Сжигая боль

В любых других обстоятельствах Асока внимательно пригляделась бы к будущим противникам, чтобы заранее продумать стратегию. В любой, но не в этот, когда сердце буквально взорвалось в одну секунду на тысячи осколков и было искренне жаль, что хотя бы один из них не может долететь до противника и пробить его насквозь. Причиной этому стала первая и единственная фраза, брошенная более удачливой особой, стоявшей сейчас возле Скайуокера и как свою собственность державшей его под левую руку. Впрочем, заметив тогруту раньше, Падме сказала спутнику идти вперёд и дождаться её на выходе. Она хотела сама, наедине, сообщить ей «приятную» новость. — Асока? Приветствую тебя, детка, как же я рада, что бы здесь, я как раз хотела к тебе зайти, чтоб ты нас поздравила. Мы с твоим учителям скоро поженимся. А знаешь почему? О, это главный сюрприз! Ребёночек у нас будет, вчера узнала! — с нотками неприкрытого торжества в голосе сообщила сенатор, глядя в упор на совсем побледневшую от её слов Асоку. Тано вздрогнула изнутри, сказанное застигло её врасплох, Амидала верно рассчитала момент, однако, к своему неудовольствию отметила, что девушка держалась на удивление стойко. Она не закричала, не заплакала, не стала ругаться и устраивать скандал. Больше того, даже в лице не изменилась, побледнела только, а больше ничего. Это видимое спокойствие раздражало сильнее всего, хотелось сказать или сделать ещё что-нибудь такое, чтобы навеки уничтожишь эту девчонку. Растоптать. Смешать с грязью. Но нельзя, она же уважаемый человек, а не базарная баба. Впервые в жизни Падме об этом пожалела и единственное, что позволила себе, это сказать уничижительно-ласковым тоном в адрес соперницы: — Но и ты не переживай, дорогая, твоё счастье уже рядом, стоит прямо возле тебя. Иди к нему и не стесняйся. После чего протянула руку и дружески потрепала её по щеке. Прикосновение соперницы обожгло кожу словно огнём, но Асока смогла вытерпеть и это, чтобы не вздрогнуть. И собрав остатки мужества, смело взглянула в глаза молодой женщины и спокойно, даже как-то доброжелательно произнесла: — Правда? Я искренне рада за вас, ребёнок должен расти в полной семье. Хорошо, что вашему так повезло. И со вторым не тяните! Последнюю фразу она говорила уже разворачиваясь к дверям и поспешно откланявшись, размеренно зашагала на выход. Старалась идти медленно, чтобы не дать заподозрить себя в бегстве. Держала голову прямо, чтобы не дать пролиться слезам. Такой и запомнила её сенатор Амидала—прямой и гордой фигурой, с достоинством покидавшей поле битвы, она не знала, что едва оказавшись на улице, Тано буквально свалилась без сил на руки Лакса и Розочки. — Ну как, поговорила с ними? Задала им жару? — тут же затараторила Алиса, но Лакс остановил её: — Не трогай её сейчас, неужели не видишь, ей не до того! — слегка прикрикнул он на не в меру разошедшуюся Розочку — Вот я дурак. Это я виноват в случившемся. — В чем же? Откуда ты знал, что они тоже пойдут — попробовала успокоить его Алиса, поддерживая Асоку под руку, а Лакс с другой стороны держал за другую. Тогрута напоминала сейчас призрака или дроида, который мог лишь автоматически совершать некоторые самые необходимые действия, но сам ничего решить и предпринять не мог. — Нет, Алиса, это моя вина. Я взял билеты в театр и давай с сенате хвастаться о том, что хочу Асоку с собой позвать. Амидала эта там тоже была, ещё посмотрела так странно. Я тогда значения не придал и, видишь, напрасно — не успокаивался Бонтери, который в действительности ощущал свою вину. Ведь был он, в сущности, неплохим парнем, только очень неуверенным в себе, излишне подавленным властной матерью. Асока же напротив показалось ему полной противоположностью—сильной и самодостаточной, это не могло не привлекать. И как он сегодня поймал себя, привлекать не только как друг. — И, тем не менее, оба они сволочи, каких поискать! Ненавижу обоих — высказалась Алиса, когда они уже отошли достаточно далеко от театра и теперь собирались идти в храм. — Ничего подобного, Розочка — внезапно прозвучал немного хриплый, надтреснутый голос — Никакие они не сволочи, а просто двое людей, любящих друг друга и ожидающих прибавления. Вы не знаете, какое это счастье—родить ребёнка от любимого и любящего человека. А вот они знают и я искренне рада за них обоих. Услышав это, на Асоку мигом уставились две пары глаз, серые Лакса и зеленые Розочки. Они словно узнавали свою подругу и одновременно не могли поверить, что это она говорит такое. — Что ты говоришь, Асока? Эта дура сказала, что залетела? Не верь, она врет, когда бы они успели, а блондин твой ещё заплатит, попомни мои слова! — грозно произнесла твилечка, обняв подругу за талию, чтобы поддержать. — Не надо, Розочка, пускай будут счастливы, я рада за них, правда — пробовала улыбнуться Асока, заодно стараясь убедить себя саму в искренности произносимого. — Асока, но ты же говорила, что у вас теперь всё серьёзно. Что вы вместе — растерянно пробормотала Стэнсли, решительно отказываясь понимать свою странную, сумасбродную подругу. — Нет, Алиса, всё не так. Ничего такого он мне не обещал и не предлагал. Да, мы сблизились во время нашего путешествия на Кашиик, и что? Учитель и ученица должны уметь нормально общаться и я счастлива, что мы наконец стали друзьями. Это прекрасно. Да, я помогала ему, когда он заболел, но это ничего не значит. Это всего лишь долг джедая—помогать слабым и нуждающимся в этом. Разве он не сделал бы для меня то же самое? Да разумеется. И он и любой другой из Джедаев. И если сейчас тут и есть чья-то вина, то исключительно только моя, за то, что я возомнила о себе слишком много и сочла возможным то, чему не было никаких оснований, придав последним событиям большее значение, чем следовало. Вот я глупое создание, придумала сказку себе и сама же в неё поверила. Смешно — заключила Асока в своей длительной речи и для убедительности засмеялась. Сперва натянуто, а после заливисто, поняв, что возможно она права в своих нынешних рассуждениях — Так, что, дорогие мои, жизнь продолжается! Cambio dolor! — Cambio dolor! — ответили ей хором Лакс и Алиса, хотя первый не знал и не понимал этой присказки, часто употребляемой Асокой в сложные периоды жизни. — По такому случаю предлагаю отправиться в клуб и отметить свободу моей головы от иллюзорного бреда! — воодушевлённо воскликнула Тано — И перестаньте меня держать, словно я преступник или смертельно больная! Асока решительно высвободилась из рук друзей. — Хорошая мысль — излишне бодро ответила Розочка, решив пока оставить подругу в покое, всё равно она сейчас ничего не соображает, завтра поговорит с ней, а сейчас и правда нужно расслабиться, вечер выдался не из легких. Не приведи Сила испытать то, что пришлось Асоке — Давайте сюда, вполне милое заведение — предложила она тут же, заметив вывеску с названием: «Экстаз хулигана». Оставшиеся двое дружно кивнули и тогрута решительно толкнула дверь. И сразу же вошедших окутал густой аромат тяжёлой масляной парфюмерии, смешанной с дорогим одеколоном, так же имевшим сладковатый пряный запах, а из встроенных в стену динамиков звучал тягучий мотив: I'm too sexy for my shirt too sexy for my shirt. Музыка была довольно зажигательной и побуждала к движению, поэтому троица друзей, толком даже не осмотревшись, тут же бросилась к танцполу в гущу танцующих и начала двигаться вместе с ними под эту известную в последнее время песню. И только когда отзвучали последние аккорды, друзья наконец смогли оценить обстановку. Заведение и правда выглядело приличным, правда в его интерьере преобладал красный цвет. Стены были отделаны пурпурным бархатом, а на столах стояли в вазах красные розы. Люди были самые разные, по возрасту и статусу, правда, как показалось Асоке, женщины, все были как на подбор, не слишком привлекательны и даже достаточно мужеподобны, однако она списала это наблюдение на излишнюю придирчивость и тут же о нем забыла. — Пойдёмте выпьем, а то от этого танца во рту пересохло — сказала Розочка, когда выйдя из круга танцевавших, все искали место, куда сесть. После этого они оправились к барной стойке и взяли себе по бокалу довольно крепкого коктейля, вскоре их отвлёк громкий голос, слишком высокий для мужского и низкий для женского, раздавшийся с небольшой сцены, привлекая всеобщее внимание. — Граждане посететители этого чудного места, прошу у вас немного внимания, сейчас перед вами выступит королева этого вечера, Леди Анжелика и её несравненные подданные! Асока обернулась на голос и увидела высокую крупную женщину в плотно обтягивающем золотистом платье до колен и в босоножках на высоких каблуках, подчеркивавших довольно большие и широкие ступни. Не самый удачный выбор обуви, как отметили друзья. Потом на сцену вышли уже другие девушки, их было трое, они были чуть ниже ростом, чем первая, одеты в короткие халатики, на подобие медицинских и такие же высокие босоножки. Через минуту зазвучала музыка, похожая на первую песню, услышанную здесь и девушки, как по команде, начали двигаться под неё, весьма соблазнительно виляя стройными бёдрами, в какой-то момент все три синхронно сбросили халаты и остались в комплектах нижнего белья—серебристого, золотистого и красного. Что-то однако было не так в их облике и когда очередь дошла до того, как танцовщицы изящным жестом избавились от последнего элемента одежды, многое стало очевидным и дружно взвизгнув, Асока, Розочка и Лакс с огромными от ужаса глазами, вылетели за дверь в ночную темноту Корусанта.