По разные стороны баррикад

ГЛАВА 15 ПЛЕН ***

Мы часто ездили с родителями на дачу, в небольшой поселок с зелеными деревьями и маленькой речкой. Там всегда был чистый воздух, смешные местные ребята и яблоня. Весной, когда дерево цвело, я чувствовала себя по-особенному прекрасно, будто в его цветении — моя сила. Папа часто говорил, что я такая же нежная и трепетная, как яблоневый цветок, а я смущалась и верила. Всегда думала, что есть внутри меня что-то особенное, что-то поистине прекрасное, таинственное, магическое, а когда подросла, вдруг осознала, что это лишь навеянные родителями мысли. Они любили меня, дарили тепло и нежность, а я наивно полагала зачем-то, что все способны так любить. Нет. Не способны. Вернее, способны, только далеко не все. В голове вдруг всплыл образ Никиты. Того взбалмошного Никиты, который на перемене, как оголтелый, несся на улицу, чтобы сорвать цветущий яблоневый цветок и подарить его мне до того, как начнется урок. Он засовывал цветок за ушко, цепляя прядку волос, тепло улыбался, терся носом о мою покрасневшую от смущения щеку и говорил, что я красивая, что сильно-сильно любит и ни за что не предаст.

***

Сильные удары по щекам привели меня в чувства. Дернулась от испуга и распахнула веки, сталкиваясь с темнотой. Голова гудела и кружилась, видимо сильно я ударилась об асфальт, что-то холодное упиралось в спину, а руки ужасно затекли, я хотела размять кисти, но они были обхвачены шпагатом за спиной. — А тебя родители разве не учили, что садиться в машину к чужим дяденькам небезопасно? — скрипучий насмешливый голос нарушил гробовую тишину, я вздрогнула от испуга и поджала колени к себе, совершенно ничего не соображая. — Как я тебя, несильно приложил, а? — незнакомец присел на корточки возле меня и провел указательным пальцем по волосам. Я видела только его блестящие в темноте глаза и белоснежные зубы, когда он ухмылялся и скалился надо мной. Его забавлял мой страх, он чувствовал превосходство, чувствовал силу, и это делало его уверенным. От незнакомца пахло дорогим табаком, а еще он пользовался такой же туалетной водой, как и мой отец, и от этого меня передернуло. — Ну же, малышка, не бойся. — он вновь провел по волосам рукой и тихо рассмеялся. — Злой дядя не тронет тебя, если твой дружок согласится на сделку, ну, а если он по-прежнему будет упрямиться, я сначала отрежу тебе ухо. — он медленно приблизился к лицу, я ощущала его горячее дыхание на своей шее и изо всех сил пыталась не заскулить от страха, кусая губы и надеясь, что все это — лишь страшный сон; незнакомец облизал мое ухо и звонко противно рассмеялся, а внутри у меня все сжалось. — Эй, заканчивай! — в темной комнате появился третий. — Девчонка нужна нам живой. Пока живой. — он шумно шлепнул губами и включил свет. Закоптившаяся люстра тускло освещала небольшое помещение, скорее, оно принадлежало какой-то заброшенной конторе. По центру комнаты стоял старый железный стол, за который уместился нововошедший. Он чиркнул спичку и поднес ее к сигарете. Тут же комната заполнилась неприятным запахом никотина, от которого меня выворачивало наизнанку. Похитители были в черных масках, поэтому их лиц я видеть не смела. Первый, что по-прежнему сидел возле меня на корточках, был худощав и длинен, он ссутулился и нервно дергал плечами, второй плотного телосложения, небольшого роста, скорее всего, был на пару сантиметров выше меня, постоянно отвлекался на телефон и курил, очевидно, нервничал. Я сидела в углу, привязанная к металлическому штырю, торчащему из пола, именно он упирался в спину, и молчала. Я боялась произнести хотя бы слово. Кто знал вообще, что на уме у этих двух? — Этот ублюдок не отвечает. — зло процедил второй, нервно сжимая в зубах сигарету. — Он думает, я шутки с ним шутить буду? — Давай девчонку завалим, может тогда одумается? — Нет! Эта курица нужна нам живой, если мы убьем ее, то потеряем влияние на этого ублюдка Киоссе! — я ахнула от неожиданности, округлив глаза, что эти двое вопросительно и даже с издевкой уставились на меня. — Что, девочка, думала, твой мудак сможет нас обвести вокруг пальца, думала, что мы не узнаем, что вы вместе живете? — он рассмеялся так громко, что изо рта полетели слюни, я скривилась от неприязни. — Нет, а вообще хитро придумано. Развелись и типа не вместе, а он еще и официанткой тебя устроил, ну чтобы точно никаких подозрений не возникло, чтобы мы точно не нашли тебя. — Что вы хотите от Ника? — голос дрогнул, а эти двое ухмыльнулись, переглянулись и расхохотались. — Твой дружок отказал нам в приятной услуге, а потом отказался платить неустойку за свой отказ. Ничего личного, малышка, просто ты под руку попалась. — он потушил окурок ногой, зыркнул на прощание на меня с особой ненавистью и скрылся аа скрипучей металлической дверью.

***

Моя бабушка жила в Новороссийске, мы старались ездить к ней каждое лето, но родители много работали, а отпускать меня одну они то ли боялись, то ли просто не хотели, но тем не менее каникулы у бабули были самыми запоминающимися. Она жила в частном секторе на окраине города в собственном доме, ухаживала за вишневым садом, а на окне выращивала лимоны, маленькие и сладкие, что яблочки. Она всегда пахла по-особенному, не то лимоном, не то вишней, не то мятой. Я любила прижиматься к ней крепко-крепко и вдыхать ее аромат. Позже поняла, что она пахла домашним уютом. Мы каждое утро завтракали в беседке, исполняли акапельно народные песни, а потом устраивали прогулку на велосипедах до речки. Я любила ездить к бабуле. Я чувствовала себя счастливой рядом с ней, я чувствовала себя ребенком рядом с ней. — Твой отец за завтраком упомянул некого Никиту? Воздыхатель или уже кавалер? — в одну из таких прогулок вдруг поинтересовалась она, улыбаясь, словно хитрая лисичка. Я залилась краской и растерялась, а потом выпалила все, как на духу. Бабушка внимательно слушала, кивала головой и заливисто хохотала, по-доброму упрекая в девчачьей дурости. Она была такой загадочной всегда, всегда говорила какими-то загадками, что, конечно же, мне не нравилось, но без этих загадок я не представляла бабушку совсем, будто они — часть ее. Она была худощавой, высокой, немного смуглой. На лице веснушки, острый длинный нос, широкий лоб, крупные светло-зеленые глаза с белесыми ресничками и светлыми бровями. Ее короткие кудрявые волосы торчали из-за острых маленьких ушей. Она была похожа на фею. Жизнерадостная, активная, жаждущая приключений. — Девочка моя, никогда не позволяй мужчинам манипулировать тобой. Любовь — соревнования, в которых женщина — наблюдатель с трибун, смотрящая, как мужчина борется сам с собой. — говорила она. — Если вдруг настанет момент, когда парень, в которого ты будешь влюблена, а такой момент обязательно настанет, вдруг отвергнет тебя, ни в коем случае не бегай за ним. Мужчины не любят убегать, мужчины любят бегать. Тогда ее слова были ребусом, сейчас — истиной. Мудрая бабуля оказалась предсказательницей, будто заранее знала, что наша любовь с Никитой обязательно сведется к нулю. Его любовь, конечно же его…

***

Скрипнула дверь. Через порог перешагнул второй похититель и шумно уселся на стул, включив перед этим свет. Он был без маски, и я четко смогла разглядеть его лицо. Круглое, с маленькими глазками, густыми лохматыми бровями, с широким кривым носом и звериным оскалом на губах. Я вздрогнула, когда он взглянул на меня. Означает ли его открытое появление, что в конце меня убьют, или он пришел покаяться? Я склоняюсь больше к первому варианту. В фильмах жертв в таких случаях всегда убивали, кому нужны живые свидетели? — Твой сопляк хочет убедиться, что с тобой все в порядке. Сейчас я ему позвоню, а ты подашь голос, поняла? — я кивнула. — Вот и умница. Толстыми грязными пальцами он набрал номер Ника и облизал губы. По озорному взгляду было понятно, что эта игра его забавляла. Он чувствовал преимущество, чувствовал силу и чувствовал мой страх, что делало его еще более уверенным в себе. — Девчонка пока жива, Никита Кисосе, — он специально перековеркал фамилию Ника, а после ухмыльнулся, раздражение Никиты подпитывало его энергией, — но счет идет на минуты, помнишь? Еще три дня и она забудет, что такое дышать, если ты, конечно, не выполнишь свое обещание. — он звонко расхохотался, а я сжалась от страха. Знать дату своей возможной смерти крайне непривычно и очень страшно. Никита что-то завопил в трубку, но я не смогла разобрать ни слова, поняла только, что его злость очень веселила похитителя. — Соня? — вдруг его голос сделался противно-приторным. — Сидит возле меня. Знаешь, она такая сладенькая. — он облизался и вновь звонко расхохотался, а внутри у меня все сжалось от его смеха и слов, я почувствовала, как сжалось сердце, а потом пропустило удар, еще удар и еще удар. — Сонечка, подай голос. — он в пару шагов преодолел расстояние между нами и уже сидел на корточках, держа телефон возле моих губ. Я слышала взволнованный голос Никиты, слышала, как он звал меня, как задавал вопросы, но ничего не могла сказать, а когда заметила озлобленный взгляд преступника, сглотнула ком и смогла выдавить из себя: — Я с-слышу т-тебя… Ник вдруг резко замолчал, удивленный похититель даже подумал, что он отключился, но проверив, так ли это, хмыкнул. — Что такое, Кисосе, жизнь твоей девчонки тебе уже не так важна? — Я хочу убедиться лично, что с Соней все в полном порядке. — твердый голос парня раздался из динамика. Преступник поменялся в лице. — У тебя есть три дня, иначе будешь собирать свою сучку по кускам! — злобно прокричал он и сбросил вызов.