Сжигая боль

Театр, в который предстояло направятся юным любителям культурных программ оказался не очень далеко от Храма. Он имел славу весьма престижного заведения и потому требовал подходящего внешнего вида. — Приветствую, дамы, я смотрю, вы уже одеты, из чего делаю вывод, что выход в свет состоится и нас будет трое — церемонно произнёс Лакс после того, как зашёл в комнату девочек. На нем самом был чёрный пиджак из явно дорогой ткани и отглаженные брюки, а из верхнего кармана выглядывал какой-то цветок. Юноша явно хотел произвести впечатление. — Приветствую вас, сенатор Бонтери, спасибо, что почтили наш дом своим визитом — Асока быстро подошла к нему, стараясь идти правильной походкой и, оказавшись возле приятеля, изобразила глубокий почтительный поклон и вдруг комнату огласил совсем даже не интеллигентный выкрик: — Ааа! Ситх тебя возьми! Могла бы просто сказать, что идти со мной не хочешь! Это кричал несчастный Бонтери, прыгая на одной ноге, вторую он смешно поджал, так как во время шутливого поклона Асока совершенно забыла про голокрон, всё продолжавший до этого лежать на её голове и теперь, с высоты роста тогруты он свалился на ботинок сенатора. — Прости, Лакс, я правда, забыла про эту штуку — покаянно сказала Асока, поднимая голокрон — Что мне сделать, чтоб ты меня простил? «Позови меня тихо по имени, ключевой водой напои меня, отзовётся ли сердце безбрежное, несказанное, глупое, нежное...» — прозвучал неожиданно мягкий бархатистый голос и Тано поняла, что нажала на голокрон и тот начал воспроизводить последнюю аудиозапись. — Ну, если ты просишь, я это сделаю, но что получу взамен? — спросила Асока и Лакс, поддержав игру, нажал на другую кнопку проектора голокрона. «Сердце его теперь в твоих руках, не потеряй его и не сломай...» — пропел тут же другой, уже женский голос. — Лакс, ну я так не могу, мы знакомы всего несколько дней — рассмеялась Асока — Поэтому я могу только ответить согласием провести вечер вместе, программа на твоё усмотрение. — Да уж, культура так и лезет из вас обоих — улыбнулась Розочка, прежде, чем они вышли, но лучше бы и дальше оставались в комнате. *** Баррис не ошиблась, шаги в коридоре действительно принадлежали ему, тому, ради кого она вот уже час томилась в полутьме кабинета. Едва она успела лечь и прикрыться с головой покрывалом, как дверь открылась и в помещение вошёл высокий плотный седовласый мужчина в темной мантии. Он тяжело дышал и вытирал вспотевший лоб, явно будучи чем-то взволнованным. И направился мужчина сейчас совсем не к дивану, а к столу, к тому самому ящику, что недавно открыла Баррис и даже вынул из него то же самое. Связку пожелтевших от времени страниц, вырванных из небольшой тетради, исписанных аккуратным мелким почерком. Он лихорадочно просматривал листы один за другим, явно отыскивая некую информацию и лишь на середине занятия нашёл её. — Вот, значит, в чем дело! Она общалась с ним! Она его знала! Росси Росси, зачем? — последние слова он произнёс в полной растерянности, так не подходившей к лицу всегда такого мужественного и уверенного в себе канцлера Республики Коса Палпатина. Затем, послышался писк нажимаемых клавиш, мужчина явно пытался с кем-то связаться. — Приветствую вас, Леди Грэй, как поживает Элиза? Нет изменений? Ответом послужил тихий вежливый женский голос: — Нет, всё так же, лишь только продолжает твердить одну фразу: «Не уводите его! Он не виноват!» даже не говорит, а выкрикивает. Думаю, нужно увеличить дозу психотропных препаратов. И ещё, компаньонка хочет уволиться, найдите ей пожалуйста замену. — Делайте как находите нужным. И ещё— без моего ведома никого к ней не пускать! Что же касается замены, то в ближайшее время постараюсь прислать подходящего человека — велел канцлер и отсоединился, чтобы затем набрать ещё один контакт: — Здравствуйте, адмирал, мне поступила информация, что в окрестностях Корусанта вновь объявился тот, кого много лет назад обвиняли в принадлежности к Ситхам, имя его Лэнг, мой бывший друг. Проверьте это ещё раз и если всё подтвердится, доставьте его ко мне, я желаю увидеть его живым — распорядился Палпатин и получив утвердительный ответ, положил связное устройство на стол. Баррис лежала не жива не мертва. Всё время, пока длились эти переговоры, она всеми силами старалась не обнаружить себя, понимая, что в противном случае позора не избежать. «Бывает же такое. Засудил невинного, интересно, за что же это, котик? Надо выяснить» — метались в голове у Баррис вспугнутыми птицами мысли. Девушка с ужасом осознала, что попалась в руки к, судя по всему, не слишком честному человеку, способному пойти против чужих убеждений, лишь бы не пострадали его собственные, однако, наряду с ужасом, она ощущала и странное приятное волнение, какое бывает, когда спускаешься с крутой горы или катаешься на опасном аттракционе. В Оффи взыграл дух юношеского авантюризма, не очень свойственного её сухой, педантичной натуре. И когда же до неё в полной мере дошло, во что она вляпалась, то ей пришла в голову идея как можно заставить «её котика» придать их отношениям официальный статус. Достаточно лишь принять нужный облик и сказать в нужном месте нужные слова. А прежде всего, просто выбраться отсюда. Иначе, не сносить тебе головы, Падаван Оффи. *** В довольно большом зале было достаточно много народа, пришедшего посмотреть нашумевшую постановку. Асока, Розочка и Лакс устроились в третьем ряду по середине. Вскоре погас свет и медленно поднялся занавес. Зазвучала тихая музыка и на сцене появились актёры. Пьеса была в общем-то несложной, рассказывавшей о любви юноши и девушки, происходящих из враждующих семей. Асока, затаив дыхание, следила за переживаниями героев, преодолевавших препятствия на пути к своему счастью. Единственным, что отвлекало её от весьма интересного действия, была Алиса, время от времени дергавшая подругу за руку, делясь впечатлениями: — Вот это костюм у него, он так ему идёт! И минут через десять: — Ой, ну и сволочи же его родители! Не принять такую славную невестку! Затем, спустя ещё пару минут: — Ну точно сволочи, не любят её из-за семьи! Почему? Сын ведь женится на ней, а не на родителях! — тяжело выдохнула с возмущением Розочка и откинулась на спинку сидения — Ой, нет, только не это! Меня сейчас вырвет! — внезапно простонала Алиса, глядя куда-то в сторону и для убедительности прикрыла рот ладонью. Последнее высказывание шло таким контрастом с предыдущими, что Асока, не выдержав, оторвала взгляд от сцены и проследила им в направлении правой стороны зрительного зала, куда указывали глаза ошеломлённой Розочки и в тут же этот взгляд потемнел от отчаянного неверия в увиденное. Там, на некотором возвышении, в так называемой vip-зоне, у самого края, трогательно держась за руки, собственной персоной сидели Энакин Скайуокер и его очаровательная спутница, известная многим на Корусанте под именем сенатора Амидалы. Это зрелище настолько поразило Асоку, вонзаясь как световой меч в любящее сердце тогруты, что она увидела лишь картину вцелом, начисто упустив из вида детали, а зря...Ведь ровно в ту секунду, когда полные слез глаза девушки отвелись в сторону, Энакин успел на мгновение встретиться с ними и резко сбросив с себя руку назойливой Падме, всем существом устремился в третий ряд, спутница пыталась хватать его за руки и что-то говорить, но тот не обращал на неё внимания, задавшись целью выбраться из vip-зоны туда, где сидела та, с кем он так и не смог поговорить. И сказать главное. Жаль только сама Асока этого не видела и не ощущала, будучи полностью поглощённой охватившим её тяжелым болезненным отчаянием и ещё ревностью. Да, именно ею. Ещё секунду назад бывшая частью зала и внимательно следившая за спектаклем, сейчас Тано искренне не понимала, зачем она здесь и почему все так на неё смотрят? Казалось, что все вокруг видят и понимают, что случилось и теперь глядят с мнимым сочувствием, в душе считая, что она идиотка, возомнившая себе хатт знает, что. Решившая безо всяких на то оснований, что может иметь отношения с таким человеком как Скайуокер. Каждая клетка тела мелко тряслась, а дыхание собралось в тугой комок где-то у горла, сдавливая его мучительным спазмом. Хотелось одновременно кричать и стонать. Но в то же время не было возможности издать не звука. Оставшееся действие спектакля прошло мимо неё, она даже толком не поняла зачем кто-то тащит её за руки, веля подняться и лишь на выходе из зала неожиданно пришла в себя и резко стряхнув оцепенение, почувствовала холодную злость и желание показать более удачливой сопернице, что и она тоже не плачет в углу от преданной любви, а живет и радуется каждой минуте бытия. — Не так быстро, Розочка, я должна посмотреть им в глаза. Вернее, ему — твёрдо сказала Асока. Она уже почти оправилась, лишь небольшая бледность выдавала её истинное состояние. — Может быть, не надо — пробовала протестовать Алиса, раскаиваясь, что не сдержала порыв и причинила боль подруге. — Нет, надо — последовал жесткий ответ и завидев приложение проклятой парочки, Тано двинулась с ними вплотную, приняв вид победительницы, хотя, ситуация располагала, скорее к обратному. Скоро в этом убедится и она.