По разные стороны баррикад

ГЛАВА 10 ОН ВСЕ ЕЩЕ ЖДЕТ ТЕБЯ... ***

Сегодня я проснулась от жуткого кошмара. Мне снился ты в объятиях незнакомки. Вы вместе гуляли в парке, бегали друг за другом, пытаясь поймать, а когда ты ее ловил, то крепко-крепко прижимал к себе и по-детски целовал в носик. Потом в лоб. В щеки. В подбородок. Затем следовал трепетный поцелуй в нежно-розовые губы. Она заливалась смехом и ласково называла тебя, иногда трепала за волосы, на что ты широко улыбался, и лицо твое делалось счастливым. Я была очевидцем вашего с ней счастья. Хуже всего видеть, как любимый человек любит не тебя и радуется не тебе. Обнимает не тебя. Целует не тебя. Думает не о тебе. Сердце которого бешено клокочет не потому, что ты сегодня особенная, а потому, что та, другая, забавно морщит носик от теплого ветра. Я наблюдала за вами, а внутри меня рушился целый мир, и я чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Это ужасно больно. Это невыносимо. Часы показывали пять двадцать утра. Уснуть после такой встряски точно больше не получится, поэтому я поплелась на кухню, чтобы смочить пересохшее от кошмара горло водой. Ник еще спал. И это было мне на руку, ведь пересекаться с ним очень не хотелось. Как странно устроен мир: еще буквально вчера я искала встречи с ним, чтобы лишний раз увидеть, почувствовать, а уже сегодня он мне неприятен, а встреча с ним — самая настоящая катастрофа. Наливаю полный стакан холодной воды и подхожу к большому окну в кухне. Отсюда открывается прекрасный вид на небольшой парк с маленьким прудиком. Я еще ни разу в нем не гуляла, только лишь наблюдала со стороны, визуально изучала и влюблялась в его ландшафт. Чистый, спокойный, очень атмосферный. Мы с Никитой мечтали о доме с видом на такой парк. Часто бредили в мыслях, что когда-нибудь, когда мы сможем наконец-то жить вместе, мы обязательно будем жить рядом с зеленым парком, куда днем сможем выбираться на мини-пикник с прохладным чаем с лимоном и парочкой бутербродов, а по вечерам сможем гулять, держась за руки, и наслаждаться мгновением. Но все мечты разлетелись на мелкие осколки, которые вряд ли кому-то из нас под силу собрать в одну общую картинку светлого прошлого — мелкие недочеты и трещины будут выдавать настоящее с потрохами и отравлять будущее, наше несуществующее будущее. В шесть проснулся Никита. Он, шаркая по полу домашними тапочками, не спеша зашел в ванную, на пару мгновений задерживаясь возле кухни и всматриваясь в мою спину. Я чувствовала его взгляд. Холодный, острый, осуждающий. Он снова проснулся в плохом расположении духа. Возможно, в его плохом настроении была и моя вина, только признать я это не могу. Послышался шум воды. Я все еще стояла возле окна, не в силах пошевелиться. Да и зачем? На работу только вечером, а вторую пару отменили. Мне некуда и не за чем спешить.

***

В первой половине дня телефон разрывался от звонков Святослава. Я поставила его на беззвучный, чтобы парень не докучал своими звонками и глупыми предложениями куда-нибудь сходить. Каждая встреча с ним — пытка. Я не умею переступать через себя и выдавливать эмоции, из меня никудышная актриса вышла бы, только со Святом все иначе. Фальшь бьет фонтаном. Я притворяюсь так умело, что самой удивительно, а еще — противно. Не умела и не хочу учиться пользоваться людьми, как приспособлением к достижению своих целей. Меня воспитывали не так. Мама всегда говорила, что пользоваться людьми ради своего блага — плохо, потому что они — не мусорные пакеты, у каждого есть свои чувства. Я не хочу, чтобы Святослав был мусорным пакетом моей несостоявшейся личной жизни, и именно поэтому решила игнорировать его звонки. Он хороший. Он заслуживает большего. Не хочу ломать его жизнь своей неумелой игрой в чувства. После двух меня осенило. Не хочу сидеть в четырех стенах. Надоело! Они давят. Сжимают в тиски. Потолок непроизвольно сдавливает черепную коробку. Все тело болит и стонет от желания выйти. Выйти на улицу в тот самый парк с прудом и скамеечками и забыться на мгновение. Отпустить ситуацию и выдохнуть. Выдохнуть весь этот груз, что неожиданно лег на плечи. Я надела свой самый лучший сарафан. Желтый, в белый мелкий горошек. Сандалии на плоской подошве. Расплела волосы и вылетела ураганом из комнаты. Настолько сильно хотелось покинуть эту квартиру. В коридоре наткнулась на Ника. Налетела на него и едва не сбила с ног, сама-то чуть не убилась. Он нахмурился, схватил за предплечья, чтобы удержать меня и не позволить столкнуться с полом. Меня его прикосновение током ударило! Оно такое… Такое забытое. Мимолетное. Липкое. Я быстро ретировалась на улицу. Душно мне с ним. Душно очень. Смотрю на его красивые черты лица, а перед глазами утренний кошмар. Не могу. Не могу просто так выбросить из головы. Это слишком сложная задачка. В парке было немноголюдно. Семейная пара с тремя малышами, скорее всего погодками, которые то и дело норовили залезть в пруд и поймать хотя бы одну уточку, пожилой мужчина со свежей газетой в руках и девочка-подросток, выгуливающая своего пса на поводке. Я разбавила их компанию. Пришла одна. Без газеты, без мужа и без собаки. Сама с собой. Они не обратили на меня никакого внимания, каждый был занят своим делом. Я тяжело вздохнула, все еще ощущая теплые пальцы Ника на своих предплечьях, и откинулась на спинку скамейки. И снова убежала от проблемы. А могла ведь остаться дома и обо всем поговорить с Никитой. Но стал бы он разговаривать со мной? Смешной вопрос, конечно же нет! Фыркнул, посмеялся и скрылся бы за дверью комнаты. Да и я не смогла бы вот так вот в лоб задать вопрос, который давит с небывалой силой, буквально уничтожая меня. Для вопросов в лоб я слишком трусливая, робкая. Нет во мне той решимости, которой так порой не хватает.

***

— Как ты думаешь, у этого красавчика кто-нибудь есть? — закусив нижнюю губу, спросила меня Кристина, взглядом проделывая дыру в начальнике. Я мимолетно взглянула на сосредоточенного Никиту, решающего какие-то важные вопросы с Толей, затем перевела взгляд на раскрасневшуюся напарницу и пожала плечами. Я и сама хотела бы знать, есть сейчас кто-то у Киоссе… — Сонечка, подойдите! — его губы отчеканили мое имя с небывалой строгостью, что я даже дернулась. Разгладила складки на блузке и неуверенно направилась к столику. Толик улыбался искренне, как мог улыбаться только он. Сколько его знаю, он всегда светится от счастья, даже в самые хмурые дни своей жизни. Он улыбался даже тогда, когда его уволили с работы, которую он так сильно любил. Не отчаялся и открыл свое агентство, говорил, что чувствовал, что ему уже давно пора в свободное плавание. — Соня, привет. — Толя пожал мою ладонь, которая лениво свисала вдоль туловища, и от его прикосновения я вдруг оживилась, а на губах образовалась теплая настоящая улыбка. — Нашему, — начал Ник, а после запнулся, покраснел и, прочистив горло, продолжил, — моему другу нужна помощь в организации корпоратива для его подчиненных. — А причем тут я? — мои брови взлетели вверх, я едва не выронила поднос из рук. —  Света — отличный… — не успела закончить свою речь, как Киоссе перебил меня. — Мой друг хочет, чтобы именно ты помогла в организации банкета. Желание клиента — закон. — он сдержанно улыбнулся, давая понять, что выбора у меня особо и нет. — Я оставлю вас, чтобы вы могли обсудить все детали и сойтись на общем решении, а после жду Вас, Соня, в своем кабинете. Он удалился. Вальяжно прошелся между столов и также вальяжно поднялся наверх, ни разу не обернувшись назад. Я безнадежно выдохнула и кивнула Толе, давая понять, что готова услышать все его пожелания по поводу банкета, в организации которого совершенно ничего не смыслила. Друг начал свой рассказ про новый офис, про своих подчиненных, рассказал о предпочтении каждого, расписал, у кого и на что аллергия, перечислил список продуктов, которых на столе ни в коем случае стоять не должно. Поделился своими мыслями по поводу обстановки и даже изобразил их на бумаге. Рисовал он очень хорошо, впрочем, как и выполнял свою работу. — Никита так изменился после развода. — Толик откинулся на спинку дивана и обеспокоенно кивнул в сторону лестницы. — Что между вами стряслось? Его действительно волновали наши отношения. Он волновался. Это было видно невооруженным взглядом. Толик очень искренний и открытый. Он не привык скрывать эмоции за маской лицемера. Именно за это я любила его, как самого верного друга, возможно, даже брата по духу. — Я честно не знаю. Он разлюбил меня. Пожалуй, вот и ответ на все вопросы. — Никогда не поверю в эту несусветную чушь. Он слишком сильно любил тебя, чтобы вот так просто разлюбить. Такие чувства надолго связывают человека. — Вот именно, что любил… — в глазах защипало от боли. — Толя, прости, пожалуйста, но я сейчас не готова к этому разговору. Слишком много всего навалилось за последнее время, мне нужно разобраться во всем… — парень понимающе кивнул и сжал в своих массивных ладонях мои, я благодарно улыбнулась. — Он все еще ждет тебя… Разговор с Толиком разжег внутри огонь, сжигающий меня заживо. Его последние слова никак не давали покоя. Они имели двойную подоплеку. Я чувствовала это, но никак не могла поверить в истинность этих слов. Никите слишком омерзительно мое общество, чтобы он ждал меня вновь, как ждут свою любовь на перроне, провожая любимого человека в далекий путь. Он очень холодный и грубый, такие никого не любят и не ждут. Я постучала в дверь и сразу же зашла внутрь. В нос ударил приятный парфюм парня, и я едва устояла на ногах от этого запаха. Ник сидел за столом и копался в бумажках, а когда заметил мое присутствие, жестом указал на диван и сам поднялся на ноги, занимая место рядом со мной. — Мы обсудили все мелкие детали праздника и даже успели составить меню, вот тут список. — я протянула бывшему мужу листочки со своими каракулями, а он мимолетно улыбнулся. — По поводу оформления еще есть неточности, но Толя… Кхм… Анатолий Васильевич обещал к пятнице дать окончательный ответ, и мы сможем приступать к подготовке. — слова летели, будто из пушки, и Никита не успевал за мной, но старался ничего не пропустить и вникнуть в суть дела. — Я рад, что все удачно складывается. Он развалился на диване, подложив руки под голову и устало прикрыв глаза. Его что-то волновало, только он тщательно пытался замаскировать свое беспокойство под маской усталого, но довольного работой своих подчиненных начальника. Я знала его, как облупленного. — Ник, что у тебя случилось? Не могла я сдержаться. Я чувствовала, что ему нужна помощь. Возможно, не моя, но чья-нибудь точно. В одиночку с проблемами справляться в разы труднее. Он понимал это. Я по глазам видела, что понимал, но принять помощь — все равно что сдаться. А он не из таких. Кровью плевать станет, но не отступит. Не сдастся. Не опустит руки. — Соня, — не разлепляя глаз, ответил брюнет, — через восемь минут твоя смена закончится, тебе пора собираться домой. — Я всего лишь хочу помочь. — настырность — семейное. — Я не нуждаюсь в помощи, особенно в твоей. Иди, ты свободна.