Сжигая боль

Энакину пришлось задержаться в медкорпусе несколько дольше, чем его ученице. После того, как выпроводил Асоку мыться, наглый дроид распихал и его, бесцеремонно помешав смотреть лучший из снов, призванный определить направленность его души. Но дроид не успокоился на этом и принялся назойливо бормотать что-то о необходимости срочного осмотра. Отмахнутся не удалось и перед необходимой процедурой омовения, его проводили в кабинет, где, в течении получаса на Энакина цепляли какие-то приборы, тыкали в него иголками шприцов и заставляли заходить в какую-то светящуюся прозрачную капсулу, где велели прижаться спиной к её холодной стене. Во время этих манипуляций, Скайуокер лишь стискивал зубы и молил Силу о том, чтобы это всё закончилось побыстрее и его наконец отпустили, чтобы он смог пойти к Асоке, с которой требовалось поговорить. Нескольких дней на Кашиике, проведённых бок о бок с ученицей хватило Энакину, чтобы понять, что никакие сенаторы и прочие статусные штучки ему более не нужны. Ведь никакая родовитость не заменит этого ни с чем не сравнимого чувства тепла, касающегося самой души, когда человек рядом, ощущения покоя, когда ты смог спасти его от беды и главное—та небывалая атмосфера единства духа и таинства того, когда тебе открываются, доверяя самое большое богатство—тайну своего сердца. Надо бы и самому Скайуокеру сделать то же самое, но он не смог. Побоялся потерять авторитет. Думая об этом сейчас, парень испытал большой стыд, ведь, если быть совсем уж честным с самим собой, от отношений с Асокой его, помимо всего прочего, удерживала нынешняя разность их положений. Ему казалось странным, как это так, что он—элита Ордена, так называемый, Избранный, свяжется с какой-то там девицей с дальнего рубежа и неизвестным прошлым, нет, тут нужна спутница под стать. Так рассуждал Скайуокер до недавних пор, при этом благополучно забыв, что и он сам далеко не сразу сделался тем, кем являлся ныне. Что и его детство прошло отнюдь не в богатой усадьбе родовитых предков, а в маленькой глинобитной хижине-мазанке на бедной, забытой Силой, планете, не имея даже права на самостоятельное перемещение по ней без ведома хозяина-рабовладельца. И что рождён он был совсем не герцогиней, а простой, хотя и очень хорошей женщиной, единственным достоянием которой было её доброе сердце и бесконечная любовь к сыну, ради которого она была готова на всё. Даже на то, чтобы отпустить его с едва знакомыми людьми, зная, что это даст её мальчику лучшую долю, нежели уготованная ему сейчас. Энакину в тот момент едва минуло девять. И долгие годы они не виделись. Встретились мать и сын лишь спустя одиннадцать лет, чтобы потом расстаться вновь. Теперь уже навсегда. Однако, дойдя до этой мысли, Скайуокер решительно стиснул зубы и сжал кулаки. Это отозвалось небольшой болью и покалыванием в правой руке. Нет. Он не будет думать об этом. Сейчас не будет. И решив так, Скайуокер развернулся и пошёл по коридору. Отпустить его согласились лишь к вечеру, сказав, что прежде необходимо провести сеанс восстановления. Поборов тяжёлую болезнь в короткие сроки, организм истощил свои резервы и требовалось его поддержать. Энакин, разумеется, пробовал сопротивляться, но верховный целитель видела на своём веку и более серьёзные проблемы, нежели больные, не принимавшие лечения. Энакина проводили в уже другую палату, где его заставили войти в ещё одну светящуюся капсулу, которую наполнил мягкий свет. Однако, прежде, чем это случилось, в помещение зашёл регистратор и заявил, что пациента Скайуокера желает навестить какая-то молодая особа. Энакин попросил её описать, надеясь, что это пришла Тано, однако, увы, длинные темные волосы и карие глаза разбили его надежды, заставив, тем не менее, вспомнить о той, про чьё существование юноша уже почти забыл. «Сенатор Амидала» — подумал Энакин, когда вошёл в капсулу — «Вот уж кого я сейчас не хотел бы видеть. Не знаю, что ей скажу!» — Скажите, что ко мне нельзя — скупо бросил он регистратору и дал дроиду знак, чтобы тот начал вводить его в транс. Сенатору на этот раз пришлось уйти несолоно хлебавши. Но лишь в этот раз... *** — Ты пойдёшь с ним в театр? — поинтересовалась у Асоки Алиса, имея ввиду Лакса, должного появиться здесь часов в шесть вечера. — Честно сказать, я не знаю, с одной стороны, я ни разу не была в театре, с другой, я совершенно не знаю как там себя ведут, ведь в театры ходят лишь настоящие леди, а не такие вот — недоверчиво пробормотала Асока, обводя себя руками. Розочка, заметив это, приняла выражение крайней озабоченности и энтузиазма. — Тааак — протянула она, вставая, — Значит, говоришь, в театр ходят лишь настоящие леди? Ну ничего, это мы сейчас поправим. Быстро иди сюда и приготовься принять курс настоящей леди для начинающих! Весёлое настроение подруги передалось и Асоке, девушка мигом встала и подошла к Алисе. — И так, начнём — сказала она, тоном заправского учителя — Что отличает особу из высшего общества? Правильно—умение говорить красиво. Попробуем простой эксперимент. Представь, что ты пришла ко мне на званный обед. Поздоровайся со мной и пройдя к столу, сядь за него. Асока с удивлением посмотрела на Стэнсли, но покорно исполнила просьбу. Она вышла за дверь и постучалась в неё кулаком, имитируя визит в гости. Розочка тут же открыла. — Приветствую, дорогая, рада увидеть тебя— сказала она незнакомым чужим голосом. — Привет, Алиса, да вот, занесло попутным ветром на твой праздник — ответила Асока в своей обычной манере. — Проходи, милая, мы все уже собрались — церемонно произнесла Алиса и взяв недоумевающую Асоку под руку, повела её к импровизированному столу и показала на стул возле него — Присаживайся, сейчас тебе принесут твой прибор. Тано плюхнулась на стул и пододвинула стол к себе, и когда Розочка принесла ей тарелку с печеньем и кружку с водой, призванную изображать угощение, принялась есть их прямо руками, запивая большими глотками воды, хрустя и хлюпая. — Что вы скажете про это блюдо, уважаемая? — пристала Розочка с новым вопросом. — Нормально, жуется, зубы не поломала — недоуменно ответила Асока, откидываясь на стул и немного покачиваясь. — Мне кажется, дорогая, вам лучше оставить мой дом до того момента, как вы не научитесь вести себя — внезапно посуровела твилечка и, сдвинув брови, снова взяла Асоку под руку и мягко вывела за дверь, хотя та отчаянно сопротивлялась и, цепляясь за косяки, почти визжала: — Это произвол! Вы не имеете права! Я пожалуюсь канцлеру Республики! — Сколько угодно, дорогая, заодно и манерам у него поучишься. У него-то они безупречны! — деланно строго произнесла Алиса, закрыв за подругой дверь и когда она снова зашла, заговорила уже другим тоном: — Видишь, сколько ты допустила ошибок. Смотри: надо было стучать не кулаком, а ладонью, и не беспорядочно, а всего трижды. Походка неверная, ты шла, вихляя, а нужно плавно. Потом, за столом. Ты развалилась на стуле, а истинные леди садятся на край и не растопыривают локти. Ты ела руками, а не вилкой с ножом. Пила огромными глотками, когда следовало деликатно отпивать по чуть-чуть... — И сдохнуть в итоге от голода и жажды, понимаю теперь, почему эти леди похожи на сушёные кильки — пробурчала Асока, недовольная тем, что её забраковали. — Согласна, что это полный бред, но в той среде, куда ты так рвёшься, без этого никак — авторитетно заявила Розочка — И уж точно не стоит говорить такое про то, что ты ешь. Следует сказать: спасибо, блюдо вышло замечательным. — Оооо, до чего же они скучные, все эти высокосветские выражения! — закатила глаза Асока — Зачем только люди придумали столько правил, вместо того, чтобы просто жить счастливо? Ответа на этот вопрос Розочка не знала, но по выражению лица Асока поняла, что подруга с ней согласна. — Однако, уж если ты пришла в ту среду, то и вести себя изволь так, как принято у них. Как там говориться? В чужой монастырь со своим уставом не лезут или с волками жить, по волчьи выть — пояснила Розочка — Поэтому, не спорь. Застольный этикет мы, так и быть, пока оставим, а вот с походкой и вежливостью продолжим. Асока пробовала повозражать, но Алиса была неумолима и заставив подругу снова встать, велела ей изобразить приветствие. — Приветствую вас, уважаемая леди Алиса, я так рада, что вы почтили мой дом своим визитом, это делает ему честь — сделав максимально серьёзное выражение лица и силясь не расхохотаться, заговорила Асока и выслушав ответ подруги, направилась к столу. — Стой, а вот теперь непорядок! Куда опять бёдрами завихляла? Так только куртизанки ходят. Попробуй снова — припечатала её Розочка и, мстительно ухмыляясь, положила ей на голову, прямо между монтраллами, небольшой, но тяжелый голокрон. — Розочка! Зачем? — простонала Асока, пытаясь снять вещицу, придавившую её к земле, но тут же получила по рукам и толчок в спину. — Иди, давай! — строго сказала Алиса и Тано угрюмо двинулась по комнате, осторожно переставляя ноги, чтобы не уронить голокрон. — Отлично, подруга, а теперь то же самое, только на каблуках, на высоченных шпильках— последнюю фразу Алиса протянула откровенно издевательским тоном. — Помилуй меня, подруга! Я же умру! — взмолилась Асока и тут на её спасение в дверь постучались, тем самым интеллигентным стуком ладонью ровно три раза. Это пришёл Лакс с предложением пойти культурно развлечься. И Асока, не колеблясь, ответила согласием, прихватив с собой и своего розового педагога. *** Всех с самого начала интересовал вопрос, где же Баррис? А Баррис, в данный момент, решила приподнести сюрприз своему богатому, пусть и немолодому кавалеру. Ещё несколько дней назад она решилась на почти, что преступление—скопировала ключ от его кабинета и теперь наконец воспользовалась этим. Она никогда не делала такого прежде и потому данное мероприятие приятно щекотало ей нервы. Затаив дыхание, девушка прошла мимо зазевавшегося помощника своего любимого и повернула ключ в замке. Кабинет встретил её прохладной полутьмой и запахом кожи и одеколона с приятным терпким ароматом. Окна были плотно задёрнуты плотными портерами. Баррис смело прошла к дивану, не раз уже служившему им для любовных утех. После чего, улыбаясь от предвкушения знакомых грубых, но умопомрачительных ласк, Оффи начала быстро скидывать с себя одежду. И оставшись полностью обнаженной, приняв откровенную позицию, устроилась на диване, слегка прикрывшись мягким бежевым покрывалом. По её расчётам «прекрасный принц» должен был явиться с минуты на минуту. Однако, что-то пошло не так, и он запаздывал. Прошло уже более часа, а его всё ещё не было. Баррис начала понемногу терять терпение. Беспокойство и злость сменяли друг друга в бешеной череде эмоций. И устав наконец лежать, девушка встала и замотав вокруг себя покрывало, решила пройтись по кабинету. Ноги сами принесли её к письменному столу. Ящик она открыла машинально и увидела, что он был весь заполнен бумагами. Сверху лежала связка каких-то пожелтевших листов. Она так контрастировала с остальными бумагами по виду и цвету, что Баррис, не удержавшись, взяла её в руки и развязав узелок красного шнурка, сняла первый лист и принялась читать, уже после прочтения первых строк, девушку затрясло, как в агонии. То, что она узнала, едва не заставило её забыть про незапертую дверь и страх быть пойманной на месте преступления ввиде раскрытия чужой семейной тайны. И лишь когда в конце коридора послышались шаги, Оффи очнулась и наскоро связав листки так, как они были, задвинула ящик обратно и змеей юркнула на диван, закрывшись с головой пледом, пытаясь унять колотящееся сердце. Она заранее знала, что сегодняшнее свидание пройдёт зря в том плане, что никакие ласки и никакой секс всё равно не отвлекут девушку от того, что она сейчас узнала и мыслей о том, когда и как использовать информацию.