По разные стороны баррикад

ГЛАВА 2 НЕ САМЫЙ ЛУЧШИЙ ДЕНЬ

***

Проснулась я только на утро следующего дня от неприятного ощущения, будто на меня кто-то смотрит. Разлепила глаза с трудом, с трудом разобрала, где вообще нахожусь и кто, черт возьми, на меня так пристально смотрит! Это был Киоссе! Ну конечно, кто же еще это мог быть? Он сидел на корточках возле дивана, потому что спала я, по всей видимости, именно в гостиной. Как оказалась здесь и почему не легла в своей комнате — пока непонятно, ничего не помню. В ушах свистело, шумело и гудело, голова раскалывалась на части, во рту все пересохло. Все-таки пить во вторник было плохой идеей! — Добрый день. — бодро заголосил парнишка, широко улыбаясь, очевидно, из-за моего ужасного самочувствия. — Хотя после твоих вчерашних выходок было бы правильней вообще с тобой не разговаривать. — добавил он уже тише, не забыв при этом ухмыльнуться. Я тяжело сглотнула, пытаясь вспомнить моменты вчерашнего вечера: мы с Юлей рассчитались с официантом, забрали бутылку рома с собой и сели в такси, долго спорили и обсуждали, кто именно будет разговаривать с Киоссе, сошлись на мнении, что разговор начну я, а если Ник будет стоять на своем, Юля возьмется его переубеждать. Боже! Что было дальше? Что мы сделали? Я с ужасом в глазах оглянулась по сторонам еще раз, пытаясь отыскать спящее тело подруги, но кроме Киоссе и тазика, стоявшего возле дивана, так ничего и не увидела. Кстати, как он (тазик) тут оказался? — Где Юля? — прохрипела я и ужаснулась от собственного голоса, который больше походил на голос заядлого курильщика с пятидесятилетним стажем. — А, твоя придурковатая подружка? — он никогда ее недолюбливал. — Она довела тебя до двери, потом ее стошнило на наш коврик, и она уехала домой. — щеки запылали от стыда, голова по-прежнему была квадратной, события вчерашнего вечера отсутствовали в памяти, будто ее кто-то отформатировал. — Даже если ее стошнило на коврик, это не дает тебе право ее оскорблять. — очень смело выпалила я вслух, совершенно этого от себя не ожидая. И, судя по удивленному выражения лица Никиты, он тоже вряд ли ожидал такой реакции. — И это мне говорит человек, который вчера на весь подъезд кричал, какая я паршивая скотина, какой деспот и самовлюбленный идиот? — кажется, щеки побагровели еще больше после услышанного. Хотелось провалиться сквозь землю, не видеть его насмешливую мордашку, а лучше кинуть в нее чем-нибудь тяжелым и обязательно попасть. Стыдно за вчерашнюю неоправданную выходку, очень и очень стыдно, но с другой стороны — он сам виноват! Нечего было цеплять без дела и докапываться до меня по пустякам! — Сегодня ты приступаешь к уборке, помнишь? Заодно погладишь мою одежду. — глаза непроизвольно вылезли на лоб, Ник тихо расхохотался. — Не надо только говорить, что ты не помнишь, как вчера ее ненавистно комкала и грозилась вышвырнуть в окно. — но, заметив мой растерянный взгляд, цокнул языком и, наконец, поднялся на ноги. — Вещи в комнате, на кровати, а минералка с таблеткой на кухне. — и он ушел. Хлопнула входная дверь. Я выдохнула и вновь опустилась на подушку. Оказывается, Никита может не только злорадствовать и язвить, но и проявлять заботу. Открытие сегодняшнего дня какое-то.

***

До вечера сделала необходимые дела, приняла душ и стала собираться на работу. Голова все еще гудела, хотя не так сильно, как это было с утра. Чудо-таблетка от Киоссе помогла почти мгновенно и до сего момента блокировала боль и подступающую тошноту. Стоило ли говорить, что я уже тысячу раз пожалела, что поехала на встречу к подруге и напилась до чертиков? Думаю, все и так понятно. Кстати, вместе с относительно хорошим самочувствием стали восстанавливаться и пробелы в памяти. Я вспомнила, как комкала одежду бывшего и грозилась выкинуть ее с этажа вместе с хозяином, на что Никита снисходительно кивал головой и соглашался. Он стоял в проходе, облокотившись плечом о дверной косяк, повторяя позу, в которой провожал своего друга перед тем, как я выпорхнула на встречу к Юльке, а я опустошала полки в шкафу, пытаясь разозлить его, но парень лишь усмехался и качал головой. Освежился в памяти и еще один очень странный, но до чертиков милый момент, доказывающий, что у Киоссе есть сердце и не такой уж он и бесчувственный. Когда мне стало плохо, он отвел в ванную и помог умыться, после старался уговорить лечь спать в комнату, но я до последнего упиралась и посылала его к черту, на что он тяжело вздыхал и тихо материл, затем проводил в гостиную, силой уложил на диван, накрыл пледом и ушел, а через минуту вернулся с тазиком и стаканом с водой. Я его таким заботливым уже давно не помню. Такое ощущение, что со штампом в паспорте вся жизнь перевернулась вверх тормашками. До замужества Ник очень трепетно относился ко мне, не позволял себе переходить на личности во время ссор, хотя матерился неистово, да, но скорее на себя, чем на меня. Всегда! Всегда говорил, что сильно любит, что ему повезло, что он самый счастливый человек на планете, а я умилялась и ликовала, внутренне расцветая от его слов. Как мы смогли за полтора года семейной жизни уничтожить все то, что так бережно строили на протяжении стольких лет? Я ведь помню, как еще лучший друг Никита, в которого я была тайно влюблена еще с первого класса, на четырнадцатое февраля подложил в портфель валентинку с надписью: «После уроков за школой. Я люблю тебя». Нам было по пятнадцать, когда завязались отношения. Никто тогда и подумать не мог, что лучшие друзья перешагнут эту тонкую грань, а после окончания школы и вовсе решат узаконить свои отношения.

Мы поторопились любить друг друга до конца…

***

Путь от дома до работы занял меньше получаса. Я шла пешком, желая проветриться и немного привести голову в порядок. Мысли все еще путались. Похмелье не хотело отступать. Теперь точно завяжу с алкоголем! Наверное… У входа в «Медузу», альтернативный кафе-бар, меня встретил Леня, мой коллега и по совместительству хороший друг. Он, как это обычно бывает, перед своей сменой выкуривал полпачки «Винстона», чтобы больше не отлучаться с рабочего места. Такая его нездоровая любовь к курению меня смешила, он наивно полагал, что никотин — антидепрессант, успокоительное. Я не переубеждала, молча кивала и оставалась при своем мнении. — Понедельник выдался тяжелым, раз в среду ты выглядишь паршиво. — усмехнулся Леня, откидывая бычок в урну. — Все настолько плохо? — не на шутку перепугалась я, ведь отличный внешний вид равно хорошие чаевые. — Да расслабься, я пошутил. Выглядишь очаровательно. Только мрачная. Случилось чего? — спросил он обеспокоенно, когда мы вошли в подсобку. Рыжий паренек в белой, идеально выглаженной рубашке накинул на плечи бордовый жилет и застегнул на все пуговицы. Ему очень шла форма. Бордовый цвет материала идеально сочетался с его цветом волос, а когда Леня улыбнулся, я тоже не смогла сдержать улыбки. Он такой светлый, добрый. Очень чуткий и внимательный. — Случилось. Бывший муж нарисовался. — на мои слова последовало протяжное: «у-у-у». — Ничего, прорвемся. — подмигнув напарнику, я скрылась за дверями служебного туалета, чтобы переодеться и взглянуть еще раз на свой внешний вид. На меня смотрела уставшая и совершенно невыспавшаяся блондинка с темными кругами под глазами, которые не смог замаскировать даже консилер, и искусанными в кровь губами. Мда уж, Соня, во что ты только себя превратила за один вечер? Я быстро переоделась в служебную форму и вылетела в зал, не забыв при этом натянуть широкую улыбку до ушей. Леня уже принимал заказ у какого-то солидно одетого мужичка и послушно кивал головой на каждое его слово. Лицо рыжего озаряла приветливая улыбка, хотя я знала, что она была фальшивой, парень не любил подобных посетителей, очень уж они пафосными и манерными были. Гадость! Моими «гостями» оказалась группа из пяти человек: три высоких накаченных парня в тучных футболках и две длинноногие красотки. Они задорно смеялись и курили кальян, а когда заметили меня, то сразу же сделали заказ и вернулись к дружеской беседе. На кухне творился полный хаос, повара бегали, кричали, обсуждали вчерашний матч и спорили с пеной у рта, какая команда заслуживала победы. Я к футболу относилась равнодушно, чего не скажешь о моем бывшем. Заядлый футболист. Иногда у меня даже складывалось впечатление, что он родился в бутсах, очень уж любил этот вид спорта. Боже, я даже на работе думаю об этом негодяе! Хватит! — Новикова, — окликнул меня Вася, один из поваров, — долго стоять будешь? Заказ давай! — я тряхнула головой и всучила ему листок с заказом, после вернулась в зал. — Соня, пс, — послышалось из-за барной стойки, я обернулась и наткнулась на перепуганный взгляд Кристины, нашей напарницы, — Сонь, обслужи мой столик, пожалуйста. — протянула брюнетка. — У меня пятно на заднице размером с… — она вдруг осеклась, а я тихо рассмеялась. — Не вопрос. Знала бы заранее, что эта помощь выйдет мне боком, ни за что бы не согласилась. Уверенной походкой отправилась в VIP-зал за второй столик, ничего даже не подозревая. По пути встретилась взглядом с довольным Леней, а когда подошла к нужному столику, едва не рухнула на пол от удивления. На мягком черном кожаном диване сидел Толя, наш общий с Никитой друг. Мы не виделись с ним года полтора, может чуть меньше. — Толя, привет. — радостно протянула я, а парень испуганно дернулся, но уже через секунду серьезное выражение лица сменилось на радостное. — Ого, Соня! — он вскочил с места и накинулся с объятьями, отрывая мое хрупкое тело от земли. — Как же давно мы не виделись. А ты работаешь здесь? — с подозрением спросил парень, бегло взглянув на бейджик. — Ну да. А ты какими судьбами тут? Толя заметно напрягся после моего вопроса. Глаза его забегали по сторонам, руки стали нервно теребить салфетку. Что-то здесь явно было не так… — А я… Я, собственно, по работе. Вадим Викторович продает свой бар, я помогаю оформлять бумажки… — отмахнулся парень и махнул рукой, стараясь улыбаться и держаться уверенно, только я понимала, что что-то Анатолий явно умалчивал. К слову, Толик — юрист и просто хороший человек. Всегда открытый, добрый. С ним мы познакомились года четыре назад, на даче у общих друзей. Нашли общий язык быстро, после стали часто видеться в общих компаниях, так дружба и случилась, а когда мы с Никитой узаконили свои отношения, встречи с друзьями стали редкими, чаще проводили время друг с другом или поодиночке. — Ох, Анатолий, Вы уже на месте. — за спиной раздался голос моего начальника, только, судя по всему, уже почти бывшего начальника. Вадим Викторович решил продать свое заведение. Очень жаль, потому что бар вполне себе солидный, прибыльное место, посетителям у нас всегда очень нравится. Интересно, что его сподвигло на такое? — Всем добрый вечер, извините, что задержался. — а вот от этого голоса мороз по коже прошелся. Кажется, я уже говорила, что узнаю его из тысячи. — Ну что, приступим? — бодро поинтересовался Никита, огибая Вадима Викторовича и меня в том числе. Он уселся за стол и поднял свои глаза на совершенно потерянную меня. Снова усмехнулся, как будто совсем не был удивлен увидеть меня здесь, да еще и в качестве рабочего персонала. — Здравствуйте. — тут же оживился начальник. — Никита Вячеславович, может быть хотите что-то заказать? Сонечка, — он обратился ко мне, не забывая зачесать свои седые волосы назад, — принесите нам… — Нет, нет, Вадим Викторович, мы не голодны, разве что… — тут же задумался Киоссе, идиотски улыбаясь, — нет, ничего не надо. Свободны, Сонечка…