По разные стороны баррикад

ГЛАВА 11 МИНУС ОДИН УХАЖЕР ***

Я с детства любила затяжные поездки на машине в дождливую погоду. Папа всегда включал в салоне какую-нибудь джазовую композицию, и все тело пробивал импульс. Плечи танцевали, локти танцевали, голова танцевала, колени танцевали, — все танцевало тогда. И мы подпевали. Громко-громко, чтобы соседние машины могли слышать нас. Это были самые лучшие моменты моего детства. С возрастом любовь к поездкам не поменялась, только музыку я слушала в наушниках и далеко не джазовую. Тело мое больше не трогал импульс, оно оставалось статичным. Я больше думала, вникала в текст, ныряла с головой в этот поток слов, сплетенных между собой рифмами. Эти слова всегда били в самое больное и уязвимое место. Пожалуй, добивать себя грустными песнями просто вошло в привычку. — Так, подруга, я везу тебя на пикник, чтобы ты не кисла, а ты что? На твое лицо без слез не взглянешь. — переключая мою любимую песню, ругалась Юлька. — Девочка моя, послушай! Никита — первый, но не последний мужчина в твоей жизни. Не стоит так убиваться по человеку, который добровольно оставил тебя одну. — она положила свою ладонь поверх моей, чтобы мне не было так тоскливо. — Пока все не разрешится, мне не станет легче. Я не люблю загадки, но сейчас их в моей жизни столько, что одной мне не справиться. Блондинка понимающе кивнула, вернув руку на руль. — Я рядом, малышка. Вместе мы справимся с любыми трудностями. Из колонок доносилась летняя композиция. Юля пританцовывала и подпевала, улыбалась широко, как только умела это делать. Девушка-лето. Она такая же яркая, теплая и желанная, очень энергичная, всегда готова к чему-то новому, интересному. Зажигалка. Вспыльчивая, но справедливая. Мы решили выбраться за город, чтобы на пару часов забыть о городской суете и выдохнуть пыльный воздух вместе с проблемами, которых в последнее время навалилось слишком много. За окном зеленой лентой мигали деревья, мимо нас пролетали машины. Юля рассказывала о своих планах на лето. Они с Вовой наконец-то решили, куда поедут отдыхать. Я была рада за подругу. Очень рада. — Ты выглядишь очень усталой. Совсем не спишь, что ли? — Юля расстелила покрывало-плед, бросила в угол парочку маленьких цветных подушек, затем вернулась в машину за корзинкой для пикника и стала по очереди доставать оттуда фрукты и прочие вкусности. — Не могу уснуть долго. Мне очень неспокойно на душе, а еще противно от себя. Я обманываю очень хорошего человека, даю ему ложную надежду и улыбаюсь в лицо, когда на самом деле хочется развернуться и уйти. Никогда бы не подумала, что вообще смогу так поступить с человеком… Подруга откручивает крышку у продолговатой бутылочки с охлажденной лимонной водой и разливает жидкость в пластиковые стаканчики, потому что мы забыли взять наши походные милые кружечки с жирафами. В глазах ее отражается голубое небо и пушистые облака. Я на секунду зависаю, всматриваясь в зрачки. — Просто ты очень светлая и добрая. Никита еще не успел испортить тебя, как сделал это с собой. — она кусает клубнику и откидывается на спину, подкладывая под голову мягкую подушку. — А этот Свят… Если он тебе настолько не нравится, скажи ему об этом и перестань уже терзать себя. В конце концов, ты ведь не виновата, что он втрескался в тебя! — Если я избавлюсь от Святослава, то никогда не смогу понять, что по-настоящему испытывает ко мне Ник. — Ну и ну! Ты уже совсем со своим Киоссе рехнулась! Когда это наличие постороннего человека давало гарантию на чувства другого? — блондинка морщится и закрывает глаза, подставляя красивое лицо солнышку. Она права! Свят не сможет помочь разобраться в чувствах бывшего мужа, разве что только усугубить ситуацию. Я не хочу, чтобы светловолосый думал, что между нами может случиться магия. Не может. Мы с ним с разных полюсов. И сколько бы не говорили, что противоположности притягиваются, я все равно буду уверенно знать, что нет! Притягиваются люди с общими проблемами, общими взглядами, общими именами, кстати, тоже притягиваются. Строить отношения с противоположным тебе мужчиной, все равно, что понять чужака. Бессмысленно, долго. Это не даст плодов. Разве что разочарование в друг друге и вообще во всех сразу. — Представляешь, словила себя на мысли, что не смогу съехать от Никиты. — усмехаюсь, а Юля удивленно всматривается в мое лицо, молча ожидая продолжения. — Он мне до жути противен, его присутствие рядом очень угнетает, но я не смогу не видеть его совсем. Не смогу хотя бы косвенно не знать, как у него дела и чем он занимается в свободное время. Скоро будет месяц, как мы живем вместе, и я боюсь, что он съедет, что он опять от меня уйдет. — Тебе нужно отпустить его, Сонь. Просто хотя бы потому, что любишь…

***

Свидание со Святославом было назначено на шесть. Парень удивился, когда услышал мой голос и предложение встретиться, ведь я несколько дней игнорировала его звонки. Он согласился, и я принялась ждать его возле дома на детской площадке. Было очень неспокойно от ожидания. Я боялась, что не смогу сказать правду и опять включу актрису, начну подыгрывать светловолосому и строить из себя влюбленную дурочку. Этого не произошло. Когда светловолосый потянулся, чтобы чмокнуть меня в щечку, я преградила путь рукой и отрицательно помотала головой, давая понять, что подобные действия — запрещены. Он удивленно вскинул брови. Растерялся. Сунул руки в карманы черных зауженных брюк и огляделся по сторонам. — Куда пойдем? — неуверенно спросил Свят, все еще не понимая, как ему вести себя со мной. — Никуда. Святослав, я хотела поговорить. — он кивнул и присел на разноцветную лавку, я разместилась рядом, совершенно не зная, с чего начать разговор. — Ты очень светлый, очень добрый, но ты мне не нравишься. У нас бы получилось, наверное, больше дружить, чем что-то большее. Прости, пожалуйста. Выпалила все, как на духу, и ушла. Быстро-быстро, чтобы остановить не успел. Я не была готова увидеть разочарование на его лице или боль, которая искривила бы его природную красоту. Не хотела увидеть, как красивые серо-голубые глаза наполняются горечью. И поэтому ушла. Быстро забежала в подъезд. Отдышалась. Привела себя в порядок и на лифте поднялась в квартиру. Дома пахло мускатом и кокосом. Никита жарил мясо, предварительно замоченное в вине. Он был тем еще кулинаром. Его умению управляться с едой и делать из нее что-то богоподобное позавидовала любая хозяйка бы. Я любила его стряпню, наверное, именно поэтому никогда не возникало мысли научиться готовить самой. Я не задумывалась, что женщина должна кормить своего мужчину, почему-то думала, что традиционный расклад семьи — не о нас с Ником. Видимо, ошибалась… Я была никудышной женой. Готовила отвратительно, убиралась лишь по выходным, а ни как требовал этого парень, в магазинах вместо привычных полезных продуктов набирала целые пакеты сладостей и вредной еды. Я понимаю, каким ребенком была, и почему Никите стало со мной неинтересно, скучно, сложно. Он повзрослел, ему требовалась такая же взрослая и ответственная женщина рядом. Я не подходила на эту роль. — Я одолжил у тебя сметану, ты не против? Сегодня вечером откуплю новую. — помешивая мясо в сковороде, как-то весело пролепетал брюнет, готовка поднимала ему настроение. — Да не стоит. Я даже не знаю, зачем купила ее. Брюнет рассмеялся, отложил лопатку в сторону и накрыл сковороду крышкой, оборачиваясь ко мне лицом. Сегодня он был в хорошем расположении духа и даже не прогонял меня вон. Это настораживало и в тоже время успокаивало. Я устала чувствовать себя с Ником как на пороховой бочке и гадать, когда же он взорвется и заденет меня за живое. — Ты так и не научилась ходить за покупками. — по-доброму уколол парень и достал из холодильника два глазированных сырка с вареной сгущенкой. — Держи. — один из них он протянул мне, другой стал разворачивать сам. Я не стала отнекиваться, приняла сладость и с довольной мордашкой избавляла сырок от блестящей и шуршащей обертки. Осколки шоколада посыпались на стол, и я запищала, не желая прощаться с ними. Ник хохотал и жадно кусал сладость, так жадно, что я едва не захлебнулась слюной. Какой же он все-таки красивый. Эти губы. Нос. Глубокие глаза. Брови. Широкий и гладкий лоб. А шея! Ох уж эта шея с выступающими венами и жилками. Она сводит меня с ума. Я уже даже забыла про сырок, который начал таять в моих руках. — Соня, потекло! — я залилась краской от разыгравшейся фантазии и плохо расслышанной фразы, опомнилась, когда влажная салфетка коснулась моих пальчиков и залезла между ними. — Растяпа. — протянул брюнет, когда я откусила сырок, все еще находясь в каком-то трансе. Затем ему позвонили. Он умчался в свою комнату, чтобы я не слышала разговора. Очевидно, звонила какая-нибудь красивая девица, возможно, даже та самая, на которую он смог променять меня. И вдруг сделалось так паршиво и аппетит пропал, и настроение. Сырок стал резко невкусным, противно-липким. Я выбросила его в мусорное ведро, вспомнила Свята и взывала от собственной глупости. Почему мне не могут нравиться хорошие мальчики? Киоссе не было минут десять или даже пятнадцать. Ему точно звонила девушка. С друзьями так долго по телефону не беседуют. Да и о чем? Это девчонки могут часами обсуждать по телефону одну новость, у парней все просто и лаконично, в этом мы и отличаемся. Наверное, он договаривался с ней о встрече, она описывала свой новый откровенный наряд, который точно придется по вкусу Нику. От собственных мыслей стало невыносимо больно. Я ушла в комнату и разревелась, тихо-тихо, чтоб не услышал. Только Никита весь вечер провел дома за просмотром телевизора. Вот это я, конечно, дура…