Сжигая боль

Канцлер напрасно переживал, погода на Шили оказалась превосходной—солнечной и тёплой, ветра почти не было, только лёгкий, невесомый бриз чуть колыхал траву возле корабля. Впрочем, если ты живешь в местности, близкой к воде, то будь готов к ветру, видимо Росси была готова, так как после побега с Корусанта решила поселиться именно здесь. Впрочем, её дочери это место тоже явно понравилось, ведь едва выйдя с корабля, Асока вдохнула воздух полной грудью и, как маленькая девочка, закружилась на месте. До того нравилось ей то, что она видела и ощущала здесь. Изумрудно-зелёный луг с не очень высокой, но мягкой травой, ровно такой, чтобы ходить по ней было удобно. Невдалеке зеленела небольшая роща из молодых лиственных деревьев и невысоких кустарников, в которых весело копошились акулы — родные обитатели этой зеленой планеты, маленькие рыжие зверьки с пушистой шерстью и острыми зубками. А посреди луга лежало довольно большое озеро с нежно-голубой водой, переживавшийся на солнце всеми цветами радуги, именно возле него и притаился маленький темно-коричневый домик. Он был сложен из узких брёвен, а крыша его представляла собой мозаику из фигурных плиток разных цветов, словно они были подобраны случайно, однако, умело гормонировали между собой. Окна были прикрыты фанерами, чтобы ветер не выбил стекла, а на двери висел довольно большой железный замок. Асока приблизилась к домику и как во сне начала трогать его стены и улыбаться чему-то своему. Замок её не особо смутил, ведь канцлер во время полёта успел ей сказать у кого хранится ключ и они собирались прежде посетить ближайшую деревню, где жила эта немолодая женщина, но Асоке так натерпелось скорее увидеть дом, что Палпатин уступил ей и направил корабль прямо к озеру. И сейчас с умилением наблюдал, как она носится по траве и трогает рукой воду в озере, купаться было ещё рановато, но вот валяться на лугу можно было сколько угодно. И осторожно повесив роскошный бежевый плащ на ветку куста, чтоб не запачкать, Асока блаженственно растянулась на траве, каждой клеткой своего тела впитывая покой и природную силу, проникаясь атмосферой планеты. Тут же из-за того самого куста выглянула остренькая мордочка и с сосредоточенным видом обнюхала плащ и видно то, что она учуяла прошлось зверьку по душе и он показался весь, с размаху прыгнув Асоке на грудь, он принялся тыкаться мокрым холодным носом уже ей в лицо. Тано громко чихнула и рассмеялась, ей стало щекотно, когда на смену носу пришёл розовый язычок зверька. — Ай! Пощади же меня, негодный! У меня уже всё лицо блестит от твоей дипломатии — замахала она руками, пытаясь спихнуть с себя излишне любвеобильное существо. Тот не спешил отступать и с лица перешел на руки. Но совсем уж предел настал тогда, когда он начал прикусывать. Тут совсем рядом послышался громкий свист, зверёк настороженно замер и посмотрел в сторону звука. Оказалось, что это канцлер решил таким образом отвлечь внимание рыжего диверсанта и это, кажется, удалось. — Я знаю чем его отвлечь — сказал Палпатин и вынул из своей сумки что-то длинное и продолговатое, после чего снова свистнул и кинул этот предмет в направлении зверька. Тот мигом спрыгнул с тогруты и захватив неизвестный объект в зубы, с довольным урчанием потащил его в кусты. — Прости, что прервал ваше уединение, но нам нужно идти, а то вдруг Сюзанна куда-то уйдёт — сказал канцлер — Ну ничего, зверёк всё равно останется доволен, этот батончик отбивает аппетит часа на два, а приятный вкус копчёного мяса придаст ему пикантности — добавил он с усмешкой, когда Асока поднялась и стряхнув со спины прилипшие травинки и веточки, снова надела плащ, приготовившись следовать за Палпатином. Идти оказалось недалеко, правда через лес, но это оказалось Асоке даже понравилось, она любила природу, а на Корусанте её было не слишком много. И сейчас она ощущала себя почти счастливой. Тогрута срывала листья и когда их набрался целый ворох, такой, что уже не помещался в руках, Тано с криком: «Салют!» подбросила их вверх и те, взлетев пестрым веером, осели вниз цветным ковром, по которому Асока уже неслась вприпрыжку. Канцлер смотрел на неё с тёплой улыбкой, которую нечасто можно было увидеть: — И всё же какой ты ещё ребёнок — сказал он ей, когда раскрасневшись от безумного бега, тогрута прислонилась к дереву и шумно задышала. — Мы все чьи-то дети, неужто забыли? Так самое время вспомнить — весело выкрикнула тогрута и вновь понеслась по заросшей тропинке. Она то и дело пряталась за деревьями и неожиданно выскакивала, Палпатин делал вид, что пугался и шутливо отскакивал в сторону. И вот на такую картину внезапно наткнулась молодая женщина—тогрута, мирно шедшая по лесу с корзинкой в руках, собирая грибы и ягоды. На ней был тёмный свободный плащ и высокие сапоги и она искренне удивилась встретив в лесу, кого-то, не жившего в их деревне. — Извините, я не хотела вас напугать — вежливо сказала Асока, видя, что женщина насторожилась. — Да нет, что вы, я совсем даже не испугалась, — произнесла она смущенным голосом — Просто не ожидала увидеть здесь незнакомых, причём явно не из простых. — Мы здесь впервые, не знаем этой местности — призналась Тано — направляемся в ближайшую деревню. — Подождите, а вы случайно не с Корусанта? Нас предупредили, что вы сегодня прибудете — поинтересовалась новая знакомая. — Да, мы прилетели узнать про домик у озера — подтвердила Асока — Сейчас идём к той, у кого ключи. — Так значит вы по адресу, я та, кто вам нужен — ответила женщина, перехватив корзинку в другую руку и поправив капюшон. — Подождите, так вы Сюзанна? — Асока удивлённо вскинула на неё глаза. — Нет, я Милли, Сюзанной зовут мою маму, она собиралась туда к вечеру, но думаю теперь визит придётся нанести вам, она вряд ли сумеет сегодня выйти, так как внезапно приболела — с сожалением сказала Милли. — Ничего страшного, леди, мы с удовольствием пройдёмся с вами, раз уж всё равно направлялись в вашу деревню — вставил свою реплику канцлер, зная о том, кем была мать этой женщины и какое значение имела в жизни покойной хозяйки дома. — Тогда пойдёмте, мама как раз должна проснуться, только прошу вас, не удивляйтесь, она немного странный человек, особенно когда только проснётся — предупредила Милли и пошла вперёд, перед этим сделав приглашающее движение рукой, чтобы Асока и канцлер следовали за ней. Деревня и впрямь оказалась совсем близко, она была не слишком большой, всего домов пять-семь, не больше, но выглядели они весьма уютно и смотрелись как на картинке. «Здесь хоть фильмы снимай про мирную жизнь дальних рубежей, никаких декораций не надо» — подумала Асока, когда вслед за хозяйкой, поднималась на невысокое крыльцо третьего по счету дома. Он был деревянным, выкрашенным в красный цвет, на стенах были бедой крачкой нарисованы необычные птицы и цветы. Двор тоже выглядел уютным и ухоженным, чувствовалось, что живущие здесь женщины любят своё жилище и ухаживают на ним с явным удовольствием. Уже в сенях дома приятно пахло свежесваренным супом и какими-то овощами, Милли толкнула входную дверь и войдя сказала гостям: — Снимайте ботинки и проходите, я сейчас подойду. Дорогой Асока успела рассказать Милли кто она такая и зачем собственно здесь. Та, впрочем, и сама обо всем догадалась, ведь Сюзанна—мать женщины, была хорошей знакомой покойной Росси, а Асока, по её словам, была очень похожа на неё. — Я немного застала твою маму, хоть и была совсем маленькой, когда её не стало, она часто приходила к нам, мы привязались к ней, как к родной. Асока слушала, затаив дыхание, ведь это были первые люди, знавшие её маму живой и до сих пор вспоминали её добрым словом. Это стало понятно по тому, что на стене комнаты, где они оказались, войдя в дом, висел довольно большой портрет молодой девушки—тогруты, почти подростка с большими печальными синими глазами и бело-голубыми лекку. На ней был лёгкий желтый сарафан, а руки сжимали букет фиолетовых цветов. Она сидела и смотрела куда-то вдаль. — Это я нарисовала, ещё давно — пояснила, вернувшись, Милли, заметив, что гости разглядывают портрет. — Очень талантливо — похвалил канцлер — Она и в жизни явно была не хуже. — Куда там, Росси была настоящей красавицей, как жаль, что я не такая — вздохнула Милли — Да вы проходите в комнату, мама скоро выйдет. Канцлер и Асока, не заставляя себя упрашивать, прошли в указанном направлении и присели на диван. Спустя пару минут туда пришла довольно пожилая тогрута в темном платье, стоявшая, опираясь на трость. — Росси, ты, разве ещё не спишь? — поинтересовалась она, глядя в упор на Тано, невольно заставив девушку сжаться и инстинктивно придвинутся к канцлеру, словно ища защиты. — Это Асока, мама, дочь Росси, пришла, чтобы увидеть свой дом — спасла ситуацию вовремя пришедшая Милли. Сюзанна тряхнула головой и несколько раз моргнув, снова взглянула на юную гостью. — Простите меня, я иногда забываюсь, меня предупреждали, что кто-то придёт, но ни слова не сообщили о том, что это будешь именно ты — уже другим голосом произнесла женщина и подойдя ближе к Асоке, с неожиданной теплотой обняла её, словно близкую родственницу. Тано не стала отстраняться, а наоборот, крепко прижалась к Сюзанне. От неё пахло травами и мылом, а от всей крупной фигуры исходила аура тепла и располагающей к себе доброты— Я знала, что мы увидимся, девочка, я так долго этого ждала, так боялась, что умру и не успею сказать тебе как сильно тебя любила милая Росси и передать тебе все её мечты. Потом женщина немного отстранилась и засунув руку в нижний карман платья, достала оттуда небольшую книжку в кожаном темно-коричневом переплете и положила на колени Асоки. — Это дневник твоей мамы, тут всё, чем она жила, кем была и о чем думала — пояснила Сюзанна. — Правда? — улыбнулась Асока — Я действительно смогу взять его себе? — Конечно, девочка, оставь его у себя, он твой по праву — сказала женщина, и тут Милли позвала всех к столу. Сюзанна пошла помогать. — Асока, ты тоже иди к ним, они наверное хотят поговорить с тобой без свидетелей — произнёс канцлер — Дневник можешь оставить, а то намочишь, я за ним пригляжу. Асока сочла довод разумным и положив книжечку на стол, отправилась вслед за женщинами. А канцлер, удовлетворенно вздохнув, посмотрел на стол и сверившись с воспоминаниями начал претворять в жизнь замысел, возложенный на него тяжёлой участью пути, выбранного ещё в молодости.