Сжигая боль

—Ну ты даёшь, Розочка! Читать, что ли, не умеешь? — возмущённо сказала Асока, убедившись, что они отошли на достаточное расстояние от пакостного местечка. Тано была в настоящем шоке от того, что увидела и не знала теперь, сможет ли заснуть. — Ну простите меня! Я правда не знала, что это был гей-клуб! Там было мелко написано! — искренне оправдывалась Алиса, густо краснея и скрещивая руки перед собой, защищаясь от своей же невнимательности — Но, ты права, это было ужасно! — И это ты мне говоришь про ужас! — возмутился и Лакс — Мне, который сидел ближе всех к сцене и не только лицезрел этих королей стриптиза во всей красе, но ещё и почувствовал мерзкое прикосновение одного из них! Фу! Придётся выбросить этот пиджак, а я его так любил! При этих словах Бонтери невозможно было не расхохотаться, что обе подруги и сделали, причём сделали так, что стоявшая неподалёку стайка подростков мигом подпрыгнула и разбежалась. — Да, вижу тебе, бедному было так противно, что ты выбежал последним из нас, а один симпатичный мальчик с розовой помадой с таким сожалением смотрел тебе вслед, что стало его даже жаль! — сказала Асока, до ужаса натурально изобразив милого гея, и впрямь не сводившего глаз с молодого сенатора — Пройдём же со мной под свет голубой луны! Последние слова тогрута произнесла манерно растягивая звуки и потянулась к Лаксу с намерением поцеловать, тот с криком отстранился: — Извини, браток, я предпочитаю брюнетов! — Брюнетов? — задумчиво пробормотала Розочка — Может, Баррис ему предложить, они просто найдут друг друга! Но Лакс никак не отреагировал на это высказывание, лишь предложил пройти в другое заведение, чтобы исправить нынешний провал, но девочки отказались, сказав, что уже навеселились на месяц. Тогда парень решил проводить своих спутниц до Храма, дорогой, конечно же, говорили про то же самое, то есть, визит к любителям однополой страсти. — Асока, теперь ты по праву можешь считать себя познавшей таинство, ровно с той секунды, когда трое красавцев скинули купальники — хихикнула Розочка, всегда смеявшаяся над смущением подруги при виде обнаженных мужчин. — Сама как будто не приобщилась — ответила ей Тано, припомнив, что и Алиса, когда они выступали, отнюдь не сидела с лицом, закрытым ладонями. — А я так уже давно, каждую секунду своей жизни, да, что там, родился уже посвящённым— вклинился в их беседу Лакс, вызвав новый приступ смеха. Так за взаимными приколами все трое быстро дошли до Храма и расстались, весьма довольные друг другом, решив как-нибудь встретиться снова и повторить. Едва девушки скрылись в воротах, Бонтери медленно пошёл вправо, к жилому зданию сената и буквально в паре метров от ворот Храма наткнулся на ту, кого ещё недавно любил всем сердцем. Она стояла посреди дороги и о чем-то на повышенных тонах беседовала со своей наставницей. Подойдя поближе, Лакс разобрал каждое слово: — Баррис, ты, кажется, не вняла моим предупреждениям и продолжила этот роман, позорящий твою честь, как джедая и праведного человека — размеренным голосом, стараясь быть сдержанной произнесла Мастер Ундулли, заставив без того бледную кожу падавана Оффи побелеть почти до синевы. — Нет, Мастер, это вы, кажется, ничего не поняли, я сказала вам раньше и повторю ещё—я совершеннолетняя, а вы мне никто. И не указывайте мне как жить — почти выкрикнула Баррис, сжимая пальцы одной руки в другой. — Падаван Оффи, я прошу тебя, прояви почтение к своему учителю! И пойми, я в праве сделать так, что тебе вообще будет отказано в членстве Ордена — предупредила Луминара, при этом ресницы её вздрогнули, а глаза начали темнеть. — Хахаха — рассмеялась ей в лицо Баррис — Да, чтобы вы знали, скоро мне вообще не придётся прикрываться этим вашим Орденом и вашими хвалеными правилами! Котик обеспечит мне достойную жизнь в достойном месте! — Баррис, да ты пьяна! — дошло наконец до Мастера Ундулли — Нет смысла сейчас говорить с тобой, продолжим беседу завтра, я специально вынесу на Совете вопрос о твоей дисциплине. До завтра, Баррис, готовься к самому суровому решению. И сказав это, женщина развернулась и направилась к жилому крылу, а Баррис перевела дух и оглянулась по сторонам, и убедившись, что её никто не видит, громко сказала, поворачиваясь в ту сторону, где по неосторожности встал Лакс: — Ненавижу вас всех! Скучные и ограниченные существа! Вот стану я первой леди и всех вас упраздню, попомните мои слова! Готовьтесь к самому суровому решению! Последние слова она произнесла, передразнив Луминару. Лакс был поражён выражением лица девушки—холодное, высокомерное со сжатыми в нитку губами и глазами, метавшими молнии. Бонтери не выдержал и подбежав к Оффи, взял её за руку: — Баррис, что ты такое говоришь? За что ты так зла на Орден? Услышав знакомый голос, девушка обернулась и лицо её из злого превратилось в скучающе-досадливое, словно она увидела что-то давно ей надоевшее. — Что тебе-то здесь ещё надо? Ты какой же, как и они! Скучный и нудный! — сказала она с пренебрежением, резко освобождая руку. Её сейчас раздражали все, никого не хотелось видеть, а особенно тех, кого сама же отправила в отставку. — Баррис, ты неправа, не все люди—враги, всегда найдутся те, кто поймёт тебя — спокойно сказал Бонтери, снова подступая к Оффи. — Да, что это вы все заладили, как заведённые: Баррис Баррис Баррис Баррис! Словно имён других не знаете! — с досадой произнесла мириаланка — Впрочем, если хочешь, расскажу тебе мой секрет, только не плачь, хорошо? И потом никому не трепли, если и правда любишь меня! И уцепив Бонтери под локоть, оттащила его за поворот и быстро заговорила, глядя прямо ему в лицо: — Слушай, в общем. Твоей любимой несказанно повезло! Завтра самый лучший и самый могущественный мужчина в галактике предложит мне стать моей женой. А знаешь почему? Да потому, что я такое про него знаю! Такое! Вообще бомба! Канцлер-то наш и не канцлер вовсе. А кто? Спросишь, а вот не скажу пока, ибо доказательства неточные! Но если откажется, я к самому Йоде пойду! Не побоюсь! Но, думаю, он согласится, в его же интересах — последние слова Баррис произносила с придыханием — Он у меня знаешь теперь где? Всё так же! И кто добился этого? Правильно, я! Сама пришла и вышла только к ночи! Вот так-то! Ну, чего ты так скис, а, Бонтери, не переживай, приглашение вышлю и тебе, посмотришь, как я счастлива! Ну мне пора, до скорого! Не скучай!— заключила со странной улыбкой Оффи и неожиданно нагнувшись, звонко поцеловала Лакса в губы, после чего стремительно понеслась в храм. Бонтери остался один и с ожесточением вытер губы, стирая этот пренебрежительный поцелуй, похожий на укус змеи. Он ощущал почти физическую боль, но не за себя, а за неё, свою возлюбленную, чувствуя, что скоро её воодушевление сменится болью. Слишком хорошо он знал такие романы. Слишком хорошо. *** Асока и Розочка уже поднимались к себе, как в проёме между своим этажем и этажом Магистров Тано заметила одинокую невысокую фигурку, стоявшую возле окна, опустив голову вниз, плечи её заметно подрагивали. Кажется, она плакала. Подойдя ближе, Тано увидела знакомый фиолетовый платок и узнала плакавшую. Сердце девушки сжалось, она поняла, что могло довести несчастную до такого состояния. И велев Розочке идти вперёд, тогрута приблизилась и встав рядом с женщиной, слегка приобняла её за плечи: — Мастер Ундулли, у вас что-то случилось? — спросила она тихим голосом. Мириаланка повернула на голос своё заплаканное лицо, ей было стыдно, что её увидели в таком состоянии, но заметив искреннее участие на лице Асоки, помолчав секунду, ответила: — А то случилось, Падаван Тано, что я отвратительный наставник, не сумевший научить своего падавана быть достойным джедаем и ужасная сестра, не справившаяся с возложенной на неё обязанностью. — Так это она, Баррис вас расстроила? — догадалась Асока — Не переживайте, она не стоит этого, Баррис всего лишь нестоящая злючка, не заслужившая тёплого отношения. — Дело в том, Асока, что Баррис—моя племянница. Дочь старшей сестры, погибшей безвременно. Никто про это не знает, даже она, я дала Софи, что сберегу Баррис и дам ей достойную жизнь, но ничего не выходит. Она не слушает меня и ни во что не ставит. Я бессильна повлиять на ситуацию — глухо сказала Ундулли, при этом в её глазах была такая тоска, что Асоке ещё сильнее захотелось убить Баррис: — Вы здесь не при чем, не ваша вина, что она не воспринимает ваших наставлений, У Баррис скверный характер и этим всё сказано, может, со временем она осознает, как была неправа — постаралась Тано утешить расстроенного Мастера. — Дело не в ней, а в том, что она связалась с очень подозрительным человеком, неподходящим ей ни по возрасту, но по статусу. Это из-за него она стала так меняться, и знаешь, может быть, это неправда, но я начала ощущать в ней Тьму, и появилось это одновременно с её отношениями. Я не знаю как такое возможно — неожиданно поделилась Луминара с младшей коллегой. — Не хотите ли вы сказать, что подозреваете её в связи с ситхами? — вырвалось у Асоки помимо воли. — Боюсь, что это напрашивается само собой, честно говоря, мы с недавних пор подозреваем этого человека в чем-то подобном, имя назвать не могу, но доказательств пока нет — продолжила откровения Луминара, не замечая вытянувшегося лица тогруты. — Возможно я смогла бы вам помочь, ведь мы живем в одной комнате — предложила девушка, желая хоть как-то помочь этой женщине, правда не совсем понимая как и что она сделает. — Едва ли у тебя это получится, Асока, но я благодарна тебе за поддержку. А сейчас нам нужно идти к себе, уже поздно — ответила Ундулли и поднялась на ступеньку. Кто знал, что доказательства её подозрений уже начали свой путь в жадные до наживы руки падавана Оффи.