Сжигая боль

В доме было теплее,чем на улице, но гораздо темнее, впрочем, этого никто не замечал. Не прерывая поцелуя, Энакин внёс свою драгоценную ношу и бережно опустил на матрас, забыв даже снять покрывало. Асока не сопротивлялась его действиям, наоборот, стремясь как можно сильнее упрочить их близость. Раз за разом отвечая на его поцелуи, становившиеся всё более долгими и нежными, она обхватывала возлюбленного руками и как во сне касалась его. Гладила плечи, спину, проводила руками по груди, то и дело сдвигая тёмную ткань футболки, пока Энакин не помог ей, рывком сорвав с себя этот предмет одежды. Открыв до этого прикрытые глаза, Асока, заметив эту перемену, с ещё большей жадностью принялась наслаждаться тем, кто был теперь с ней рядом. Она и верила и нет в то, что сейчас было. Ей казалось, что вот, сейчас она проснётся и всё исчезнет. Останется лишь скучная проза жизни. Вернее, думала так до момента, когда её рубашка, отпустив последнюю застегнутую пуговицу, мягкой волной спустилась с плеч и тёплые мягкие ладони впервые коснулись её прохладной кожи. Это вызвала что-то доселе никогда не испытанное её телом. Что-то, что заставило дыхание сделаться неровным, словно она бежала. Что-то, заставившее мышцы мелко подрагивать, хотя было не холодно. Что-то, помимо воле велевшее постанывать, отнюдь не испытывая боли. Энакин не ограничился одними губами девушки и скоро каждая черточка любимого лица получила желанную долю чувств. Как необходимых ей, так и тех, что было необходимо выразить самому Скайуокеру. Он чувствовал себя виноватым за то, что невольно заставил эту девушку страдать, за то, как безобразно вёл себя с ней первое время. Она ощущала себя виноватой за то, что часто грубила ему прежде, обижала, не верила. Однако оба этих «виновника» сходились в том, что не имели таланта убеждать словесно, красиво выражая мысли о просимом прощении, для этого обратившись за помощью к другому языку, понятному и доступному для каждого—языку любви и страсти. Начав путь от кончиков монтраллов Энакин медленно спускался дальше, касаясь губами лба, бровей, обоих глаз любимой, таким образом убеждая её в искренности и правдивости своего чувства. Асока нежно проводила руками по его спине, приглаживая волосы и касаясь своими губами его рук, мягко поглаживающих её кожу. Каждым прикосновением она стирала с него следы своей грубости и нетерпимости. Он излечивал в её душе боль от ран, им же самим и причинённых. — Я люблю тебя. Очень. С первого дня. Просто не понял этого — шептал Скайуокер, когда его поцелуи, не оставив на лице не сантиметра, свободного от них, спустился к шее, а руки его легко расстегнули крючок лифчика за её спиной. — А я тебя сильнее. Во много раз — вырвалось у Асоки с единым всхлипом от накатившей страсти, когда она впервые ощутила тёплые пыльцы на своей груди, гладившие её осторожными круговыми движениями и слегка сжимая уже немного отвердевшие и потемневшие соски. От ощущений этой мягкой, но упругой плоти возбуждение Энакина усилилось в разы, но он не решался давать ему волю. Ведь Асока совсем не такая, как его прежние девицы, раскованные и готовые на всё. Она такая юная, такая невинная, несмотря на свою резкость, она, скорее всего, даже не знает, каково это испытывать любовь и нежность любящего человека. Её первый опыт был более, чем не удачен. Вспоминая об этом сейчас, Энакин по-новому взглянул на открывшееся ему юное и красивое тело. Он просто ума не мог приложить, как можно обращаться с ним таким жестоким варварским образом. Царапать. Щипать. Больно хватать. Кем нужно для этого быть? Точно не человеком. И стремясь как можно быстрее доказать ей, а заодно и себе, чего на самом деле заслуживает такая, как она, Скайуокер начал с преувеличенной осторожностью, словно ученица была хрустальной, проводить руками по её телу, едва касаясь кожи поверхностью ладоней. Это призывало расслабиться и раскрыться, поверив в то, что здесь ей не нужно бояться и защищаться. Что здесь ей не сделают больно, а сделают всё, чтобы она почувствовала себя любимой и желанной. Отметив, что грудь уже достаточно отвердела под лаской его рук, Энакин переместил их за спину, успев понять, что именно там, а вернее на уровне лопаток находятся точки особой чувствительности, наклонил голову и взял губами один из сосков и слегка втянув вовнутрь, погладил его кончиком языка. Дыхание Асоки стало ещё более сбившимся, грудная клетка напряглась, а тело наоборот расслабилось и подалось ему навстречу. И когда, пробуя на вкус вторую округлость, Энакин, поняв, что пришло время более решительных действий, аккуратно расстегнул пуговицу на её брюках и обойдя резинку трусиков, просунул ладонь в тёплые мягкие лепестки, уже начавшие покрываться влагой. Асока вздрогнула, когда заметила это и слегка напряглась, однако, нашла, что ощущение скорее приятно, нежели наоборот. И не увидев сопротивления, Энакин осторожно положил её на спину и медленно спустил брюки с тогруты. Увидев, что она осталась перед ним совсем раскрытой, Тано стыдливо зажмурилась и попробовала прикрыться руками, но Скайуокер помешал ей, взяв обе ладони в свои и бережно положив их вдоль её тела. — Не бойся, — шепнул он ей — скоро ты перестанешь стесняться. — Но...меня ещё никогда...я ни перед кем... — пробормотала она растерянно, догадываясь, что произойдёт дальше. Должно было произойти, учитывая то, как это описывалось в книгах. — Будь спокойна. Я сделаю так, чтобы ты не боялась. Просто доверься мне и ничего больше — прошептал он ей снова, сопровождая свои действия мягкими прикосновениями к плечам, спускавшимся на грудь. Энакин старался вложить в свои действия максимум нежности и тепла, чтобы Асока не боялась неизбежного, а приняла его с благодарностью и ожиданием. Чтобы ей самой захотелось довериться ему и отдать себя в любимые надёжные руки. Опустившись прямо над ней, полуопираясь на локти, Скайуокер снова поцеловал её долгим и нежным поцелуем, после начал спускаться губами вниз, особенно выделяя самые чувствительные участки. Асока принимала его поцелуи с благодарными вздохами, стараясь по мере возможного отвечать на них и лишь немного напряглась, почувствовав, как одна рука возлюбленного, не прерывавшего своего занятие, снова проникла между её ног, поглаживая внутреннюю сторону бёдер, призывая раскрыться, что Асока и сделала чисто инстинктивно. Потом рука поднялась выше дотрагиваясь до мягких нижних губ, легко разводя их в стороны, обнажая горошину сердцевины. Энакин провёл по ней пальцем, вызывая у девушки лёгкий стон. Поняв, что действует правильно, он не ограничился одним поглаживанием и начал чередовать их с надавливанием и легким пощипыванием, губами при этом продолжив ласкать грудь. Потом с превеликой осторожностью ввёл палец второй руки в бархатные ворота страсти, но тут же замер, наткнувшись на тонкую, но прочную преграду. Энакин слегка удивился, узнав, что у Асоки никого не было до него, и вместе с тем испытал гордость за то, что эта прекрасная девушка решила доверить своё главное богатство именно ему. Между тем его пальцы ощутили, что нежные складки губ как-то особенно сильно напряглись вокруг них и так же резко расслабились, а из груди Асоки вырвался глубокий вдох. — Энакин...что это...такое? — спросила она удивлённо, едва переведя дыхание после нового и странного, хотя и приятного ощущения. — Так нужно, чтобы не было больно. Теперь ты примешь меня легко — ответил он загадочно и прежде, чем она успела опомниться, приблизился сильнее и мягко, плавно вошёл. Юноша старался двигаться медленнее, чтобы не напугать, лишь только дойдя до преграды толкнулся быстро и решительно, одновременно закрыв губы любимой поцелуем, чтобы она не вскрикнула. Асока и не думала кричать, боль оказалась совсем несильной, даже прививка была больнее, за то чувство успокоения и невероятной нежности оказалось просто всепоглощающим. Энакин, по выражению её лица заметил состояние девушки и позволил себе ускорить движение. Асоке приподнялась и попробовала двигаться навстречу, это неожиданно получилось и Энакин, обхватив её за спину, быстро перевернулся, оказавшись теперь снизу, предоставив ей свободу действий. Тано правильно поняла его и уперевшись ладонями ему в плечи, начала всё быстрее скакать на нем. Но долго позволить над собой власть слабого пола Энакин не мог и взяв Асоку за плечи и положил на бок, после, приподняв одну её ногу, и вошёл в открывшуюся пещеру страсти. Эта позиция позволяла входить на максимальную глубину, поэтому времени для достижения финала потребовалось немного и по странному совпадению вышло так, что достигли они его одновременно, смешав внутри себя бесценные соки своей любви, тем самым будто скрепляя нерушимый союз влюблённых, которые долго шли к своему чувству и решившись наконец признаться в нем хотя бы себе, положили начало новой жизни, в которой две параллели сошлись в одну, чтобы дальше двигаться вместе. Осталось лишь доказать судьбе, что они действительно дорожат своей любовью.