Сжигая боль

— Но как же так? Они же сделали прививки! — искренне удивилась Асока, прочитав результаты исследования крови. После каким-то другим, новым взглядом посмотрела на Энакина и вздрогнула, ей внезапно почудилось, что во всем его образе на неё холодно и цинично глядит сама смерть, готовая в любую секунду забрать её учителя и первую настоящую любовь. Да, это так, глупо отрицать очевидное перед лицом гибели, явившейся сейчас в образе тяжелой тропической инфекции. — Прививки? Ну да...только, видишь, со времени моего последнего визита сюда появились новые виды местных заболеваний, вакцины от которых у нас ещё нет — задумчиво произнёс Артур, выискивая что-то в сумке с медикаментами, которую таскал с собой всегда, даже в мирное время. — А я не умру? Правда? Сделай что-нибудь, не то я совсем сломаюсь, мои кости, наверно, уже трещат — простонал Петро, ворочаясь на матрасе. Медик, возившимся возле него, успокоил мальчика, сказав, что его лихорадка Денге излечивается довольно легко, хотя и неприятных ощущений доставляет тоже немало, но эти слова как-то не успокоили верткого мальчишку, вынужденного теперь валяться в постели и принимать противные лекарства. Он сотню раз раскаялся, что принебрег средством от москитов и один из укусивших его оказался заражённым. — Нет, малыш, через несколько дней будешь как новый, хоть и слегка потрёпанный, а вот ваш наставник скорее всего не раз успеет пожалеть, что перед отлетом поленился и не заглянул ко мне в кабинет. Если, конечно, вообще оправится — последние слова Артур произнёс совсем тихо и почти про себя, но Асока, стоявшая рядом, услышала и это отозвалось в её душе резкой болью. Энакин показался ей ещё более слабым и хрупким, хотя в нормальном состоянии его и в шутку таким не назовёшь. В глазах девушки появились слезы и совершенно перестав стесняться, она снова схватила его руку и на этот раз придав к своего лицу, начала бурно осыпать её поцелуями, будто стремясь передать ему собственные силы, отдать всю энергию, только бы он открыл глаза и сказал одно-единственное слово. Не так важно, какое именно, лишь бы услышать голос и понять, что жизнь вернулась. Но, увы... — Мне тебя не спасти — простонала она глухо, прикрывая глаза, надеясь скрыться от неумолимо подступавшей реальности. Асока мало, что знала про малярию, но слышала, что эта болезнь может стать смертельной, если немедленно не начать лечение. И судя по всему, шанс был упущен, ведь Энакин кажется даже перестал приходить в себя и уже не бредил, призывая мать, а просто лежал, закрыв глаза. Лицо из багрового стало иссиня белым, а дыхание поверхностным. Всё, что осталось Асоке—это просто ждать само собой разумевшегося итога. — Я останусь с ним до последнего — сказала Тано твёрдо и для подтверждения этих слов, легла с ним рядом на тюфяк и опустила голову прямо ему на грудь, вслушиваясь в уже почти остановившееся сердце. Артур, при виде этого сам едва не залился слезами, боль близких друзей всегда становилась почти его собственной, не зря он выбрал профессию медика. Он понимал, что тревога не напрасна и шансы благополучного исхода очень малы, но при виде такой ярой преданности одного другому, поклялся сделать всё, чтобы помочь. И к слову сказать, его ещё удивила странная форма известной болезни. Обычно малярия развивается примерно в течении недели, а тут всего за одну ночь и в почти финальную стадию. Если верить тому, что рассказала Асока при вызове, болезнь пришла от пчёл, видно у них в организме её возбудитель развивается по-особому. Надо будет изучить одну из них, может это поможет разработать формулу противоядия. — Асока, отойди от него, ты можешь заразиться — предупредил Артур, он, к тому же, решил ещё раз взять кровь у Скайуокера, чтобы исследовать строение вируса. — Нет, Артур, я останусь с ним, а если понадобится, умру — решительно отвечала тогрута, вот уже весь день сидевшая возле учителя и брата. Долбора заходила несколько раз, предлагая поесть и отдохнуть, но девушка упорно отказывалась. Ей казалось, что стоит только отойди, как всё будет кончено. Артуру и другим двоим медикам стоило огромного труда оторвать Асоку от своих подопечных, а после юноша сказал: — Я, кажется, начал понимать в чем дело, я сейчас уточню, а после возможно понадобится достать компоненты для изготовления лекарства, ты можешь пригодится для их поиска, а идти придётся далеко, за то поможешь учителю, отдохни хорошо. Это подействовало и Асока покорно отошла от матраса, но отдыхать не пошла, а отправилась на кухню перекусить. Но тут же поняла, что и куска проглотить не сможет. Тано взяла ковш и наполнив водой из бочки, которую успел принести Риик, и сделала несколько жадных глотков. Хозяева находились тут же. — «Ну как там они?» — поинтересовалась Долбора встревоженным голосом. — Не лучше, гарантий никаких нет, я боюсь — простонала Асока и упав на стул, горько разрыдалась, опустив лицо на сложенные руки. Всё отчаяние и горькая боль выливались сейчас с этими слезами. Всё то, что она переживала в последнее время. Настолько измучилась она от всего происходящего. Тут на её плечи опустились большие, но мягкие руки, которые крепко обняли хрупкую фигурку. — «Не стоит плакать, всё ещё может обойтись, знаешь, любовь часто не даёт уйти на тот свет. Поверь мне, девочка, я знаю, что говорю» — Долбора присела на второй стул и обняла тогруту. — Откуда вы знаете? — прошептала она с удивлением, уткнувшись в цветастый передник женщины. — «Я, девочка, много знаю, давно живу и всё вижу. Не первый раз наблюдаю такое. Любовь часто появляется раньше, чем мы сами осознаём её. Вот, веришь или нет, я Риика раньше терпеть не могла, когда познакомились, я его вареньем облила, так потом пришлось весь вечер это самое варенье из его шерсти вычесывать. Довычесывалась до того, что влюбилась без памяти. А ведь он тоже меня знать сперва не хотел, я ведь своенравная была, и что же, почти двадцать лет уже вместе, двоих пацанов растим» — Долбора умышленно рассказывала всё это, чтобы Асока отвлеклась и хоть немного забылась. — «Да уж трое, почитай, гостя нашего вспомни, несколько лет с ним, как с родным, возились, прежде, как в Орден забрали, сейчас, наверно, нас и не вспомнит, слишком больные тяжёлые» — вставил слово Риик, вспомнив о чем-то таком, что не упомянула жена. — Вы про кого говорите? — отстранённо поинтересовалась Асока, чтобы хоть как-то отреагировать. — «Да о мальчишке том, что с врачами прилетел, беленький, в очках» — пояснила Долбора — «У нас жил несколько лет, когда корабль разбился. Мы тогда с мужем на огороде работали и вдруг слышим грохот и запах горелого. Смотрим—корабль горящий на поле упал. Мы бегом туда. От корабля одни обломки остались, словно его выстрелом сбило. Мы подошли и смотрим, обломки дымятся, а рядом валяются три тела—два взрослых и мальчик, лет пяти. Первые двое уже мертвые, мальчик ещё дышал, только обгорел сильно и переломался весь. Мы принесли его в дом и долго выхаживали, очень боялись, что не выходим, до того был плох. После оказалось, что хоть он и поправился, память начисто потерял. Ничего не помнит, ни имени своего, ни жизни прежней. Хорошо, хоть на кофте его нашивка была «Артур», не знаю, что это такое значило, но мы стали его так звать, надо же было как-то к нему обращаться. Так и оставили у себя. Они с нашим Грозником друзьями стали, вместе по деревьям лазили. Потом у нас как-то джедаи остановились, двое, высокий с длинными чёрными волосами и девушка молодая—твилечка. Посидели у нас, поговорили со всеми, потом так вышло, что Артура забрали, Гунджи с ними просился, но ему, сказали, ещё рано, попозже, обещали, заберём. И забрали. Теперь, наверно, загордится, не захочет с нами знаться» — печально заключила Долбора. — Ну, что вы, Артур совсем не такой, он добрый и отзывчивый, а дети его как любят, просто не отходят от него — старалась успокоить женщину Асока — Просто сейчас случай не позволяет проявить родственные чувства. — «Вот, смотри, мы сохранили одну вещь, хотели ему показать, как восемнадцать исполнится» — и сказав это, Долбора встала и что-то вынула из верхнего ящика шкафа. Это оказался небольшой голопроектор, похожий на планшет, с обгоревшими, оплавившимися краями. Нажав на кнопку включения, Долбора показала Асоке цветное изображение счастливой семьи—двое молодых людей, парень и девушка, сидели за столом и держали на руках годовалого малыша, в котором с трудом можно было узнать Артура. Тано искренне удивилась такой трагической судьбе этого тихого, скромного парнишки. Она невольно задумалась, а один ли он такой, в чьей жизни таятся удивительные загадки, неизвестные его окружению? Но не успела девушка так подумать, как этот самый главные герой беседы ворвался в кухню. Лицо его покраснело, волосы стояли дыбом, а очки сбились набок. — Мы сделали это! Мы смогли! У нас получилось! — кричал он возбужденно — Мы выделили формулу вируса! Я знаю, чем его победить! И бросил на стол исчерканный листок бумаги, содержавший ингредиенты будущего лекарства. Ими оказались несколько трав, растущих в поле и некоторый фермент, выделяемый из организма тех самых пчёл. Асока вызвалась собрать всё нужное, Грозник и Гунджи вызвались ей помочь. И едва они вышли за дверь, как на кухне разыгралась настоящая драма—Артур, заметив на столе проектор, показавшийся ему странно знакомым, вдруг, как загипнотизированный, уставился в изображение на нем. Секунду его заставшие глаза смотрели на счастливое семейство и после с громким криком: — Мама! Папа! Это он! Он убивает нас! Юноша, всхлипнув, упал на пол без чувств.