Сжигая боль

Асока вернулась только под вечер. От свежего воздуха и впечатлений у неё немного кружилась голова и нетерпелось рассказать обо всем подруге. Только бы она была одна. Но всё оказалось не так-то просто, когда Тано вбежала в комнату, Розочка, до этого сидевшая на кровати, читая книгу, резко нахмурилась и отвернулась в сторону. — Алиса, ну ты чего? У меня тут такие новости! — Асока присела к ней на кровать и потрогала за плечо, но Розочка скинула её руку и отползла в дальний угол. Тогрута не отступила и снова приблизившись, взяла Розочку за плечи уже обеими руками и решительно развернула к себе, мигом наткнувшись взглядом на сжатые губы и свирепый взгляд. — И что ты меня хватаешь? А ну быстро пусти! Умотала с утра, ни ответа ни привета! То же мне, подруга! Я тут волнуюсь, не знаю о чем и думать, а ты прискакиваешь аж вечером, вся сияя, плевать, что я с ума схожу! Хоть бы коммуникатор с собой взяла! — возмущённо выкрикнула твилечка, но вырываться прекратила, лишь продолжала недружелюбно смотреть на Асоку. — Ну Розочка, ну прости, я правда не подумала об этом! Я гадкая свинья и нет мне оправданий, но, пойми, я как только услышала новости про дом, как мигом про всё забыла и бросилась туда. Подумай, ведь если бы у тебя появилась возможность снова приблизиться к родным, ты, разве, не поступила бы так же? — убеждала её Тано, не перестав сжимать плечи подруги. — Ты права, Дикарка, я отдала бы всё на свете, лишь бы ещё хоть раз обнять свою маму или поговорить с отцом. Но это невозможно. Их забрала Сила. Это ты меня прости, наверно, я просто завидую тебе — шмыгнула носом Алиса и уткнувшись Асоке в плечо неожиданно разревелась. Тано была в шоке от такой реакции и крепко обняв твилечку, погладила её по спине: — Не плачь, ты не виновата в твоей судьбе, Магистр Пло говорил, что Смерти не бывает, это всего лишь переход в иную форму жизни, более совершенную. Твои родные всё равно с тобой, они видят тебя и знают, что с тобой происходит. — Ты права, а вот я плохая подруга, наверно просто завидую тебе, вот и обижаюсь — пробурчала Алиса, не отнимая лица от груди Асоки. — Ты прекрасная подруга, Розочка, у меня никого нет и не было ближе тебя, но, так и знай, если ты сию же минуту не перестанешь реветь, то так и не узнаешь ничего о моей поездке — шутливо пригрозила Асока, когда Алиса наконец выпрямилась и вытерла глаза рукавом. — Не посмеешь, негодная! Ведь это же самое настоящее предательство — возмутилась твилечка, искоса глядя на Тано. — Посмею-посмею! — засмеялась тогрута, прижав к себе сумку, с которой летала на Шили. — А вот и нет, ведь ты же меня любишь, а значит не сможешь убить! А ведь я непременно умру от любопытства! — хитро улыбнулась Розочка и сделала умоляющие глаза. Асока мигом уступила, так как в отличие от Баррис, не любила мучать людей зазря. — Не успеешь, садись и слушай, это просто невероятно — сказала Тано, забравшись на кровать с ногами и одновременно с рассказом открыла сумку и показывала подруге дневник, рисунок и книгу. Та слушала, открыв рот, самое сильное впечатление на неё произвёл дом. Розочка любила всё таинственное и теперь не могла представить каково это—войти в законсервированное жилище, где всё осталось так, как в последний день жизни хозяина. — Да, представляешь, я вхожу туда и чувствую запах её духов, а на столе лежали её очки и книга, которую она так и не дочитала, вот, смотри — Асока вытащила «Войну клонов» — Я даже боюсь представить такое—мамы уже нет, а книга осталась недочитанный, она не узнает, как закончилась история. — Странно, что ты решила дочитать, обычно ты не очень любишь книги — сказала Розочка и принялась разглядывать портрет — Это и правда она? Красивая и очень похожа на тебя, а тот рисунок с фотографии, о котором ты говорила...кто был на нем? Не узнала? — Нет, времени не осталось, к тому же Милли могла и не знать, фотография принадлежала не ей — ответила Асока, не желая думать, что на картине мог быть тот, кого она всей душой ненавидела. Алиса поняла, о чем подумала подруга. — То есть, на том рисунке ему было лет сорок, а ведь сделан он был ещё до твоего рождения, следовательно, твой отец сейчас пожилой? — спросила Розочка, зацепившись за этот факт — Кстати, быть может в дневнике есть что-то о нем? — Розочка, давай не будем, кто бы ни был этот мужчина, это не моё дело, а вот в дневник заглянуть и правда не помешает, у меня весь полет руки чесались открыть, я еле удержалась, ждала тебя — возбужденно проговорила Асока, припрятав напоследок самое интересное и, затаив дыхание, открыла коричневый переплёт. Страницы сильно пожелтели от пыли и времени, первая была немного темнее остальных, отличалась и фактура бумаги. Эта была заглавная страница, содержавшая сведения о владельце и его контакты. «Розалинда Тано. Год рождения 22. Группа крови 2-» — значилось на сером фоне листка. — А у меня 3- — неизвестно зачем сказала Асока. — Наверно, ты унаследовала группу крови отца — пояснила Розочка — Уже поэтому ты можешь его ненавидеть, ведь эта группа ужасно редкая. Ты первая, кого я знаю с ней. Но Асока её не слушала, а перелистнув страницу, принялась читать записи, сделанные мелким аккуратным почерком. Там описывалась биография Розалинды с рождения и жизнь в приюте. Очень много внимания там уделялось Сюзанне и Милли, это оказались единственные её друзья, которые поддерживали и помогали ей всю жизнь—навещали в детдоме, дали денег на обучение и посоветовали выбор профессии. Вот только зависеть от них Росси не хотела и привыкнув рассчитывать лишь на себя, предпочла пойти в прислуги. Об этом никто не знал, даже они. Кто знает, быть может, поделись она планами со своими друзьями, то, быть может, избежала бы многих ошибок, но случилось как случилось. Дальше она писала, что влюбилась, что этот человек, хотя и старше, но лучше него она не встречала, даже вписала сюда стихи, которые посвящала ему, один особенно понравился Асоке: «Ты мирно спишь с улыбкой на губах. А утренний рассвет в окно стучится. И солнца луч, пробравшись сквозь стекло. Смешно играет на твоих ресницах. Блаженны часто утренние сны. Под их влиянием решение родится. Оно должно наивернейшим быть. Чтобы в судьбе своей не ошибиться. Я на скамейке под окном сижу. С надеждой тайною опять объединиться. Видения посылаю в сны твои. Прошу одно—позволь тебе присниться.» — Вот это да — ошеломлённо произнесла Розочка — Надо же как любила, раз стихи такие посвещала. — Было бы кому — буркнула Асока с пренебрежением — Пред свиньями золото не швыряют. И быстро перевернула страницу, ведь, судя по всему, именно там должна была раскрыться личность возлюбленного и очень удивилась, что вместо этого увидела лишь оборванный край бумаги — несколько листов были вырваны. Неаккуратно, резко, явно на эмоциях или в спешке. Но так или иначе, возможности узнать информацию больше не было. Чья-то рука старательно уничтожила напоминания о лучшем времени в жизни несчастной Росси, закончившемся так трагично. Именно этой трагедии и были посвящены следующие листы. Стихи на них тоже рассказывали об этом, в особенности потрясало последнее: «Моё сердце разбито до крови. Но, а чувству так хочется жить. Ты же знаешь, любовь, умирая, Попросила себя не забыть. Каплей света на стёклах играя Горечь боли вовек не запить. Каплей света, как тем, что осталось. Клевету от позора не смыть. Наше чувство о камень разбилось. Налетев на преграду обид. Ложь и сплетни. Обломки растерзаны. У любви нет ни шанса на жизнь. А убийце её безразлично. Его цель была—счастья лишить. Обесчещено! Опорочено! С грязью улиц смешалось всё в миг. Чувство с плотью из сердца вырвали. Кровь разлита, восставший убит. Чувство с болью из сердца вытекло. В страшных муках оставило мир.» Оно было написано сразу после побега с Корусанта, судя по дате. Каждая строчка так и дышала болью и горечью чистой души, в которую бросили грязью, а после растоптали. После стиха речь пошла о новой жизни на Шили, о маленьком домике на озере, о будущем ребёнке, который, как она знала, будет девочкой. И об отце, который так и не узнает, что стал им. Росси не перестала любить его до последней секунды. Всё верила, что он раскается и придёт. И всё будет по-прежнему. Она не винила его в предательстве, а просто переживала за его душу, отнятую жаждой власти. На это намекал последний стих девушки: «Сомнения—мой лучший друг. Нигде, ни в чем не нахожу покоя. Наверно, я сейчас скажу судьбе: Приди сюда и забирай, не стою. Борьбы и места нет слезам. Твоей навеки я отдамся воле. Ты победила! Торжествуй! Иной теперь не вижу доли. Душа пуста и убеждений нет Всё то, что раньше было смысла полным Теперь пустое и не дать обет Опоры точку сокрушило внеземное. Я вновь одна. Одна опять. Одна, наедине с собою. И только солнца луч—мой старший брат, послание упавшему подай такое: Что равнодушию спасением не стать. А от проблем уход, не есть решение. Достаточно себя душе открыть И под теплом живым наступит исцеление.» Слезы уже во всю катились из глаз обеих подруг. «Бедная, бедная Росси. И мерзкий, отвратительный возлюбленный, правильно она сделала, что уничтожила записи о нем» — думала сейчас каждая из них, пока они рыдали в объятиях друг друга. Потом, чуть успокоившись, Асока сказала: — Ну вот, видишь, чем заканчиваются такие отношения, где влюблённые разного статуса, ты и теперь продолжишь намекать на меня и Энакина? — Буду, подруга, буду, считай меня ненормальной, но я не успокоюсь, пока вы, два идиота, не встанете напротив и посмотрев в глаза не признаетесь, что жить не можете друг без друга — твёрдо заявила Алиса, отложив дневник и серьёзно взглянув на тогруту. — И как ты себе это представляешь? Приду я к нему такая в комнату и скажу: блондин, я люблю тебя и вот уже неделю живу тобой. Не хочу думать о тебе, но не могу не делать этого. Ты противный, но вкус твоих губ мешает мне спать. Ты меня бесишь, но не могу заснуть, не представив себя в твоих объятиях? Так, да? Представляешь, что будет? Да он посмотрит на меня как на умалишённую и более ничего — насмешливо сказала Асока, откидывая назад передние лекку и прикусывая нижнюю губу. — И так, первый шаг к решению проблемы—это признание того, что проблема есть — ответила Розочка — Вот ты и призналась, хотя и косвенно. Ты сейчас в таком эмоционально раздавленном состоянии, что врать не способна. — Да даже если и так, то мне ничего не светит, я уверена. Он поиграется и бросит, а я буду страдать — не поверила ей Тано и уставилась в колени, чтобы она не увидела покрасневшего лица. — Если будешь так думать, то так и останешься старой девой. И да, он не в комнате, судя по времени должен с задания вернуться, встреться с ним как бы случайно у Зала Совета, спроси про задание и дальше куда кривая выведет — наставляла Алиса свою нерешительную подругу. — Хорошо, дорогая, чтоб ты только отстала, я тебя послушаюсь, но, учти, это будет под твою ответственность! — немного резко произнесла Асока и поднялась с кровати, и не став надевать свой роскошный плащ, так и оставив его небрежно валяться на стуле, вышла из комнаты. — Удачи тебе, подруга! — крикнула ей Розочка и вытянула руку для привычного хлопка. — Будь, что будет — решилась тогрута и бодро зашагала в сторону Зала Совета, надеясь, что учитель не скажет ей ничего плохо. Что ж, надежды иногда сбываются, хотя и не всегда.