Сжигая боль

Гунджи нёсся впереди медиков, тащивших большой котёл и забегал во все дома. Поселение было не слишком большим и обход завершился быстро, однако, соседний дом, по просьбе Гунджи, оставили напоследок, он имел личные цели явится туда. В перерывах между домами он то и дело отвлекал медиков странными вопросами, которые в иной ситуации задал бы Асоке, но сестра была занята. — «Скажите, а я могу понравится девочке?» — спросил он, когда они вышли из первого дома. — А почему нет? Если она знает толк в поклонниках, то шанс у тебя точно есть — ответил один из врачей, готовя новую партию шприцов. — «Может мне ей цветы подарить или ещё что-нибудь? Семечки предлагать не буду, а то она драться начнёт» — задумчиво пробормотал Гунджи, вспоминая неудачный опыт Петро. — Что же плохого в семечках? Я их запросто и сам ем и других угощаю, каждого, кто попросит. Все берут, никто в морду не дал — улыбнулся второй медик, не подозревая о значении этого термина именно для него и его компании. Гунджи рассмеялся, думая, что непременно расскажет Асоке про это высказывание. — «Скажите, а поцеловать её можно? Если да, то как? В губы, в щеку, в нос?» — последовал новый виток вопросов от неугомонного вуки. — Ну, в нос точно не стоит, она может воспринять это слишком привратно, лучше сперва просто к ней подойди и скажи, что хочешь с ней дружить — посоветовал первый из медиков, прежде чем они вошли в тот самый дом, где жила причина волнений юнлинга. И вскоре он понял, что напрасно спрашивал советы старших, ведь в том, что Гунджи видел сейчас дипломатия была бессильна, лишь агрессивные переговоры, только они. Ведь в уютной зеленой прохладе сада на невысоких широких качелях, привешенных между двумя толстыми стволами деревьев, виднелись две невысокие пушистые фигурки, на голове одной из которых виднелся знакомый розовый бантик. Сонни сидела, откинувшись на спинку качели и слегка отталкиваясь ногой от земли, смотрела в сторону кавалера. Тот был значительно выше её и явно старше на пару лет, он сидел к ней в пол оборота, положив руку на спинку сиденья, там, где находились плечо Сонни. При виде этой сцены Гунджи ощутил странное чувство, доселе неведомое спокойной и доброй натуре мальчика. Что-то тяжёлое и неприятно темное поднялось наружу из самой глубины души и горячим, густым туманом ударило в голову, закрыв глаза пеленой, сквозь которую события казались ещё ужаснее. «Да ведь это же Чуундар—известный на весь посёлок хулиган и ловелас, любитель молодых и красивых! Зачем же ему моя Сонни? Он же не будет. Её любить» — пронеслась в его мыслях неожиданная догадка и дождавшись пока медики исчезнут в доме, сделал то, чего не ожидал от себя и что никогда не одобрил бы Артур и любой из Ордена. Он набрал большую охапку росших рядом колючек и забежав за качель, с криком: — «Долой разврат!» Швырнул цеплявшуюся горсть прямо в самодовольно улыбающегося Чуундара. Пришлось использовать Силу, чтоб ни одна колючка не попала на Сонни. Вредный ловелас тут же вскрикнул и завизжал, как кошка, почувствовав как к его шерсти прилипни мерзкие приставучие шарики. Вскоре он обнаружил виновного: — «Эй, мелкий! Ты совсем обозрел? Я всё утро шерсть расчёсывал! Гелем покрывал! Сам будешь мне это вытаскивать!» — «Ха» — ответил Гунджи — «Буду, да только не я! Пускай это сделает твоя мамаша, раз уж не смогла тебя научить, что брать чужое не хорошо!» — «Да? Разве я взял не своё? Когда? Если ты про качель, то Сонни мне разрешила, сказала, что взамен позволит поцеловать её» — развязно ответил Чуундар, с презрением старшего глядя на Гунджи. — «Что? Я ничего подобного тебе не разрешала! Ты сам пришёл и сел!» — возмущённо произнесла Сонни, прикладывая руки в щекам. Глаза девочки выражали недоумение. — «А мне нужно спрашивать позволения, я привык сам брать у жизни то, что мне понравится и всегда это делаю! Всегда!» — ещё более самодовольно сказал противный Чуундар и схватив Сонни за плечи, резко навалившись на неё, начал грязно целовать её лицо. Девочка отчаянно забарахталась в его наглых объятиях, беспомощно пища, силясь освободиться и не успела она бросить на Гунджи умоляющий взгляд, как тот мигом оказался возле наглеца и вцепившись ему в бока, начал усиленно отрывать его от Сонни. Получалось не очень и тогда он решил попробовать сделать один трюк, которому недавно научился у Артура. И направил поток Силы в сторону неприятеля, при этом не отнимая от него рук. Это имело такой результат, что сильно оттолкнувшись от Сонни, Чуундар отлетел назад и упал на спину, при этом придавив собой довольного проделкой Гунджи. Тот выбрался из-под тяжёлой туши соперника и первым делом направился к Сонни, которая сейчас поднималась и поправляя бантик, стирала слезы. — «Ну берегись, комок свалявшейся шерсти, ты труп» — угрожающе произнёс Чуундар, кое-как встав и направляясь к Гунджи. — «От напомаженного клубка слышу» — ответил Гунджи, замахиваясь для нового силового удара. — «Ну попробуй, ударь, а то что-то давно я не ломал кости» — усмехнулся наглый парень, картинно поиграв мышцами. — «А не надо пробовать. Надо делать, либо не делать! Никаких попыток!» — процитировал маленький вуки Магистра Йоду и снова направил в противника поток Силы. Чуундар вскрикнул, поняв, что попал точно в те самые колючки, впившиеся ему в одну из самых чувствительных зон. — «Ну, что, иди, личный парикмахер заждался постоянного клиента» — ехидно бросил Гунджи, когда местный ловелас, сумев встать, пугливо оглядываясь, бросился к калитке. Весь встрёпанный и покрытый колючками он смотрелся смешно и жалко, даже Сонни прыснула в кулак. — «Спасибо тебе, Гунджи, а то он такой противный, пришёл сюда, как к себе, я не знала как быть» — сказала она признательно, когда юнлинг помог ей утереть слезы и заново завязать сбившийся бант. — «Не волнуйся, Сонни, он больше не придёт, за то прикинь какой у него теперь классный вид. Ему ведь и правда лучше с этими колючками? Ну просто Дарт Бейн, облепленный паразитами» — улыбнулся Гунджи, вспомнив иллюстрацию в одном из учебников по Истории Ордена Ситхов. — «А кто это такой?» — поинтересовалась Сонни, не имевшая особого понятия о джедаях и ситхах. — «А я тебе это сейчас расскажу, впрочем, не только о нем, но и про то, что гораздо интересней. Ты узнаешь, почему Джедаев всегда много, а Ситхов может быть лишь двое—учитель и ученик. Это он придумал, Дарт Бейн» — принялся рассказывать Гунджи, надеясь отвлечь Сонни от недавнего происшествия и это получалось. Уже к концу беседы она настолько прониклась новой для неё историей, что попросилась как-нибудь взять и её с собой в храм, Гунджи обещал устроить это, а после вернуться за ней. Она даже немного устыдилась своего первоначального пренебрежения к этому мальчику и теперь они были друзьями, именно такой обстановки между друг другом хотели и остальные, прибывшие сюда, только вот не у каждого получалось. Асоке пришлось ещё целый вечер и целую ночь сидеть возле больных, прежде, чем медики заявили, что кризис миновал и уже к вечеру им можно будет вернуться на Корусант. Для Асоки это известие было настоящим счастьем, ибо она, не сомкнув глаз, она до рассвета сидела между обоими и смотрела в спящие лица и только под утро слегка задремала, опустившись на плечо Энакина. Первым, что она услышала с утра, был его голос. Не хриплый и слабый, изменённый болезнью, а прежний, весёлый и бодрый. — Шпилька, хватит спать, в мире есть вещи и поинтересней. Асоке показалось, что ей это снится и она резко открыла глаза, веря и не веря тому, что видела и слышала. — Эни — вырвалось у неё с хриплым стоном и слезы счастья потекли по её щекам. Она поспешила их спрятать, снова уткнувшись ему в плечо. Энакин несказанно удивился тому, как мило и непривычно звучало его имя сейчас. Эни. Не Скай, не Энакин, а именно так. Есть чему поразится. До сих пор он никому не позволял звать себя так, слишком уж сокровенным было для него такое обращение. Слишком много будило оно тяжёлых воспоминаний. Но сейчас ему было легко и не хотелось думать о грустном. — Ну всё, не заливай меня слезами, видишь, живой я! — улыбнулся Энакин, дружески хлопая её по плечу, не смея позволить себе большего в присутствии ребёнка. Тот кстати незамедлительно дал о себе знать громким выкриком: — Эй! Влюблённые! Про ребёнка не забыли? Ни стыда не совести у вас! Петро во все глаза смотрел на них и откровенно смеялся, хотя шутка его не совсем являлась таковой.