Сжигая боль

—Домик у озера! Тот самый! — забыв обо всем, восторженно выкрикнула Асока, разглядев красочное фото, прилагавшееся к сообщению. Её разыскивал Магистр Пло, сказав, что они нашли этот самый дом на Шили и хотят сообщить ей всё лично. Мигом забыв про слабость, Асока вскочила с кровати и понеслась к выходу, не заметив даже того, что одежда на ней весьма помята, а кое-где запачкана. Впрочем, на обиженно уставившуюся на неё Розочку она тоже не обратила никакого внимания. Какое там, ведь сбылась её мечта. И спустя каких-то несколько минут Тано уже была в Зале Совета. Магистр Пло ждал её там, причём, не один, но разглядев второго Асока невольно отвела взгляд, вспомнив недавнее, однако, не заметив ничего такого или сделав вид, что это так, канцлер вышел чуть вперёд и доброжелательно улыбнулся: — Здравствуй, Асока, проходи, нам есть, что тебе сообщить. — Привествую тебя, дитя моё, ты получила наше сообщение? — Да, я прочла его, это правда? — спросила она, поздоровавшись сразу с обоими. — Правда, Асока, садись напротив и слушай — произнёс канцлер, глядя на неё внимательным взором. Он и хотел порадовать девушку и не хотел, чтобы она узнала больше, чем было нужно ему в данный момент. И когда Асока, немного заробев, присела на край стула, Магистр Пло сказал: — Мы с канцлером побывали на твоей родной планете и сумели установить местонахождение дома твоей матери. — То есть, оно существует? — всё ещё не верила Асока. — Существует и находится в приемлемом состоянии и уже сегодня ты его увидишь — ответил ей Магистр — Вот только сопроводить тебя туда я не смогу, дела не отпускают, поэтому, полетишь с канцлером, он уже согласился на это. «А моё согласие узнать никто не хочет?» — подумала девушка, но не озвучила это вслух, слишком уж велико было её желание увидеть место, где она родилась. — Хорошо, я не против его компании — быстро ответила Тано — Я готова вылететь прямо сейчас. — Отлично, выходи к ангару, корабль уже готов — ответил канцлер, давая понять, что вопрос уже решён. И когда Асока вышла, внимательно посмотрел на своего собеседника: — Вы точно уверены, что мне стоит с ней лететь? — Больше того, я уверен, что никто, кроме вас, не должен этого делать. Вы знали её отца и то, кем он был в действительности. В ваших же интересах проконтролировать ситуацию, чтобы она не вышла из-под контроля, правда вы лично проверили местность и убедились, что там про него никто не слышал, однако, не следует забывать, что какие-то свидетельства могли остаться и в доме, и если они есть, постарайтесь сделать так, чтобы Асока на них не наткнулась, я очень вас об этом прошу — проникновенно сказал Магистр, прежде, чем позволить канцлеру отправиться вслед за своей воспитанницей, которая тем временем уже спустилась вниз и подходила к ангару. Навстречу ей шла непривычно весёлая Баррис и что-то насвистывала себе под нос, когда она подошла совсем близко, Асока разобрала слова песни: «Как в невесомости, над одиночеством, любви без гордости летать не хочется, и не забудется, прости меня прости и не забудется любовь без гордости. Если вдруг тебя не станет, то моя любовь растает, если вдруг тебя не будет, кто тогда меня полюбит?» Присмотревшись внимательней, Тано заметила, что волосы Оффи, всегда гладко прилизанные до этого, сейчас были подобраны с двух сторон яркими заколками ввиде бабочек, крылья которых были покрыты россыпью красных камней, даже издали непохожих на простые стекляшки. Впрочем, браслет, украшавший правую руку девушки так же представлял собой отнюдь не дешёвую бижутерию. Интересно, откуда у Баржи такая роскошь? И тут лицо Баррис заметно поскучнело и оборвав песню на полуслове, девушка пробормотала: — Ну всё, убийца веселья вышел на охоту. Асока поняла кому это адресовалось — ведь именно сейчас из-за поворота плавно выруливала Луминара. Лицо Магистра было, не в пример Баррис, нахмуренным, а губы недовольно поджаты, конечно, Мастер Ундулли никогда не отличалась особой доброжелательностью, но сейчас недовольство кажется проявилось ещё сильнее. Скоро стала ясна и его причина—женщина направлялась прямо к своей ученице, сверля её тяжёлым взглядом, лишая её тем самым возможности сбежать. Асоке стало интересно и спрятавшись за корабль, девушка во все глаза уставилась на учителя и ученицу. — Баррис — начала Ундулли вместо приветствия — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — Да, Мастер, слушаю вас — спокойно ответила Оффи, но пальцы правой руки крепко сжимавшие левую выдавали скрываемое волнение девушки. — Баррис — сказала она снова — то, что ты делаешь заставляет меня волноваться, нет, я всё понимаю, Орден изменил правила, отношения теперь официально разрешены, но это не означает, что нужно пускаться во все тяжкие и заводить роман с тем, кто явно тебе не пара. Он старше тебя и вообще, разные взгляды, профессия, в общем, ты понимаешь, о чем я. Выслушав эту нравоучительную тираду, Оффи вспыхнула и бледная кожа её сделалась багрово-красной. Она несколько раз глубоко вздохнула и выдохнула, собираясь со словами и наконец смогла заговорить: — При всем моем уважении к вам, Мастер, я совершеннолетняя и вы не моя мать, чтобы указывать мне, что я должна делать, а что нет — послышался её срывающийся голос. Луминара вздрогнула и захлопала глазами, не привыкнув к такому тону у всегда послушной и покладистой ученицы. — Баррис, немедленно иди к себе и подумай о своей поведении, а после придёшь и расскажешь, в чем ты была неправа — сказала наконец женщина и поспешно ушла в храм, на секунду повернувшись в сторону Асоки, Тано успела заметить слезы, блеснувшие на её глазах. Тогрута невольно сжала кулаки. Она никогда особенно не любила Ундулли, считала её высокомерной и сухой особой, однако, это не повод вести себя с ней так по-хамски. Баррис погрозила кулаком в сторону наставницы: — Иди-иди, корова, посмотрим, кто из нас вечером будет прощение просить. И сказав это, вынула коммуникатор, начав набирать какой-то номер. Отозвались на удивление быстро, но слышен был только голос Оффи: — Здравствуй, котик, прости, что тревожу, но это в твоих же интересах. Видимо, собеседник был не слишком доволен звонком, ибо лицо Баррис немного помрачнело, когда она выслушала ответ. Впрочем, похоже в конце собеседник всё же сменил гнев на милость и улыбка снова вылезла на змеиные губы Оффи. — Да, ты прав, меня обидела эта кобыла! Пришла и давай оскорблять! У самой сто лет мужика не было, так и мне того же хочет! Поговори с ней, ладно? Далее последовал долгий монолог страстного Котика, заставивший ненавистную морду Баррис окончательно расплыться в улыбке, больше похожей на оскал довольной гиены. — Хорошо, я тебя поняла, милый, буду ждать тебя в кабинете, ты же дашь мне ключи? А взамен я дам тебе снять мою робу, а то она ужасно мне надоела! — сладострастно проговорила Баррис и нажав отбой, пошла в сторону Храма, очевидно, за ключом. «Интересно, что же за котик такой завёлся у нас в Ордене? И он явно не знает, что робу свою она может прекрасно снять и сама» — подумала Асока с отвращением, начав раздражаться от того, что канцлера нет так долго. Тут неожиданно вспомнились слова Энакина: «Не доверий ему особенно сильно, политики ничего не делают спроста.» «С чего он ей это сказал? И вообще, похоже у него свои счёты с ним. И что это за шрам такой на его руке? От меча такого не остаётся.» — рассуждала она про себя, да так увлеклась, что вздрогнула, почувствовав чужое прикосновение к плечу. — Асока! Вернись к нам! Зову тебя, зову, а ты—ноль внимания! Нехорошо обижать старика — добродушно сказал Палпатин, улыбаясь повернувшейся Асоке. — Простите меня, канцлер, я просто задумалась — смущённо пробормотала тогрута, когда они уже входили на борт. — Ничего страшного, Асока, в юности свойственно мечтать, тем более, если ты так красива — тепло ответил канцлер и положил руку ей на плечо. При этом действии, таком уютном и располагающем, все сомнения мигом вылетели из головы Асоки, как и предупреждения учителя. — Да ладно вам, канцлер, какая же я красивая? Посмотрите: тощая, монтраллы как рога торчат, чего тут хорошего? Вот Мастер Секура да, настоящая красавица, а я... — Тано безнадёжно махнула рукой. — Ну не надо о себе так, если будешь рассуждать подобным образом, то и правда станешь дурнеть, а мне бы этого не хотелось. И кстати, у тебя же недавно был День рождения, а я, бессовестное создание, забыл тебя поздравить, именем Республики разрешаю тебе дать мне по носу, хотя, вот это должно смягчить мой приговор — торжественно заключил Палпатин и вывел из-за спины левую руку, которую держал там всё это время, в ней оказался довольно большой пакет, открыв который, Асока взвизгнула от радости и бросилась к канцлеру на шею. — Канцлер! Спасибо вам! Мне никогда ещё не дарили подобного! В пакете оказался шикарный светло-бежевый плащ длиной до середины бедра, суженый в талии. Сшитый из тонкой и мягкой ткани, он имел отложной воротник и два глубоких кармана по обе стороны. Вещь была новой и явно очень дорогой. И главное, подошёл точно по размеру и необычайно шёл девушке, канцлер явно знал толк в красивых вещах. — Не стоит благодарности, Асока, твои счастливые глаза лучше любых слов, а теперь накинь его и полетели, на твоей родине бывают сильные ветры, не хотелось бы, чтобы ты простыла. Асока повиновалась и через минуту они уже взлетали, каждый из них при этом думал о своём, надеясь, что ожидания оправдаются. И это будет так...для одного из них.