По разные стороны баррикад

ГЛАВА 22 КАЖЕТСЯ, ЭТО КОНЕЦ! ***

Артем оказался приятным человеком. Он очень много и незатейливо шутил, в общении был чрезвычайно прост, не притворялся и прямо говорил, что думал. Он, наконец, высказал недовольства на мой счет и обвинил меня в чрезмерной капризности, дал понять, что деваться мне некуда, что так или иначе придется смириться с нынешним положением, а потому я расслабилась и приняла условия. Мы часто проводили время на свежем воздухе. Играли в настольный теннис или бадминтон, вечерами пили чай в беседке. Тема отличный повар, а какие у него получаются вкусные блинчики, ммм. Загляденье! Мне вообще везет на мужчин-поваров, кажется, только такие меня и окружают. Но это даже к лучшему, иначе бы действительно умерла с голоду! Ну или научилась быстрее готовить сама. А еще Артем играл на гитаре и пел. Однажды мы уже по сложившейся за пару дней традиции пили ароматный черный чай в беседке, и парень вдруг встрепенулся и умчался в дом, оставляя меня растерянную совсем одну, потом вернулся довольный с гитарой в руках. Он умело перебирал струны, даже не волновался, когда играл, пел неизвестную мне песню и улыбался, разглядывая звезды на небе. И в такой обстановке я вдруг снова почувствовала себя живой. Обнуленной. Как будто все проблемы сошли на нет. Я так была благодарна Теме за его гостеприимство и доброту душевную. Он мне еще в тот день кулон подарил, просил не снимать его, сказал, что это оберег. А Никита очень редко появлялся в доме. Он не хотел светить место укрытия, боялся, что эти верзилы вычислят его, поэтому на даче за прошедшую неделю появился всего два раза, да и то приехал ни свет ни заря, просто хотел убедиться, что со мной и Темой ничего не случилось, похвастался, что ему удалось отправить родителей и Алиску на отдых подальше от всех этих бандитских разборок. Вот и сегодня он приехал на рассвете, привез ароматных булочек и немного хорошего настроения. Кажется, дела у него идут в гору, нет на лице той угрюмой и усталой маски, с какой он приезжал совсем недавно. Я обрадовалась, что жизнь потихоньку налаживается и что очень скоро я смогу увидеть родителей и друзей и вновь начать полноценную жизнь без скитаний и страха. — Как долго еще я пробуду здесь? — спросила я Ника, когда мы остались наедине, Артем ушел заваривать чай. — Потерпи еще пару дней, я обещаю, что еще совсем чуть-чуть, и ты сможешь вернуться в город. — он улыбнулся, впервые за все это время на его лице появилась улыбка, поэтому я тоже не смогла сдержаться и ответила тем же. — Можно вопрос? — вдруг отозвался он, и я кивнула, совершенно ни о чем не подозревая. — Ты простила меня? — он накрыл своей рукой мою, ожидая положительного ответа, а я… А что я? Я не знала, что и сказать. С одной стороны мне безумно хотелось броситься на шею, забыть обо всем этом кошмаре и начать все с чистого листа, а с другой — совершенно не понимала, как мы можем существовать вместе. В голове по-прежнему звучали его слова, сказанные в тот роковой день. Я не могла их забыть, слишком глубоко въелись в память. — Никита, мне нужно время… — убрала свою руку, пряча ее под стол. — Я понимаю. — он шумно вздохнул. — Мы можем выбраться в город? — перевела тему, Ник насупился. — У мамы совсем скоро день рождения, а с этими проблемами, свалившимися так некстати, я совсем не успела подготовить подарок. — пояснила свою позицию в надежде на положительный ответ, но парень лишь отрицательно помотал головой, чем очень сильно меня расстроил. — Думаю, для нее самым главным подарком будет твоя целостность. — я нахмурилась на слова парня, чувствуя какую-то безысходность. — Ну хорошо. — сдался брюнет и тяжело вздохнул, я же взвизгнула, бросилась сначала обнимать его, а потом собираться.

***

Мы ехали по совершенно пустой трассе. Разговаривали на отвлеченные темы, старались не затрагивать больную тему, но все, как на зло, сводилось именно к ней, тогда мы на какое-то время замолкали, а после продолжали говорить. В этом разговоре не чувствовалось легкости, каждое слово давалось с трудом, каждая тема будто из пальца высосана, но тем не менее мы не молчали. Молчать было еще сложней, чем говорить. Тишина съедала. Разрывала. Уничтожала. Загоняла в угол и вселяла совершенно неоправданный страх. В этой самой тишине рождались странные ощущения, будто вот-вот что-то должно произойти. И произошло! Машина стала поворачивать, как из ниоткуда появилось три черных джипа, окруживших нас со всех сторон. Они поймали нас в плен, заблокировав входы и выходы. Ник громко выругался матом, стукнул по рулю и заблокировал двери. В его глазах читался страх. Он крепко сжимал руль и стискивал зубы до омерзительного скрежета, внимательно наблюдая за машинами. Из авто, что стояло позади нас, вышел босс в сопровождении своих верзил-недоумков, он вальяжной походкой направлялся к нам, скалясь при этом. От одной его улыбки становилось не по себе. — Тук-тук, попались. — он постучал согнутым пальцем в окно Ника и противно рассмеялся, держась за свое пузо, верзилы глухо простонали от смеха. — Вылезайте, сладкие, конечная. — отсмеявшись вдоволь, вдруг серьезно прогундосил он. — Спокойно, я рядом. — Никита сжал мою ладонь в своей, и я поняла, что с ним мне не так страшно встречаться с этими отморозками лицом к лицу. Мы продолжили сидеть в машине, игнорируя угрозы босса и его шестерок, а когда они скрылись из поля зрения, почему-то почувствовали вкус победы на губах, расслабляясь, только это было ложное чувство. Через пару секунд один из шайки стоял напротив нас, направляя в меня дуло пистолета, а другой стоял возле двери Ника, сладко приговаривая: — Если вы сейчас же не выйдите из машины, я пристрелю твою сучку! И вот тут пришел крах всему! Никита напоследок прикоснулся пересохшими губами к моему лбу и прошептал, что все будет хорошо, и чтобы я не боялась, а потом разблокировал двери, и мы медленно вышли из машины. Тут же, как коршуны, на нас налетели люди в черных костюмах. Кто-то схватил меня за руки, больно стягивая запястья, затем обмотал их плотной веревкой, второй подошел и заклеил рот скотчем. Ника тоже связали. Нас толкали к машине, угрожая. Один из верзил постоянно цеплял Никиту, тот не выдержал и огрызнулся, за что получил удар в солнечное сплетение. Я вздрогнула и тихо заскулила, брюнет прокашлялся и что-то прохрипел, затем выгнулся и сплюнул. — Кисосе, ну когда же ты уже уймешься? — устало отозвался босс. — А тебя мы недооценили, маленькая сучка. — и теперь все его внимание было обращено на меня. — Сейчас мы прокатимся с вами до одного очень интересного места, но для начала, — он кивнул головой одному из верзил, — мы завяжем вам глаза, так будет надежнее.

***

Нас привезли в какое-то заброшенное здание, что было совсем ожидаемо, покуда у этого здоровяка действительно фетиш на заброшки, долго вели по длинным коридорам, а когда скрипнула старая деревянная дверь, меня отшвырнули в стенку, так что я больно ударилась головой обо что-то бетонное, а после споткнулась о собственные ноги и свалилась на пол, еще раз ударившись головой. Послышался звонкий смех, эхом отлетающий от стены к стене и больно врезающийся в уши. — Как жаль, что сейчас нет никакого кирпича рядом. — противный звонкий гогот пробрал до мозга костей. Это был голос того самого охранника, которого я приложила кирпичом и из-под контроля которого мне удалось сбежать. Боже, он жив! Я не убийца, ведь он жив! Я была безумно рада этой новости, поскольку камень с души наконец-то упал. Вновь послышался скрип двери, затем провернулся пару раз ключ в замочной скважине, и отдаляющиеся шаги охранника дали понять, что меня заперли в одной из комнат совершенно одну. Никиту куда-то увели, и я даже не могла знать, куда. Я не могла даже понять, что с ним и жив ли он вообще. Страх и сомнения поселились в груди. Стала прислушиваться к каждому шороху, к каждому звуку в надежде расслышать хоть что-нибудь, но ничего кроме ударов собственного сердца я не слышала. И в такой обстановке прошло часа два. Я не находила себе места. Паниковала от того, что ничерта не вижу, и сколько бы я не пыталась стянуть эту чертову повязку с глаз, у меня ничего не получалось. Руки неприятно ныли от боли и сильной давки. Надо же, уже и забыла, что это такое. А ноги не решались переступать. Вдруг это какой-нибудь этаж, вдруг я нахожусь в наполовину разрушенной комнате, где неосторожный шаг может стать последним моим шагом? Звучало, конечно, бредово, но мне было очень страшно шагать в неизвестность, поэтому я сидела на холодном полу и считала минуты, когда кто-нибудь войдет в эту чертову дверь! И ведь вошел! Сам босс вошел. Поняла я это по тяжелым шагам и противному смеху. Он смеялся. Вновь. Над моей беспомощностью. Ликовал от собственной победы. И ему было совершенно плевать, что играл он нечестно. Такие люди не знают, что такое правила, и совершенно не умеют их соблюдать. — Мышка вновь угодила в мышеловку. — насмешливо звучал его противный голос. —  Глупая мышка. — он подошел вплотную, помог подняться на ноги, встряхнул и, когда мое обмякшее от страха тело чуть вновь не свалилось на пол, громко засмеялся. — Тебя хочет видеть один очень хороший человек. Думаю, ты будешь рада, когда увидишь его. Мы шли. Длинными коридорами. Переступая через груду мусора и старые развалины, шли долго и в полной тишине. Толстяк неаккуратно тащил меня за собой, грубо и рывками подгоняя меня. Шипел что-то себе под нос. Я не могла разобрать, где мы, куда меня ведут, отчаянно пыталась прислушиваться к малейшему шороху в надежде расслышать Ника, чтобы убедиться, что он все еще жив. — А вот и мы. — приторно пролепетал толстяк, так что я скривилась от его слов. Меня аккуратно подвели и усадили на что-то бетонное, развязали глаза. Я не осмелилась распахнуть ресницы, потому что боялась того, что ожидало меня в эту секунду, но услышав тяжелое дыхание, со свистом вырывающееся из груди и больше напоминающее скуление подбитого пса, я вдруг испуганно разлепила веки и едва не встретилась с полом, когда передо мной во всей своей красе стоял Влад в окровавленной рубашке, а ровно за ним находился избитый Никита. Тугие веревки, обмотанные на его запястьях, были закреплены на потолке, что позволяло держать парня в подвешенном состоянии. Он с окровавленным лицом, на котором практически не осталось и живого места, и полузакрытыми глазами смотрел куда-то вниз, тяжело дышал, но пытался не отключаться, пытался находиться в сознании, а когда услышал мой вздох, нашел в себе силы посмотреть на меня. — Я, конечно, не ожидал, что наша встреча будет такой, — нарушил тишину Влад, разминая руки, — но, Соня, ты же сама во всем виновата. — я ахнула от его наглости и безумства, совершенно отказываясь понимать, что за чертовщина здесь происходит. — Я думал, ты раньше поймешь, что Никита тебе не пара. Ну вы же почти расстались, зачем нужно было снова сходиться? — он вел себя, как обезумевший и хладнокровный убийца, глаза его были ледяными, безжизненными, лицо искривляла едкая ухмылка. Он пожал плечами, затем размял шейные позвонки и, не дожидаясь ответа, ударила Ника прямо в живот, тот закашлялся и скрючился от боли, я сильнее стиснула зубы, забывая про заклеенный рот. Влад тихо рассмеялся, примял свои волосы и преодолел расстояние между нами, садясь передо мной на корточки. — Милая Соня, я так долго ждал нашей встречи, — он нежно стал поглаживать мои колени, — я так долго готовился к нашему разговору. — рука медленно поднялась через все тело к лицу, Влад на мгновение задержал руку в волосах, затем тыльной стороной погладил скулу и медленно отлепил скотч. — Скажи, что рада меня видеть. — взмолился он. — Скажи! — Влад, ты сошел с ума. — только и могла сказать я, за что получила оплеуху. — Прости! — тут же встрепенулся он и стал прижиматься ко мне все ближе и ближе, целовать каждый участок моего тела, медленно подбираясь к лицу, но я воспротивилась, попросила не делать этого, и он послушал. Выпрямился, поправил рубашку, еще раз примял волосы и вернулся к Нику, разглядывая его окровавленное лицо. — Что она нашла в тебе, неудачник? Что? Ты ведь даже не заслуживаешь ее! И никогда не заслуживал! — и опять точный удар в живот. — Влад, пожалуйста, оставь Ника в покое, я очень тебя прошу. — сквозь страх и слезы умоляла я обезумевшего парня, но он как будто не слышал и продолжал бить Киоссе, причиняя ему все больше боли, а когда я сорвалась и громко закричала, не совладав с эмоциями, он остановился, обернулся и истерично начал смеяться. — Ты его защищаешь. Ты его любишь. — начал говорить он. — Ты всегда его любила. Но он не заслуживает твоей любви. И никогда не заслуживал. — передо мной стоял одержимый маньяк, а не тот Влад, которого я знала и уважала в школьные годы. — А Никита тебе не рассказывал, почему он начал с тобой встречаться? — вдруг его тон сделался издевательским, парень присел на пол, широко расставляя ноги и опираясь на колени руками. — Ты думаешь, от большой любви? Не-е-ет. Он проспорил. Нам с Вовой проспорил желание. И мы загадали этому неудачнику приударить за тем, кто первым войдет в класс. — ухмылялся он, а я не могла поверить его словам, они просто никак не хотели укладываться в голове. — Ну почему ей оказалась именно ты?! Соня! — он подскочил с места и за секунду оказался рядом. — Ей должна же была стать Настя, да, Никита? — он обернулся к бывшему другу и с издевкой в голосе задал вопрос, ответ на которой Киоссе просто не мог дать, исходя из своего положения. — Как ты был в нее влюблен, но как она тебя тогда отшила. Ты же на наше желание так быстро согласился, потому что надеялся, что она первая переступит порог класса, да, братишка? Но ей оказалась Соня. И как ты тогда плевался. Вы ведь были только друзьями. Ты не хотел портить вашу дружбу. Я слушала Влада и не могла понять, где он говорил правду, а где лгал. Не могла понять, что с ним случилось, когда мы упустили его из вида? Я хотела во всем разобраться, хотела, чтобы к разговору подключился еще и Ник, но он едва находил в себе силы дышать, тогда я выколачивала из головы весь этот бред и наотрез отказывалась верить Владу. — Я любил тебя, Соня. Ты должна была стать моей! А не его! Моей! Слышишь? — он вжал меня в себя и стал покрывать шею грязными поцелуями, игнорируя мои крики и протесты. Обезумевший, одержимый, он впивался губами в мою кожу и что-то шептал. Я вырывалась, извивалась, что змея, в его руках, но он все крепче и крепче сжимал тело в руках, не давая возможности вырваться. — От-от-отпусти ее… — тихо-тихо, из последних сил одними губами прошептал Ник, но этого хватило, чтобы Влад остановился и прекратил терзать мое тело своими губами. — А то что? Ты опять наваляешь мне? А, Киоссе? — он вновь усмехнулся, выпустил меня из своих цепких лап и подошел к Нику. — Я дал тебе шанс, Киоссе, дал шанс оставить нас в покое, исчезнуть из жизни Сони навсегда, а ты гребаный дурак, который его прошляпил! — кричал, нет, надрывался бывший одноклассник. Влад вновь замахнулся, чтобы нанести очередной удар, но я закричала, что есть силы, чем остановила его, заставила замешкаться и обернуться. На меня смотрел сам дьявол с искривленной улыбкой, совершенно пустым взглядом, с перекошенным лицом. Я подлетела к ним, заслоняя собой окровавленное тело бывшего мужа, не желая больше видеть, как Влад ведет нечестную борьбу, избивая до смерти обездвиженного Ника. — Ты все еще не поняла, что он за человек, Соня? — зло процедил сквозь зубы парень. — Он не любит тебя и никогда не любил, а ты защищаешь этого слизняка! Фу! — он сплюнул и вытер лицо окровавленным рукавом когда-то белой рубашки. — Вы оба заслуживаете смерти! И я поняла, что это конец, когда Влад достал пистолет из кобуры, что болталась сбоку, и направил дуло прямо на меня. Холодный наконечник уперся мне в лоб. Я сглотнула, чувствуя дрожь в коленках и бешеное сердцебиение в груди. — А ведь я любил тебя, Соня! Но если ты не хочешь быть со мной, то не будешь ни с кем… — и раздался выстрел, мое тело обмякло и с грохотом свалилось на пол, что-то теплое разлилось подо мной, кажется, это была кровь, веки налились свинцом, я чувствовала, как теряюсь. Вспышка. И конец!