По разные стороны баррикад

ГЛАВА 9 МИНУС ОДНА ТАЙНА ***

— Ку-ку! — раздалось, как гром среди ясного неба, на всю квартиру. Я побелела и покрылась липким потом, судорожно закрыла коробку крышкой и стала в голове быстро-быстро перебирать варианты своего оправдания, только ни один, как на зло, не приходил в голову, мысли путались, кровь пульсировала в висках, заглушая внутренний голос. Я неспеша поднялась на ноги и, задержав дыхание, медленно обернулась к обладателю жутко звонкого голоса и уже была готова к расправе, но, встретившись глазами с улыбающейся до самых ушей Юлей, с облегчением выдохнула, стараясь унять дрожь внутри. — А чего это у вас двери открыты? — беззаботно пролепетала подруга, снимая голубенький шарфик и сматывая его на руке в бесформенный комок. — И почему ты в комнате этого… кхм… Никиты. — недовольно скривила мордашку при произнесении его имени и огляделась по сторонам, убеждаясь, что Киоссе нигде по близости нет. А я по-прежнему стояла истуканом возле кровати и толком не могла ничего сказать, только лишь глупо хлопала ресницами и часто дышала, до сих пор не веря своим глазам. Страшно даже представить, что было бы, если б на пороге оказался Никита. Бр-р-р, кошмар! — Ник попросил документы найти, ему по работе надо, вот и отпустил меня пораньше. —  соврала и не поморщилась, не все же Юльке лукавить. Смирнова скривилась еще больше и покачала головой. Сняла кеды и последовала на кухню молча, а я быстро убрала все на свои места, проверила, не оставила ли каких-нибудь подозрительных следов после себя, и вышла. — Я так понимаю, старые чувства проснулись вновь? — изогнула бровь блондинка. — Соня… — Что, Соня? Что, Соня? Человеку просто понадобилась помощь, у него какие-то проблемы по работе. — Вот именно, Соня! У него проблемы, — повысила тон подруга, — понимаешь? У него, а не у тебя! Казалось, ее негодованию не было предела. Она отчитывала меня как девчонку. Меня так даже мама за проступки не отчитывала, как Юля за помощь бывшему мужу. И такая чрезмерная опека, буду откровенна, меня уже порядком заколебала. — Это моя личная жизнь, и я сама буду решать, кому помогать, а чьи просьбы игнорировать! — взорвалась я, а после смягчила тон. — Кто знает, может у него тоже ко мне еще остались чувства… — вспомнила про ту милую коробочку с воспоминаниями, которая в один миг вдруг обнадежила меня на возобновление отношений. — Ты что, готова его простить? — подпрыгнула на месте блондинка и округлила до неприличия свои красивые глазки, не веря своим ушам. — Соня, ты сумасшедшая? — Я — нет! А вот ты, — я указала на ошеломленную новостью подругу, на что та удивилась еще больше, открыв рот от удивления, — ты, Юля, что-то скрываешь от меня! Тогда, в кафе, ты явно что-то недоговаривала. Я хочу знать, что именно! Девушка напряглась. Ее глаза забегали в разные стороны, очевидно, в поисках подмоги, тонкие длинные пальцы нервно начали отбивать знакомый ритм — любимую песню блондинки. Она была загнана в ловушку, где лучшим выходом из нее являлось чистосердечное признание. — Ну хорошо, хорошо! — сдалась Юля, выдохнув весь воздух из легких, а вместе с ним и все напряжение, сидевшее внутри. — В день вашего с Никитой развода я видела его с другой девушкой, и отношения между ними уже на тот момент были явно не дружескими. Я тогда спешила к тебе, ну и решила заскочить за «успокоительным», чтобы вечер скрасить и тебя быстрее к жизни привести, а тут вдруг эти… Улыбаются, смеются, за ручки держатся. Она его целует, обнимает, он ей что-то на ушко шепчет. Изменял он тебе, Сонь, понимаешь? Из-ме-нял! Как обухом по голове! И все слова эхом, эхом, эхом… И я, как будто больше и не в кухне сижу, а под металлической крышкой, в которую кто-то бьет чем-то тяжелым, увесистым, и этот противный оглушительный звон врезается в ушные перепонки, в голову, кружит и терзает меня. У него другая. Он мне изменял. Столько времени водил за нос, притворялся, а потом стало стыдно и решил уйти, но только так, чтоб без лишних обсуждений, скандалов, упреков… Решил поберечь свои нервы. Выставить во всем меня виноватой. Какой молодец! А вещи под кроватью хранит, чтобы не так совестно было, видимо. — Вот именно поэтому я и не хотела тебе ничего рассказывать вообще! Сейчас начнешь грузиться, загоняться, а потом всех под одну грести… — выдохнула Юля, а я вдруг почувствовала, как к горлу подступает ком. — Ну уж нет! — сдерживая слезы в уголках глаз, я стиснула зубы, обращаясь к подруге. —  Я все равно хочу, чтобы он объяснился, чтобы ему стало стыдно! Девушка помотала головой. Теплая дружеская ладонь приземлилась прямо на плечо, чуть сжимая его. Поддержка без лишних слов — самое лучшее лекарство. Просто ты знаешь, что рядом есть человек, с которым ты можешь быть собой и не бояться, что завтра он вдруг бесследно исчезнет из твоей жизни, ничего не объясняя, так незаметно, будто его и не было никогда рядом, будто он лишь плод твоего воображения. Юля засобиралась домой, когда во дворе показалась машина Киоссе. Она на прощание крепко обняла и взяла с меня обещание больше не плакать и не обращать на Никиту никакого внимания, словно его нет в природе. Я молча кивнула, прекрасно понимая, что не смогу делать вид, когда внутри от одного его присутствия все вдруг переворачивается и не дает покоя. Но только за подругой захлопнулась дверь, как в проходе замаячил Ник. Он был по-прежнему на взводе, хоть и пытался это всячески скрыть, из рук у него все вываливалось, все кругом не хотело слушать его, да и порезанная рука давала о себе знать. Наблюдала за раздевающимся в прихожей бывшим мужем недолго, было очень неприятно находиться с этим человеком в одном помещении, поэтому я быстро скрылась за дверью спальни и обессиленно рухнула на кровать, закрывая глаза и закусывая губу так сильно, что ниже контура обязательно останется след от зубов. Хотелось разрыдаться так сильно, чтобы этот негодяй, услышав мою истерику, наконец-то почувствовал свою вину и нашел смелость признаться в измене, но открыть ему доступ к чувствам — все равно, что сдаться. Я не была готова. Да и никогда, пожалуй, не буду готова услышать его правду. Потому что это сложно. Узнавать про измену мужа из его уст сложно. Это все равно, что быть очевидцем измены. Как будто с поличным поймать. До омерзения неприятное чувство. Я не готова узнать, кто она и чем зацепила его сердце. Почему именно ее губы он хотел целовать, именно ее запах вдыхать и именно ее рук касаться. Я не готова узнать, почему именно с ней ему было хорошо. Почему именно она смогла заменить ему меня. Но я хочу знать, как ее звали, в каком доме она жила или живет до сих пор. Знать, в каких местах они бывали и какой столик всегда выбирали в кафе или ресторане, чтобы никогда в жизни больше туда не ходить, чтобы никогда в жизни больше не прикасаться к их общим воспоминаниям. Я хочу заглянуть ей в глаза, чтобы понять, как сильно она любила или любит его. И хочу знать, какое место он занимает в ее жизни. Для чего? Не знаю… Только это очень важно. В двенадцатом часу раздался звонок в дверь. Я вздрогнула от неожиданности, осознавая, что пролежала вот так почти час. Послышались шаги, тихое бормотание и щелчок. — Свят? Ого! Какими судьбами? — удивленно заголосил Киоссе, а я подпрыгнула на кровати, принимая сидячее положение. — Привет, братан! Только я не к тебе… — замялся светловолосый. — Я к Соне. Она дома? Сказать, что я была в шоке, значит не сказать ничего вообще. Глаза мои неприлично округлились, а ноги сами повели к выходу. Я открыла дверь и сразу столкнулась с глазами Ника. Он был удивлен не меньше меня. — Привет. — дурацкая улыбка сама прилипла к губам. — А ты чего так поздно? И вот я уже стояла возле незваного гостя и бывшего мужа, который буквально испепелял меня своим грозным взглядом. Святослав улыбнулся и зачем-то полез в рюкзак, вытаскивая оттуда какие-то бумажки. — Сегодня в кино будут крутить твой любимый фильм, я вдруг подумал, зачем упускать такую возможность, и взял нам два билета на ночной сеанс. Ты как? Клянусь, я слышала, как Никита фыркнул, и почувствовала, как он мысленно испепелил билеты, меня и Свята в придачу, и, наверное, именно поэтому дала согласие и быстро побежала переодеваться. Парни остались в коридоре и о чем-то беседовали, не увлеченно, скорее нервно и даже натянуто, чтобы не выдавать себя. Своего кавалера на вечер не заставила долго ждать, явилась уже через пару минут в полной боевой готовности и с широко натянутой улыбкой. Почему натянутой? Да потому что не хотела я в кино. Нет, не так. В кино хотела, но не со Святославом. Точно! Нужно было отказаться, а потом по-тихому сбежать в кинотеатр и посмотреть фильм в гордом одиночестве, чтобы без всяких слащавых мальчиков и грозных и обиженных взглядов бывших. — Честно говоря, я не был готов к положительному ответу. — когда мы вышли из подъезда, признался парень, и мне почему-то стало смешно и неловко из-за того, что смешно. — Только не говори, что билеты липовые. — расхохоталась громко-громко, не в силах больше сдерживать себя. — А? — тряхнул плечами Свят. — Нет, нет, билеты настоящие. — широкая улыбка расползлась по его красивому лицу. — Просто я еще до конца не осознал, что ты согласилась пойти со мной. — легкий румянец появился на его щеках, а мне вдруг сделалось дурно. Я вожу бедного парнишку за нос, выдавая желаемое за действительное. Но самое отвратительное в данной ситуации то, что я прекрасно это понимаю, но все равно продолжаю корчить из себя легкомысленную девочку-дурочку, млеющую от любого прикосновения. Свят подставил руку и я вновь приняла этот жест, мысленно убивая себя. Мы отправились к кинотеатру, который находился на обратной стороне улицы, молча, под шум города. Светловолосый красавчик держался ровно, удивительно спокойно, хотя еще пару минут назад его буквально трясло от собственной скромности, но я решила не придавать этому особого значения, возможно, мне просто показалось, или он умел вовремя взять себя в руки. А вот мне было неспокойно. Из головы все никак не мог выветриться разговор с Юлей и пронизывающий до мозга костей взгляд Никиты. Таким взглядом обычно смотрят дети на игрушки, которые забирают в песочнице старшие ребята. Так неприятно, что он считает меня своей собственностью, но в то же время льстит его реакция на наше общение со Святославом. Бедный Свят. Общение с ним — шанс вывести Киоссе на эмоции, заставить ревновать, нервничать, думать обо мне. Какая я ужасная! Я его только лишь использую, как будто он игрушка, приспособление. Но ничего не могу поделать с собой. Пока не разберусь в истории с изменой, от Свята не отвязаться. — Сонь, у тебя что-то случилось? — голос светловолосого спустил с небес на землю, я тряхнула головой и уставилась на парня, который с обеспокоенным видом пытался разглядеть мои глаза при тусклом уличном освещении. — Нет, просто немного устала на работе. — отмахнулась лишь я. Сваливать свои загоны на работу — любимое дело. — Что будешь: чипсы или попкорн? — спросил мой спутник, когда мы уже стояли в буфете возле кассы. — Ничего не буду. Я не люблю кушать в кино. Это жутко отвлекает. Парнишка улыбается и тянет меня за руку в сторону нашего зала, выволакивая из небольшой очереди. За спиной слышится благодарное: «О-о-о-о!», от чего я кротко улыбаюсь. — Последний ряд? — смотрю в билет и округляю глаза от наглости этого парня. — Ну да. — как ни в чем не бывало отзывается Святослав. — Там акустика лучше и колени в кресло не упираются. — заливаюсь краской от собственных мыслей, ругая свою фантазию и умение заводиться на пустом месте. Мы заходим в полупустой зал последними, быстро поднимаемся наверх и рассаживаемся. Светловолосый прав, на последнем ряду действительно очень просторно, а еще рядом чавкающих нет, я больше скажу — на последнем кроме нас вообще никого нет. Еще бы! Фильм старый. Его видели если не все, то большинство точно. А в кино на него ходят лишь большие любители засматривать качественные фильмы до дыр. Только не рассчитывала я, что сегодняшний сеанс обернется кошмаром. Святослав то и дело пытался прижаться своим плечом к моему, коснуться рукой, случайно задеть ногой, наклониться и случайно задеть коленку, но после неудачных попыток вдруг закинул руку мне за спину, якобы протянул ее вдоль спинки моего кресла, только я чувствовала, чувствовала его легкие прикосновения, поглаживания, чувствовала, как он робко трепал мои волосы, собранные в хвост, чувствовала все это и считала секунды до конца сеанса, делая вид, что ничего не замечаю. — Спасибо тебе большое, что согласилась. Я… Я правда не думал, что ты дашь согласие. — распинался он уже возле подъезда с улыбкой чеширского кота. — Да ладно, это тебе спасибо. — отмахнулась вновь. — Спокойной ночи. — натянутая улыбка в сопровождении с мягким сладким голосочком. От самой себя противно, ей богу! — Спокойной ночи. — светловолосый хотел уже было распахнуть руки для объятий, но я вовремя заскочила в подъезд. Еще чего!