольраса, стоящего рядом, но старик вдруг улыбнулся своей страшной беззубой улыбкой, больше похожей на оскал, и аккуратно взялся за протянутую ему руку. Он не сказал ничего, лишь продолжал глупо лыбиться, глядя на Бланш и беспрестанно моргая.
– Ну, в том, что этот уродец не в своем уме, я с тобой соглашусь, – в полголоса сказал Анжольрасу подошедший Грантер. – Но во всем остальном она права, – хмыкнул он, кивая в сторону Бланш, которая обернулась на Анжольраса с победоносным видом и повела старика в дом, чтобы накормить. Остальные почтительно расступались, освобождая им дорогу и о чем-то перешептывались, изредка усмехаясь.
– Возобновляем работу! И так слишком много времени потеряли впустую!
Громкий и звонкий голос Анжольраса заставил всех мгновенно замолчать и разбрестись по рабочим местам. Сам он пошел наверх, и Грантер по обыкновению увязался за ним, не переставая болтать без умолку по дороге.
– Чем тебе так досадил этот уродец? – спросил он, усмехаясь тому, как вновь недовольно нахмурился Анжольрас.
– И ты еще спрашиваешь меня об этом? Он тебя укусил, например, – отозвался тот, впрочем, понимая, что причина была не в этом. Грантер действительно был сам виноват. Но признаться в иррациональной неприязни к этому старику Анжольрас считал ниже своего достоинства.
Грантер, между тем, согнулся пополам от смеха, вызванного его ответом
– Нет, я, конечно, польщен, Антуан. Правда. Безумно польщен твоей бурной реакцией на это чудовищное покушение на мой палец и мою честь, – еле выдавил он из себя, трясясь от хохота. – Но все же это было как-то слишком.
Анжольрас не ответил ему ничего. Даже не улыбнулся. Он был слишком раздражен, чтобы воспринимать сейчас еще и юмор Грантера. Его мысли вновь вернулись к этому чертовому старику, и Анжольрас вынужден был признать, что человеколюбие на деле оказалось не таким простым, каким оно казалось ему на словах. Впрочем, у него впереди было еще много времени, чтобы продолжать вырабатывать в себе это качество, потому что, судя по решительному настрою Бланш, старик должен был задержаться у них надолго. И Анжольрас все же пришел к мысли, что рано или поздно он сможет побороть в себе непонятно откуда взявшееся в нем низменное чувство неприязни и отнестись к этому несчастному человеку с должным состраданием.
