32
19 апреля 2018 г., 22:37
В первых числах сентября ремонт школы был завершен. Все было сделано так, чтобы здание стало не только местом обучения гаменов, но и своеобразным пристанищем для них. Помимо учебных классов, в школе было несколько спален, где желавшие того дети могли найти приют, что было особенно важно во время зимних холодов.
Уже ближе к завершающей стадии ремонта Грантер привел своего старого знакомого – Реньо, все лето занимавшегося организацией собственной выставки и в итоге благополучно ее провалившего. Они вместе с другими художниками занялись росписью и украшением стен, превращая их в настоящие произведения искусства.
Вместе с Реньо пришла и его подруга Беатрисс, взявшаяся помогать Бланш на кухне. Образования у нее не было никакого, девушка не умела даже читать, но зато готовила замечательно и была хорошей рукодельницей, а потому условились, что она сможет приходить в свободное время и обучать девочек необходимым им по жизни навыкам.
К большому удовольствию Анжольраса и Бланш, за лето возросло число гаменов, желающих приобщиться к грамоте. Дети приводили с собой своих друзей, и к окончанию ремонта школы малышей было уже не семь, а пятнадцать. И, кажется, это был далеко еще не предел.
Желание учиться изъявили и некоторые рабочие. И хотя Грантера все еще не оставляли подозрения, что ими движет, скорее, не тяга к знаниям, а необходимость осуществления шпионажа в пользу Боша, отговорить Анжольраса он не смог – и пятеро рабочих договорились приходить по воскресеньям и учиться чтению и письму, а там видно будет.
Что до старика Гобо, то он прочно вошел в жизнь школы, став кем-то вроде злобного домового. Раздражал он всех до бесконечности, но избавиться от него не представлялось возможным из-за жесткой позиции Бланш. И постепенно все привыкли и смирились. В том числе и Анжольрас, у которого, таким образом, оставалась лишь одна проблема. И этой проблемой был Грантер. И теперь, завершив ремонт школы и более-менее смирившись с присутствием в ней старика Гобо, Анжольрас был намерен направить все свои силы именно в это русло.
Удобным поводом стало совместное празднование, устроенное студентами и рабочими в честь открытия школы. Грантер получил свое разрешение безнаказанно пить, впрочем, сам особо не злоупотребляя этим, да и сам Анжольрас не избежал нескольких бокалов вина, выпитых им в ходе общих праздничных тостов. И когда они вернулись домой уже за полночь, алкоголь в крови Анжольраса прибавил ему смелости, чтобы завалиться в постель вместе с Грантером, который, так же будучи одурманенный винными парами, даже не сделал попытки отправить его обратно на собственную кровать. Впрочем, они оба оказались недостаточно пьяны для того, чтобы это перешло в нечто большее. Грантер все же не потерял свою обычную бдительность и не дал стянуть с себя рубашку. Анжольрас в свою очередь еще сохранял остатки разума и собственного достоинства, чтобы не возобновлять свои неуклюжие попытки это сделать. Все закончилось быстро, стоило Грантеру закутать его в одеяло и повернуть к себе спиной. Правда, засыпая, Анжольрас думал продолжить начатое утром и рассчитывал как бы случайно проснуться уже без этого дурацкого одеяла, зато в объятиях Грантера. Но этим планам не суждено было осуществиться – когда утром он открыл глаза, постель рядом с ним была пуста.
– Я уж думал, ты никогда не проснешься, – усмехнулся Грантер, сидя за столом и, очевидно, завтракая, так как в комнате ощущался аромат свежей выпечки. Анжольрас сел на кровати, сонно протирая глаза и пытаясь пригладить спутавшиеся кудри.
– Голова не болит? – поинтересовался Грантер, смеясь.
– Я не так много выпил, – пробурчал ему в ответ Анжольрас, вставая и направляясь к тазу для умывания.
– Да ладно? Ты всю ночь лез ко мне с поцелуями, – ухмыльнулся тот. Конечно, его слова были шуткой и явным преувеличением. Грантер любил подтрунивать над ним в подобном ключе, любил вызывать в нем смущение и, вопреки собственному желанию, Анжольрас чувствовал, как его щеки начинают предательски краснеть. Но сейчас эта невинная шутка задевала болезненную тему. Наконец момент настал. И Анжольрас был намерен решить все раз и навсегда.
– Я думаю нам давно пора поговорить, Николас, – медленно и отчетливо сказал он, останавливаясь, а затем направляясь к столу, за которым сидел Грантер. Судя по его лицу, тот уже проклинал собственную неосторожную шутку и вполне догадывался, о чем сейчас будет идти разговор. Конечно, Грантер знал, он не мог не знать. Анжольрас не питал иллюзий по поводу своих способностей в искусстве обольщения – все его попытки склонить Грантера к чему-то большему, эти якобы случайные прикосновения и якобы спонтанные моменты близости были не самым тонким из намеков, скорее, наоборот. Грантер знал, чего он добивался, и тем не менее продолжал ломать комедию даже сейчас, глядя с почти искренним недоумением и спрашивая:
– Поговорить? О чем?
– О нас.
Грантер усмехнулся, как ни в чем ни бывало пододвигая Анжольрасу чашку с кофе, но тот к ней не притронулся, напряженно следя взглядом за своим собеседником.
– Ну, говори, Антуан. Я слушаю, – улыбнулся он, поднося к губам собственную чашку и делая большой глоток. Анжольрас на мгновение прикусил губу, пробуя подобрать более уместную формулировку для мучавшего его вопроса, но так и не придумал ничего стоящего и выпалил как есть:
– Почему ты не хочешь со мной спать?
К такой прямолинейности Грантер оказался явно не готов, поперхнувшись кофе и проливая несколько капель на стол.
– Удачная тема для разговора за завтраком, – констатировал он, все же взяв себя в руки, но Анжольрас не дал ему уйти от темы.
– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил он. Грантер вздохнул, отодвинул кофе в сторону и, внимательно посмотрел на Анжольраса.
– С чего ты взял, что я не хочу? Наоборот. Просто я думаю, время еще не пришло, – уклончиво завершил он.
– И когда оно придет? От чего это зависит? – не отставал Анжольрас. Он слишком долго ждал этого разговора, чтобы отступить сейчас ни с чем, как бы его самого не смущала собственная настойчивость в данном вопросе.
– Это зависит от многих вещей, – вновь весьма туманно отозвался Грантер. Анжольрас нахмурился. Подобный ответ его совсем не устраивал. И у него создавалось нехорошее ощущение, что Грантер что-то упорно от него скрывает. И словно угадывая его мысли, тот поспешил конкретизировать: – Например, я не до конца уверен, что ты к этому готов. Я не хочу спешить.
– Я к этому готов, – перебил его Анжольрас, отчеканивая каждое слово. – Давно.
– Ну, хорошо, – пожал плечами Грантер. – Когда-нибудь мы это сделаем.
Наверное, он думал, что этим разговор и завершится. Но это обещанное "когда-нибудь" совершенно не внушало Анжольрасу доверия. Он чувствовал, что если так и закончить сейчас, то Грантер снова будет тянуть, снова придется ждать момента, а Анжольрас был не из тех людей, которые привыкли долго ждать непонятно чего. Тем более его не покидало ощущение того, что Грантер чего-то не договаривает. И разрешить все эти сомнения можно было единственным способом – сделать намеченное как можно скорее.
– Сегодня ночью, – сказал Анжольрас. – Мы сделаем это сегодня ночью.
Грантер уставился на него круглыми глазами, очевидно, не веря своим ушам, но, взяв себя в руки, категорично покачал головой:
– Нет. Так не пойдет.
– Почему? – Анжольрас уже был уверен, что за этими отпирательствами стоит какая-нибудь глупость, которую Грантер вбил себе в голову. И нужно было лишь выяснить, в чем она заключается.
– В чем причина подобной спешки? – рассмеялся Грантер, вновь пытаясь свести все в шутку и смутить Анжольраса, щеки которого и так уже пылали от собственной вынужденной настойчивости в не самом легком для него разговоре. – Что за бес в тебя сегодня вселился, Антуан?
Неловко заерзав на стуле, тот все же продолжал гнуть свою линию, игнорируя попытки Грантера уйти от вопроса.
– Ты чего-то явно не договариваешь, Николас... – резюмировал Анжольрас, хмурясь, и начал рассуждать.
– Я бы предположил, что не привлекаю тебя в подобном плане, но у меня было достаточно поводов убедиться, что дело не в этом, – начал Анжольрас. И судя по реакции Грантера, это действительно не являлось причиной. – Возможно, ты считаешь, что отсутствие у меня опыта должно предусматривать повышенную щепетильность с твоей стороны в данном вопросе, – продолжил он и, похоже, в этот раз он был ближе к истине, но если и угадал, то лишь отчасти. Но Анжольрас все равно поспешил сказать, – Я бы хотел, чтобы ты понял, что это все глупости, и выкинул подобные мысли из головы.
Грантер, вздохнув, откинулся на спинку стула, нервно стуча пальцами по столу.
– Не все так просто, Антуан, – наконец сказал он, медленно выговаривая каждое слово.
Таким образом Анжольрас так и не получил ответа, который бы его удовлетворил, и спросил наугад:
– Это как-то связано с моим прошлым?
Не то что бы он всерьез думал, что в этом вопросе может быть замешано его прошлое, но, в конце концов, Анжольрас уже и не знал, что и предположить. И, судя по лицу Грантера, на этот раз он попал в самую точку.
– О, господи. Только не говори, что я прав. Что проблема, и в самом деле, в этом. В очередной раз.
Грантер все так же барабанил пальцами по столу, глядя куда-то в сторону.
– Ты не понимаешь…
– Да, я совсем не понимаю, – раздраженно перебил его Анжольрас. – Потрудись объяснить.
Грантер молчал продолжительное время, очевидно, собираясь с мыслями и пытаясь заставить себя решиться открыть ему собственные страхи и опасения. И наконец медленно и осторожно сказал:
– Да, мне не дает покоя тот факт, что в прошлом между нами даже дружеских отношений не было, не то что сейчас. Ты не веришь мне, но ты презирал меня, Антуан. Ты не хотел иметь со мной ничего общего.
– Я изменился. Я осознал свои ошибки. Я был не прав, – повторял Анжольрас, перебивая его, но Грантер лишь с досадой покачал головой.
– Нет, это все не то. Я не пытаюсь тебя обвинить, не пытаюсь отомстить – нет, я бы никогда так не сделал. Ты воспринимаешь все неправильно, – Грантер поднял на него свои выразительные, почти умоляющие глаза. – Я просто боюсь, боюсь, что ты обманываешь себя сейчас. Заблуждаешься в собственных чувствах ко мне. Я не хочу пользоваться ситуацией... – быстро залепетал он, вдруг выдыхая с ужасом, – А если ты еще вдруг все вспомнишь...
– Но я не помню. И ты делаешь все, чтобы я не вспомнил, – нетерпеливо перебил его Анжольрас.
Грантер, воспринявший его слова в качестве очередного обвинения, тут же ощетинился, категорично заявляя:
– Нет. Мы не будем начинать этот разговор снова. Я ничего тебе не скажу о твоем прошлом. Это не обсуждается. Мы уже говорили об этом.
Анжольрас как-то странно усмехнулся в ответ на его слова.
– Да, Николас. Говорили, – согласился он. – И я прекрасно помню тот разговор. А ты? Помнишь?
Грантер не совсем понимал, к чему он клонит.
– Таких разговоров было много, Антуан, – неуверенно отозвался он.
– По дороге из Парижа в Лион. Когда меня мучили страшные кошмары. Мне кажется, я никогда не хотел узнать правду больше, чем тогда. И ты помнишь, что ты мне сказал на это?
Грантер хмурил лоб, искренне пытаясь вспомнить, но нет, это было слишком давно. Он помнил ту ночь, помнил лихорадочный блеск в глазах Анжольраса и собственное отчаяние, но он совсем не помнил, что тогда сказал ему.
– Ты сказал, Николас, чтобы я жил настоящим, – наконец услышал он, кажется, действительно медленно вспоминая свои собственные слова, сказанные много месяцев назад. – Ты сказал, чтобы я не оглядывался на прошлое, потому что оно мертво, – продолжал Анжольрас, глядя на него выжидающе. – Так почему же ты сам так упорно цепляешься сейчас за это прошлое? И почему отнимаешь у меня шанс начать все сначала? Не все ли равно, что было между нами тогда? Имеет значение лишь то, что есть между нами сейчас. Разве не так? Пусть я презирал тебя когда-то, как ты говоришь. Но теперь все изменилось. Так, может, забыть о прошлом пора не только мне, но и тебе?
Грантер отвернулся, не в силах выносить его ясного прямого взгляда, не в силах слышать эти слова, своей правильностью загонявшие его в ловушку. Анжольрас был прав, но Грантер все равно почему-то боялся ошибиться. Он мог верить в него, но ему никогда не доставало веры в самого себя. И он даже не мог собраться с мыслями, чтобы ответить нечто связное. Ему было нечего отвечать.
– Мне нужно идти. У меня работа еще сегодня. Заказ на портрет. Я опаздываю, – неловко пробормотал он, вставая из-за стола и оставляя недопитый кофе.
Анжольрас молча кивнул ему вслед, не требуя ответа сейчас и, очевидно, милосердно давая ему время на раздумья. И Грантер, благодарный ему за это, поспешил покинуть квартиру.
