Сжигая боль

Дверь открыла женщина средних лет в деловом сером костюме, мало похожем на форму медика, впрочем, славное заведение, в котором она работала, больше походило не на больницу, а на элитарный дом отдыха. Только вот попасть сюда в здравом уме не пожелает никто. Не желала этого и та, к кому для откровенного разговора явилась сейчас Падаван Оффи, хотя назваться она решила иначе, остался у неё поддельный документ со времён отношений с Джанго, хотя если честно, от него осталось ещё одно, гораздо большее, но та предпочитала не вспоминать про это. Однако, когда девушка вынула документ, чтобы показать администратору, просившему назвать себя и цель визита, невольно почувствовала новый приступ воспоминаний, очень несвоевременный. Тогда, два с лишним года назад, чтобы решить проблему с ребёнком, ей пришлось здорово повозиться, чтобы никто в Ордене, даже Луминара, ничего не узнали. Ей даже пришлось подстроить аварию, притвориться, что она якобы разбилась на спидере и её увезли в больницу в тяжелом состоянии, причём было это не на Корусанте, а на родном Мириале. И спустя неделю Баррис как ни в чем не бывало, вернулась в Орден и ничего в её внешнем виде не напоминало о произошедшем, а небольшую худобу бледность все списали на последствия аварии. Но куда большие перемены происходили в характере девушки и её принципах. Если раньше Оффи только и думала о том как успешно выполнить задание и завоевать похвалу Мастера, то теперь, познав столько нового за короткий срок, мириаланка мечтала о повторении. Теперь, помимо успеха в Ордене, ей хотелось ещё и достатка. Настоящей обеспеченной жизни в высоком статусе, такой, где можно всё. Для этого и муж требовался соотвествующий, а не какой-нибудь там нищий джедай или сопливый сенатор. Нет, это совсем не тот уровень. И поэтому она с таким упорством отвергала ухаживания Лакса Бонтери, влюбившегося в неё, что называется, всерьёз и надолго. Его Баррис считала неудачником, достойным лишь того, чтобы пресмыкаться перед более успешными в надежде урвать хоть что-нибудь. И лишь иногда, в отсутствии более приличного на её взгляд кавалера, Оффи, скрепя сердце, шла с ним в кино, иногда искренне сожалея о том, что он небогатый, ведь будь это не так, Баррис возможно и приняла бы его предложение, так как вцелом Бонтери ей нравился. Но что он мог ей дать? Признания в любви и скромные подарки? Нет, ей нужно больше и она получит это. И скоро нашёлся тот, кто мог бы выполнить эти желание, вопрос только в том, чтобы захотел. Нет, канцлера Баррис знала и прежде, но до этого не общалась с ним лично и впервые попав к нему в кабинет, поняла—вот оно то, что ей надо. Неважно, что немолод и не особо красив, за то обеспечен и влиятелен. Соблазнить его оказалось нетрудно, Палпатин слыл большим любителем женского пола и с готовностью откликнулся на призыв красивой молодой Баррис. Сложности начались потом, когда встал вопрос о женитьбе. Палпатин отчего-то не торопился сделать любовнице предложение, делая вид, что не замечает её намеков. Помощь пришла откуда не ждали—ввиде весьма неоднозначной информации, найденной в его рабочем столе, когда она тайком пробралась к нему. Всего лишь несколько желтых листочков, исписанных аккуратным почерком и перед Оффи предстала совсем иная личность. Но она понимала, что это не аргумент и начала уже сознательно добывать компромат на любовника. Это оказалось делом непростым, ведь приходилось выискивать время, когда кабинет был пустым, хорошо ещё если и у неё в это время не было заданий. Плюс ещё Луминара узнала про эти отношения и каждый день убеждала их прекратить. Жизнь в постоянном цейтноте сделала Баррис ещё более нетерпимой и нервной, она теперь постоянно срывалась на учителе и товарищах, утешаясь тем, что скоро всё поменяется и они будут смотреть на неё с благоговением, ведь иначе на первую леди просто не смотрят. Однако в моменты, когда одно совпадало с другим, Баррис нарыла такое, что у неё волосы дыбом встали. Она долго не могла поверить в то, что тот, кого Орден искал столько времени и не мог найти, всегда был с ним рядом. И не просто был, а активно сотрудничал и помогал, сумев направить расследование Ордена в ложном направлении, бросив подозрения в адрес совсем иного человека, своего друга. Баррис хотела найти и его, но пока безуспешно, за то место, где канцлер держал свою жену, считавшуюся сумасшедшей, она вычислила на раз и сейчас стояла в холле именно этой элитной клиники для людей с нервными расстройствами. Почувствовав на себе ожидающим взгляд администратора, Оффи поёжилась, она немного волновалась, но сумев взять себя в руки, протянула женщине документ. — Здравствуйте, меня прислал господин верховный канцлер — заговорила Баррис тонким от волнения голосом — Он должен был вам звонить по поводу кандидатов на должность сиделки для его жены, так вот, я одна из них, первая. Служащая смерила Оффи долгим изучающим взглядом, но видно осталась довольна первым впечатлением: — Замечательно, думаю, если вас направил сам господин канцлер, в собеседовании вы не нуждаетесь, спрошу только одно—вы хорошо понимаете, с кем вам придётся иметь дело? Элиза—человек душевнобольной и очень эмоционально нестабильный, может повести себя неадекватно, и я не удивлюсь, что вы скоро попросите освободить вас от места. — Прежде, чем я это сделаю, мне нужно попробовать свои силы и вы позволите мне это сделать — ровным голосом произнесла Оффи и провела ладонью перед лицом администратора. — Хорошо, я дам вам шанс проявить себя, комната номер девять, я сейчас вас провожу. Даю вам час времени — прожурчала она услужливым тоном и выйдя из-за стойки, пошла по устланному серой ковровой дорожкой коридору, махнув рукой, приглашая Баррис последовать за ней. По обеим сторонам коридора располагались двери комнат из светлого дерева, каждая из них имела номерной знак, написанный на пластине из более тёмного дерева. Оффи удивлённо озиралась по сторонам, она не знала, что больницы могут быть такими. Впрочем, попав внутрь странной палаты, больше напоминавшей номер в гостинице, девушка лишь укрепилась в своих мыслях. Помещение состояло из двух комнат, одна являлась гостиной, вторая—спальней. Сначала была первая, стены которой имели бежевый цвет, на одной висела картина с изображением фруктов, сложенных в геометрические фигуры, там стояли письменный стол, удобный диван и пара кресел, в одном сидела молодая особа в медицинском халате, второе было повернуто к окну. — Дарси, я привела первую кандидатку, можешь отдохнуть примерно час — сказала администратор, обращаясь к медсестре, та с готовностью встала и скрывая ликование на измученном лице, ответила: — Спасибо, миссис Трайл, а то я не минуту покоя не знала, когда уже мне найдут замену! И высказавшись, поспешила выйти за дверь. — Ну вот, Клара, вы сами всё видите — потихоньку сказала миссис Трайл, нагнувшись к Оффи — Никто не держится долго возле несчастной, Дарси выдержала дольше других, но и она сдалась. Хотя, обвинить её в этом сложно, уход за душевнобольными—работа тяжёлая и неблагодарная. Баррис хотела было спросить, о ком она говорит, но вовремя вспомнила, что пару минут назад показала этой женщине документ, где значилось: Клара Харрис. Но тут разговоры пришлось прекратить, так как второе кресло повернулось от окна и взору Баррис предстала та, ради кого она была здесь. Это была ещё не старая, но по всему видно, очень уставшая от жизни женщина. На ней был красивый домашний халат из красного плюша, на ногах были бархатные балетки, а белокурые волосы, даже на взгляд густые и шелковистые, уложены в тугой узел на затылке. Её вполне можно было бы принять за обычного человека, если бы не тяжёлый, болезненный взгляд серых глаз. Такой бывает либо у тех, чья жизнь давно уже не приносит радости, либо у находящихся под действием наркотических препаратов. Здесь, скорее всего, было и то и другое. Сердце Баррис на минуту сжалось от сострадания. «Бедная женщина, она уже много лет сидит тут, словно в тюрьме, безо всякой надежды на изменение судьбы» — подумала Оффи и повернулась к администратору, продолжавшей стоять на пороге. — Можете идти, я хочу остаться с ней наедине — попросила она, снова проведя перед лицом собеседницы ладонью. — Хорошо, я оставляю вас ровно на час. Не принимай всерьёз то, что она говорит, это лишь бред, не больше — посоветовала на последок леди Трайл и, слава Силе, наконец вышла. — Элиза — сказала Баррис спокойно, присаживаясь в соседнее кресло — Я пришла, чтобы помочь тебе. Расскажи, ты хорошо живешь? Оффи умышленно взяла такой тон и задала именно эти вопросы, она успела представить себе состояние Элизы и знала, что будет дальше. И не ошиблась. Услышав сочувствующий голос новой стрелки, жена канцлера тут же густо покраснела, глаза её забегали по комнате, не останавливаясь ни на чем конкретно, потом вперила их в лицо Баррис и прямо-таки пронзила её клинком безумной надежды. После вскочила с кресла и упав перед ней на колени, принялась бессознательно гладить и обнимать их, сначала молча, потом, подняв ставшее мокрым от слез лицо, быстро и страстно заговорила: — Ты новая, да? Тебя прислал Кос? Скажи, это так? Нет, не верю! Он всегда присылает других! Ты не такая, ты лучше! Ты добрая и хорошая! Я вижу! Я знаю! Ты поверишь мне! Ты выслушаешь! Баррис опешила от такой горячности, она не ожидала, что случай настолько запущенный, но вмешиваться пока не следовало, Элиза должна выпустить эмоции. Тем временем, женщина продолжала: — Покоянись мне! Поклянись, что ты не от Коса! Важным поклянись! Тогда буду с тобой разговаривать! Она говорила и трогала платье Баррис, оставляя на нем мокрые пятна слез и жирные—крема. От всей этой сцены Оффи начинало уже подташнивать, но останавливать было рано, она лишь сказала, осторожно положив руку на плечо женщины, тем самым сообщая ей через Силу желание стать откровенной: — Да, ты права, меня прислал не канцлер, я узнала, как тебе тут плохо живётся и пришла помочь. А плохо тебе потому, что ты много знаешь, а рассказать некому, тебя здесь, похоже, и не слушает никто. Непривычная к ласковому обращению, Элиза тут же заглотила приманку. Глаза её заблестели ещё сильнее, лицо приблизилось к лицу Баррис почти вплотную, а руки цепко схватили ладони мириаланки: — Да, вот именно, знаю — зашептала женщина, обдавая кожу Оффи горячим дыханием — Такое, что ты умрешь! Вот прямо сейчас упадёшь и умрешь! Короче, канцлер наш никакой к ситху и не канцлер! Да, верно я сказала, к ситху! К нему он и подался! Да не сейчас, а раньше ещё! Думает, я ничего не знала, а я знаю! Всё знаю, потому меня сюда и сплавил! Урод! Целыми днями в окно смотрю, всё рожу его поганую ищу! Сумасшедшей меня объявил, чтоб я его не заложила! Сказал врачам таблетками меня пичкать, вот только нормальная я, совсем, как ты! И я их всех наколола, не жру я их таблетки! Давно! Гляди! Элиза встала и подняв сидение кресла, с гордостью показала Баррис открывшейся углубление, заполненнн разноцветными пилюлями. — Круто, да? Жаль с уколами так нельзя! Знала бы ты, как голова от них болит — простонала она, прижав руки к вискам. — Можешь быть со мной откровенной, я готова выслушать и поверить — сказала Оффи, пристально глядя ей в лицо, подкрепляя слова привычным уже воздействием на разум. — А что мне будет за это? Вытащить меня ты не сможешь, я уж смирилась давно, поэтому не прошу об этом, ты тогда хоть разговор запиши наш, чтоб люди узнали, какая падла управляет ими! — Элиза опустилась в своё кресло и закинув ногу на ногу, начала рассказ, он был очень тяжёлым и долгим, но она очень старалась уложиться в положенный им час. Баррис слушала внимательно, с каждой секундой повествования она всё крепче сжимала кулаки, пока не побелели пальцы. Её подозрения не только подтвердились, но даже серьёзно упрочились, ведь канцлер был не просто виновником поломанных судеб многих людей, не только беспринципный человек, идущий по головам, но ещё и...