Сжигая боль

Принятые меры экстренной помощи не принесли результата. К вечеру состояние больных только ухудшилось. Петро горел как в огне и поминутно стонал от невыносимой боли в суставах и позвоночнике. Он даже перевернулся на живот, чтобы давать ему меньше нагрузки. Позже на его коже появилась мелкая красная сыпь. Не помогало ничего—ни лекарства, ни обтирания, стон не смолкал. В соседней комнате дела обстояли не лучше—Энакин похоже окончательно ушёл в забытье и совсем перестал из него выходить, глаза были плотно закрыты, а из сухих губ вырывалось свистящее дыхание. Он больше ничего не просил, просто лежал и, кажется, с каждой секундой жизни в его теле становилось меньше. В бреду он постоянно звал то мать, то Асоку, не замечая, что ученица здесь, сидит с ним рядом и держит за ледяную руку. Тано весь день находилась при нем, меняя на лбу холодное мокрое полотенце и стирала с лица капельки пота. Лекарство не помогало, жар не спадал. Асока впала от отчаяние, видя бесплодность своих усилий. Несколько раз заходила Долбора и взглянув на второго больного, лишь подтверждала опасения тогруты. Впрочем, у неё имелись свои подозрения в диагнозе, однако делиться ими она не спешила, очень уж тяжело было смотреть на эту хрупкую девочку, так сильно переживавшую за наставника. И всё же пока у обоих была надежда на лучшее, если же подозрения подтвердятся, то исчезнет и она. — Всё без изменений. Я просто не знаю как быть — вырвалось у Асоки с едва сдерживаемыми слезами, когда женщина спросила как состояние больного. — «У нас не очень хорошо с медициной, а самостоятельно выходить обоих мы, кажется, не сможем, ведь оба они и мальчик и юноша, явно подхватили вирусы, которые переносят пчёлы и москиты» — как можно осторожнее сказала Долбора, предполагая самое страшное. — Как там Петро? Ему тоже не лучше? — спросила Асока, желая узнать о том, как чувствует себя брат. — «Нет, не лучше, у него не спадает температура и боль в суставах кажется только становится сильнее. Я право не знаю как быть, у нас нет нужных специалистов, нас лечат шаманы, но с вирусами не могут справится даже они» — тяжело вздохнула Долбора. Она всей душой переживала за обоих, но единственное, что могла—это быть рядом и помочь с уходом. — Неужели они теперь умрут? Но это невозможно. Я не позволю! — выкрикнула Асока в исступлении и бессильно упав на тюфяк, крепко схватила руку бесчувственного наставника и прижала к груди, щедро залив её слезами. Ещё никогда, ещё ни разу за всё прошедшее время Энакин не казался ей таким дорогим и близким. Тано остро ощущала, как именно сейчас, в эту секунду, их души начали связываться, образуя прочную нить, протянувшуюся от сердца одного к сердцу другого. Как бывает у матери и нерожденного ещё ребёнка, у которых пока общее кровообращение. Один не сможет жить без другого. Смерть одного прекратила бы жизнь и второго — Нет, я не дам ему умереть. Я тогда уйду вместе с ним. Озвучивая свою мысль, Асока сама дрожала от горьких слез, исторгаемых её душой, словно могло свершиться чудо и эти соленые капли могли превратится в противоядие для неизвестного вируса и спасти от смерти обоих людей, неожиданно ставших Асоке дороже всех на свете. — «Асока» — сказала вдруг женщина, присаживаясь рядом и дотрагиваясь до спины девушки — «Что если попробовать связаться с вашим храмом и вызвать оттуда медиков.» Тано приподняла лицо и удивлённо посмотрела на старшую, более опытную хозяйку дома и поразилась, как ей самой не пришла в голову такая идея. В измученных глазах мелькнуло воодушевление и совершенно безумная надежда:«Они не умрут! Их спасут! Вылечат! Надо всего лишь нажать пару кнопок на коммуникаторе. Хвала Магистрам, что, начиная с юнлингов, приучают носить его почти не снимая.» Настроение слегка поднялось и набрав на экране нужный контакт, Тано, затаив дыхание, ждала ответа. — Приёмная медкорпуса Храма Джедаев. Слушаю вас — прозвучал наконец высокий женский голос администратора. — Здравствуйте, позовите, пожалуйста, верховного целителя! Ситуация сложная, иной не справиться! Только быстрее, прошу вас! — нервно заговорила Асока, срывая голос от волнения. — В чем дело? Поясните ситуацию и кто это говорит, в конце-концов? — растерялась администратор от такого напора и потока сведений. — Говорит Падаван Тано. Говорит с Кашиика. Рыцарь Скайуокер и юнлинг Петро подхватили неизвестный вирус! И теперь они умирают! Спасите их! Очень вас прошу! — последние слова Асока почти прокричала, рискуя напугать всех, кто был в доме, а бедного администратора сделать тугой на одно ухо. — Здравствуйте, Падаван Тано, с вами говорит верховный целитель Храма. Говорите, что произошло, чтобы я знала чем снабдить бригаду — прозвучал в следующую секунду другой голос, более низкий и грубый, принадлежавший главе медкорпуса Мастеру Вокаре Че. Эта высокая немолодая уже женщина твилекской расы одним своим видом могла внушить спокойствие и уверенность любому. Даже сейчас, за много километров, Асока почувствовала это и постаралась как могла передать все симптомы обоих заболевших. Ответом послужил встревоженный вздох и обещание в кратчайшие сроки выслать бригаду, как только Асока пришлёт точные координаты. — До прилёта медиков изолируйте больных от всех и не отлучайтесь. Продолжайте осуществлять уход. Лекарства не давайте, скорее всего, это бессмысленно — предупредила Мастер Че, прежде, чем отсоединиться. Тано дрожащей рукой набрала все необходимые данные и нажав на отправку, бессильно упала на подушку и прикрыла глаза. Сердце учащенно заколотилось, а каждая мышца завибрировала от волнения. Теперь, когда появилась новая, реальная надежда на спасение, тогрута не могла найти места своим переживаниям, до того ей хотелось, чтобы этот кошмар быстрее завершился и оба её друга снова начали смеяться и доводить её своими приколами. — «Энакина перемещать не стоит, поэтому сейчас мы перенесём Петро сюда и кто-то из нас останется с ними до приезда бригады» — сказала Долбора, слышавшая разговор Асоки с целителем. — Я останусь с ними, а вы пока что-нибудь приготовьте, бригада явно задержится надолго — помимо воли вырвалось у Тано с немного грубоватой интонацией, но женщина ничего не заметила, лишь открыв дверь, кликнула старшего сына, чтоб тот помог перенести тюфяк с Петро в соседнюю комнату. Асока в ответ лишь молча кивнула и вновь повернулась к Энакину, всё так же лежавшему неподвижно. — Не умирай...не уходи...я люблю тебя...только не оставляй... — зашептали со стоном потрескавшиеся губы Энакина. Тано подвинулась ближе и взяв за руку попробовала успокоить. — Всё скоро пройдёт. Я вызвала помощь — сказала она, не прекращая сжимать его руку. — Нет...не пройдёт...её нет больше...она ушла...она ушла, а он жив...он убил...знаю...отомщу — ответил хрипящий шёпот. Кажется Энакин её не слушал и даже не узнавал, находясь во власти своих воспоминаний или тяжёлых снов. Те не жалели его, снова и снова терзая сознание ужасными видениями. Энакин сам не понимал, зачем его возвращают в прошлое, на несколько лет назад, упорно напоминая о том, каково это—терять близкого человека, наблюдать за тем, как его жизнь уходит из тела, лежавшего на твоих руках. Но самое страшное то, что в этом твоя вина. И от этого чувства не спрятаться и не сбежать, можно улететь хоть на край галактики, запереться ходь за десятью замками, легче не станет. Чувство внутри, а не над тобой. Всё, что он мог—это старательно глушить свои переживания при помощи бурного веселья и поиска приключений на все части своего тела, в душе желая лишь одного, того, потребность в чем Скайуокер старательно опровергал своим поведением. И теперь, пользуясь невозможностью сознания прийти на помощь и воспротивиться им, жестокие видения прошлого, мстя за долгое пренебрежение, навалились на несчастного с новой силой. Всё, что Энакин мог им противопоставить были его жалкие выкрики, выдаваемые его измученной душой. Это продолжалось вплоть до прилёта медицинской бригады, Асока неотлучно сидела в комнате, метаясь между ним и Петро. Вытирала им пот, давала попить воды, да и просто успокаивала, когда те начинали бредить. Петро утратил своё упрямство и теперь отчаянно просил избавить его от боли, обещая за это всевозможные блага, даже перестать хулиганить. Асока просто выбилась из сил, разрываясь на части и вот наконец, о чудо, за окном послышался шум садившегося корабля и громкие мужские голоса, прерываемые рычанием вуки, объяснявших медикам куда пройти. Спустя ещё несколько минут, показавшихся Асоке вечностью, в комнату зашли двое молодых мужчин в белой медицинской униформе, держащих в руках чемоданчики, а следом за ними семенил Артур, напросившийся с ними, узнав, что те летят на Кашиик, причём, к определенной семье. Повторять историю дважды не пришлось и врачи мигом принялись за работу, один направился к Энакину, второй—к Петро. Мальчишка тут же забыл свои обещания и начал шумно возмущаться, когда медик принялся за осмотр. — Ай! Вы мне руку насквозь проткнули! — выкрикнул он, когда брали кровь. — Уберите своё холодное железо! Вы меня простудите! — заныл он, почувствовав на себе сканер прибора снятия жизненных показателей. — Зачем вы светите мне в глаза? Ослепить хотите? Как Мастера Талу! — уворачивался он от фонарика, проверявшего реакцию зрачков. За то Энакин не оказал никакого сопротивления когда ему брали кровь и смотрели показатели. Кажется, он даже не понимал того, что с ним происходит. — Да, похоже, опасность подтвердилась — проговорил первый медик, глядя на две пробирки приборной панели, предназначенной для определения вирусов в крови, куда несколько секунд назад поместили пару капель крови каждого пациента. Над одной из них высветилось название неприятной, но вполне невинной болезни, лечение которой было довольно простым, за то над второй тревожно-красным свечением горели красные буквы: малярия.