Сжигая боль

Домой в храм Асока пришла уже заполночь, страшно усталая и измотанная, где ей теперь было до глупых любовных переживаний, когда перед ней вывалили такую историю. На этаже все уже спали, как и в её комнате, кровать Асоки была неразобранный, похоже, Розочка была уверена, что она не придёт, что ж, почти угадала, только вот причина была другой. Как и человек. Тогрута долгое время провела в грязном буфете на Нижнем уровне, приводя нового знакомого в чувства, девушка была удивлена тем, что он хотел расстаться с жизнью из-за такой глупости, как неприятие какой-то там девушки. Хотя... «Ни какой-то там, а самой лучшей на свете» — возразил ей он, когда она ему это сказала. И сидя напротив Асоки, до этого влившей в него стакан обжигающе горячего чая, Лакс начал изливать перед ней душу. Он ничего не знал про Тано, а она про него и это было идеально, знакомый человек непременно стал бы смеяться, а так, всё просто—поговорили—разошлись. —Ну колись давай, почему жить надоело? Давай, я вся внимание, учти, не отцеплюсь, пока не вывернешься — категорично заявила Асока и подперев рукой подбородок, придала лицу выражение крайнего внимания и сосредоточенности — Как лицо, спасшее тебе жизнь, я имею право на откровенность. — А я тебя не просил — буркнул Лакс, но рассказывать всё-таки начал. Как оказалось, в этом была действительно виновата девушка, красивая, но очень надменная. Лакс познакомился с ней около полугода назад. Тогда он ещё не был полноценным сенатором, просто помогал матери в работе и вот однажды, возвращаясь домой, он встретил свою судьбу. Она шла прямо на него, лица незнакомки юноша не видел до того момента, как та врезалась в него, отчего большой платок свалился на плечи, открыв взору парня блестящие чёрные волосы и очень необычные светло-сиреневые глаза на удивительно белом лице. Лакс извинился и помог девушке накинуть платок обратно, та лишь сухо поблагодарила и хотела уже уйти, но Лакс не хотел её отпускать и завёл разговор. Из него узналось, что живет она неподалёку, а здесь была по долгу службы, после он проводил её, соврав, что ему туда же. Так начались отношения, хотя назвать их так будет не слишком правильно. Скорее болезненное чувство привязанности с одной стороны и высокомерная снисходительность с другой. Юноша искал с ней встреч, а девушка лишь изредка позволяла ему за собой ухаживать. Это было скорее похоже на то, как видя на улице бездомное животное, ты иногда бросаешь ему кость, чем на искреннее желание общества парня, но тому было всё равно и он с рабской преданностью принимал милость своей королевы. Вот только сердце её оказалось холодным, а душа надменной и больше жаждущей жизни в достатке, чем искренней и чистой любви. Бонтери не терял надежды завоевать её и тем самым показать насколько важна любовь в жизни каждого, иногда это удавалось, но вот сегодня вечером, а точнее где-то час назад стало понятно—усилия пошли прахом. Нет, день начался превосходно, его наконец-то повысили на службе и окрылённый этим юноша ждал вечера, чтобы сказать новость своей любимой. «Теперь она заметит меня, она поймёт, что я тоже способен обеспечить ей лучшую жизнь» — думал Лакс, идя на встречу. Они не договаривались о ней, он и так знал, что она будет возле здания сената. Девушка всегда приходила туда в определённый час. Была она там и сегодня, и вид имела самый воодушевлённый, нарядная и с улыбкой смотрела она на ворота. Лакс наивно подумал, что это она его так ждёт, но жестоко ошибся. Объектом столь бурной радости оказался его непосредственный начальник — немолодой седовласый мужчина, имевший большой доход и огромные связи. Она нежно улыбнулась ему и взяла под руку. Тот сперва немного упрекнул любимую за то, что пришла к зданию, а не к кабинету, но после тоже обнял её, причём как бы ненароком спустившись пониже талии и жарко поцеловал в губы. Этого Лакс уже не вынес и пошёл прочь, куда глаза глядят. Так он оказался на Низах с весьма недвусмысленным намерением. И теперь вот сидит напротив едва знакомой девицы и не знает, как ему быть. — Что теперь думаешь делать? — словно услышала его мысли Асока. — А что тут можно предложить? — грустно улыбнулся Лакс — Морду ему набить? Так себе же дороже выйдет, у этого борова связей вагон. — И то верно, ты лучше о карьере думай, стань великим политическим деятелем, глядишь, пожалеет от чего отказалась — Асока искренне хотела поддержать парня, хотя, не особо и верила, что тот достигнет большого успеха, очень уж слабовольный, однако, довольно милый. Да и внешне неплох—темно-каштановые волосы уложены в красивую стрижку, серо-зеленые глаза смотрят печально и доверчиво, и совсем без злости и ехидства, свойственного многим политикам. Скорее так смотрит ребёнок, впервые узнавший всю горечь взрослых проблем. Так похоже оно и было, Тано хорошо поняла его. — А ты сама как здесь? Неужели преследовала кого-то? Это ведь тоже работа Джедаев — сообразил наконец спросить Лакс. — А откуда ты знаешь, кто я такая? — удивлённо спросила Асока и тут заметила меч, висевший на своём поясе. Так и не сняла. — Не трудно понять, у вас дух особый — туманно отозвался парень, вертя в руках пустой стакан. — Ты разве много их знал? — удивилась Асока. — Достаточно, не забудь, что я работаю в сенате, а у одной из наших вообще скоро роман с одним из них будет — Бонтери уже почти отошёл от последствий недавней глупости и теперь вовсю сплетничал о коллегах. — И кто же это такая? — поинтересовалась тогрута, чувствуя как сердце забилось быстрее. — Сенатор Амидала, от Набу выступает. Весь день вчера про какого-то Джедая рассказывала, что кажется влюбилась в него, меня чуть не вырвало от её откровений — сказал Лакс и поморщился. — Неужели у них зашло так далеко, что слушать трудно? — спросила Тано, вспомнив, что по словам учителя они познакомились только сегодня. — Не-а, ничего у них не было, даже не целовались ещё, отвечаю, просто она давно в него втрескалась, хотя и лично не знала, восхищалась им издали, все упоминания о нем собирала, словно он киноактёр какой — пренебрежительно сказал Лакс и сглотнул слюну, которую хотел презрительно сплюнуть, но вовремя вспомнил о манерах, хотя место было не слишком подходящее — А сегодня утром похвасталась, что вытребовала у Совета в сопровождающие именно его, ходила нос задрав и кудахтала: Эни то, Эни се. Слушать противно. После этих слов Асока почувствовала к Лаксу почти любовь, их словно связала общая тайна. — А тебе она нравится? — решила тогрута подначить сенатора и ей удалось, лицо Бонтери скривилось и через секунду он выдал: — Весь Сенат перед ней благоговеет, я же терпеть не могу эту кривляку, такая вся из себя ухоженная, сладенькая, сюсюсю, фу, как вижу её, так прямо тошнит! Аристократка, чтоб её! — Вот же змея подколодная! — выкрикнула Асока и от возбуждения хлопнула рукой по колену — Кажется, я знаю, чем она его взяла! В голове у тогруты начал складываться план. «Что ж, хочется ему настоящую леди, он её получит, только вот звать её будут совсем не Амидала. Операция «Из мальчишки в аристократы» объявляется открытой» — решила про себя девушка, не собираясь отступать от своего плана ни на миллиметр. — А что, личные счёты? — хитро подмигнул Лакс, заметив, что лицо новой подруги при последних словах ожесточилось. — Вроде того, ну ладно, скоро любви к блондинам у неё поубавится — сказала Тано жёстко — Может, пойдём уже, а то с каждым часом Нижние уровни опускаются ровно на сантиметр вниз — изобразив страшный голос предупредила Асока. Она уже ощущала себя в присутствии Лакса совершенно свободно, ей казалось, что они уже давно знают друг друга и всю дорогу обратно весело болтали как хорошие друзья. Они решили не рисковать идя в столь поздний час пешком и вызвали спидер, первым шло жилое здание сената. — Ты точно передумал самостоятельно овладевать полетами со второго этажа? Учти, знакомых в сенате у меня достаточно, и случись чего, я узнаю первой — сказала Асока на прощание и спидер понёс её к храму. И теперь, не став раскладывать кровать и даже не раздевшись, Асока бухнулась поверх покрывала и тотчас же засопела. Трудный день измотал все нервы, последнее, о чем она успела подумать, прежде, чем заснуть, это о том, что блондины и брюнеты справляются со стрессом совершенно одинаково.