Сжигая боль

За час до происшествия на площадке. Асока вышла из Храма и решила направится в центральный сектор, чтобы подготовиться к встрече и зайти в салон красоты, ведь в такой ответственный момент и выглядеть нужно на все сто. Ещё Тано думала о Розочке. Никогда ещё до сих пор они не ссорились. Да, бывало спорили, в чем-то не соглашались друг с другом, но чтобы вот так серьёзно... Такого ещё не бывало. Нет, Асока осознавала свою вину за то, что вовремя не поговорив хоть с кем-нибудь о том, что увидела в пещере, лишь усложнила и без того непростую ситуацию, но тем не менее это не повод кричать на неё и бросать в лицо обвинения и оскорбления. Асока просто не узнавала свою до этого добрую и отзывчивую подругу. Она очень надеялась, что к вечеру Алиса успокоится и они поговорят ещё раз, безо всяких криков и ругательств. «Розочка непременно всё поймёт и перестанет обижаться, она же так любит меня» — подумала Асока и решив так, пошла прямо к салону. Однако, не успела она подойти к стеклянному зданию с красивой вывеской, как у неё зазвонил комлинк. И то ли ей показалось, то ли связное устройство звонило сейчас как-то особенно тревожно. «Алиса!» — подумала Тано с надеждой — «Она всё поняла и теперь хочет помириться!» Но это была не Розочка. — Асока! Ты сейчас занята? Впрочем, какая разница, бросай всё и бегом ко мне! Биквик доложил мне о кое-чем очень серьёзном, только ты ещё можешь помочь! Прошу тебя, скорее, помнишь, ведь, где я живу? — на одном дыхании выпалил в динамик Лэнг Скайуокер. — Я помню, я приду! — выкликнула она в ответ и бросилась бежать к Нижним уровням, от волнения не догадавшись взять спидер, не без труда нашла нужный дом и влетев, как ураган, в бедную квартиру, выжидающе уставилась на хозяина. Лэнг не стал ходить вокруг да около и усадив Асоку напротив себя, велел ей успокоиться и только тогда начал говорить: — Асока, я получил от своего агента одно очень важное сообщение, это касается приказа 66, я знаю, ты в курсе, что это такое. — Да, вы говорили, что же случилось теперь? — поинтересовалась Тано, сложив руки на коленях, при этом взгляд её упал на лицо Лэнга и она обратила внимание, что тот никогда не снимал с глаз узкую ленту повязки. Ей очень хотелось спросить, но она не решалась, боясь обидеть, но мужчина всё равно непостижимым образом догадался о её интересе. — Это давняя история, девочка, и случилась она, когда мне было десять и я был юнлингом. Тогда мы с группой отправились на Илум и я, оторвавшись от всех, пошёл в сторону и забрёл в странную пещеру, где было много света и все кристаллы имели белый оттенок. Мне стало интересно и я сорвал один со стены, отчего тот засветился ещё ярче, да так сильно, что я зажмурил глаза, а открыв не смог больше увидеть ничего, кроме темноты. Только голос слышал: — Никто не смеет входить сюда, а кто нарушит этот указ, ослепнет навеки. Так и случилось, я ощупью нашёл дорогу назад и рассказал остальным, что случилось, все встревожились, но поделать ничего было нельзя. Все знали, что нельзя ходить в ту галерею, а я как всегда, не послушался и вот — Лэнг снова указал на повязку — Ничто не смогло заставить моё зрение вернутся, тогда я догадался попросить прощение у духа Силы, жившего там и он смилостивился. Я снова смог видеть, только теперь с помощью Силы и ещё получил очень сильные телепатические способности. Сама видишь теперь, меня не надо спрашивать, чтобы я смог ответить. — И потому решили довериться именно мне? — удивлённо вскинула брови Асока, считая, что себя недостаточно опытной и умелой для такого серьёзного предназначения. — Да, я знаю о тебе многое, достаточное до того, чтобы знать, что ты справишься. Мой сын не смог бы полюбить пустую и самоуверенную трусиху, а дело тебе предстоит и правда серьезное, слушай, что рассказал мне Биквик: он выяснил, что именно сегодня новый Лорд Ситхов намерен привести в действие свой приказ. Это произойдёт ровно в три часа дня. Он приказал своей нынешней любовнице, кстати, твоей соседке, Баррис Оффи, набрать код приказа на коридорной панели, после того, как приказ активируется, клоны начнут без причины уничтожать всех Джедаев, которых увидят. Но ты не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы в этот момент в Храме никого не было, уберу всех оттуда ровно на час, нам хватит этого, чтобы всё исправить. — Подождите, Лорд Ситхов уже в Храме? — заметила Тано несостыковку. — Да, и ты хорошо его знаешь, но об этом позже, сейчас важно другое. В общем, Сидиус обманул Баррис, приказ приведёт он сам, из своего кабинета, за несколько минут до того, как она придёт в коридор и именно ей суждено стать первой жертвой. У панели её ждёт убийца, подкупленный им клон-часовой — продолжил рассказывать Лэнг, стараясь не упустить ни одной подробности. — Да? И чем же она ему так насолила? Погодите... — внезапно спохватилась Асока — Ведь Баррис—любовница канцлера...или я что-то путаю...или..,нет, этого просто не может быть! От необычайной догадки Тано подпрыгнула и нервно заходила по комнате, сшибая углы. Она вспомнила прошлый разговор с Лэнгом и то, что он говорил ей про канцлера. Верить в услышанное не хотелось, но вывод так и просился на язык. — Или — безжалостно добил Скайуокер — Ты права в своих подозрениях. Кос Палпатин, верховный канцлер нашей республики и новый Лорд Ситхов, Дарт Сидиус, ученик Дарта Плэгаса Мудрого — это одно и то же лицо. Я знал об этом и всеми силами старался переубедить его заигрывать с Тьмой, но взамен я получил лишь то, что имею сейчас—отверженность и погубленную репутацию. Асока не знала, что ей ответить, перед глазами, словно плёнка в магнитофоне, пронеслись последние дни. Особняком стояло изменившееся к ней отношение канцлера. Он стал необычайно добрым и заботливым. Он нашёл дом её матери на Шили и летал туда с ней. Он утешал её, когда она плакала. Они тогда разговаривали полночи, очень тепло и очень доверительно...так неужели это всё было иллюзией? Жестоким планом коварного ситха? Того, кто предал и убил её отца, которого, в отличие от него, она и сама ненавидит! Нет, невозможно, это какая-то ошибка! — Да, Асока, я понимаю, что тебе больно принять такую информацию, но это правда — произнес Лэнг, кладя руку на плечо девушки, чтобы поддержать и приободрить —И когда ты узнаешь вторую её часть, тебе станет ещё больнее, но об этом позже, теперь надо спешить — напомнил он ей о главном. — Я должна увидеть его, поговорить, спросить, почему! — не слыша его, исступлённо шептала Асока, напрягаясь под его рукой. Лэнгу пришлось обхватить её и второй рукой тоже, чтобы её прекратило трясти. — Успокойся, нам нужен трезвый разум. Отложи мысли об этом, сейчас это всё равно не выполнимо. Сосредоточься на том, что нам нужно сделать. Это спасёт многие жизни — сказал мужчина твёрдым спокойным голосом, не переставая держать Асоку за плечи и смотреть ей в лицо своим незрячим, но проницательным взглядом. — Я помню, но прежде скажите мне, если это правда, то неужели никак нельзя его спасти? — спросила Асока, опуская глаза, начинавшие увлажнятся от слез жалости к этому непростому человеку, которого она успела полюбить. — Боюсь, что уже нет, он погубил себя, отдав душу Тьме. К тому же, он вынужден подавлять её внутри, чтобы никто не догадался о его тайной сущности и это плохо сказывается на его здоровье, ты видела на его столе вазу с конфетами? — неожиданно спросил Лэнг. — Видела, я ещё хотела взять одну, так он в ответ вспылил и накричал на меня и даже замахнулся. Я обиделась и хотела уйти. Так неприятно стало, что из-за какой-то дурацкой конфеты он может так себя вести, даже ударить был готов, я видела. Но канцлер меня догнал и извинился, сказав, что у конфет истёк срок годности и он просто боялся, что я отравлюсь — рассказывала Асока, вспоминая случай, произошедший около недели назад — Я не слишком поверила, но простила его, решила, что он просто сам хотел их съесть, ни с кем не делясь. У нас в приюте такое было. — Нет, он правильно сделал, что не позволил тебе угоститься. В этих конфетах содержался Хлорин—мощное химическое вещество, подавляющее Темную энергетику. Для адептов Светлой стороны оно смертельно опасно — пояснил Лэнг — Так вот, канцлер принимает его в больших количествах и с каждым годом доза будет только увеличиваться. Организм от этого просто в шоке, последствия видны уже сейчас, например, последние несколько лет у него болит сердце, но он не может вылечиться, ведь тогда придётся отменить Хлорин, а этого делать нельзя. Вот такой замкнутый круг. Нам даже не придётся его устранять, скоро он сам себя уничтожит. — Может быть ещё есть надежда? Ведь этот человек сделался мне очень близким, я чувствовала себя с ним так, как наверное чувствовала бы себя рядом с отцом, если бы он не был предателем — всё ещё цеплялась Асока за возможность невозможного. — Честно скажу, я всегда был уверен, что в душе любого ситха, даже отъявленного, пускай на самом её дне, всё равно остаётся что-то светлое, так, что возможно и в нем ещё есть добро. Возможно. Однако, с этим разберёмся после, сейчас наша с тобой задача исправить то, что он уже натворил. Слушай свою задачу — велел Асоке Лэнг и сев напротив, принялся объяснять суть. Тано старалась не упустить ни слова, сидела тихо, сжав руки в замок и лишь когда мужчина закончил, уточнила: — Я правильно поняла? Мне нужно подойти к площадке у Храма, где установлена приборная панель, перехватить Баррис и надев её плащ, чтобы не вызвать подозрений у канцлера, который, скорее всего, будет смотреть видеотрансляцию с камеры и открыв свой кулон, ввести код нейтрализации. После этого сразу уйти и позвонить вам. Так? — Всё верно Асока, а теперь иди быстрее на площадку, осталось двадцать минут, как раз успеешь — напутствовал её Лэнг и вдруг, в последний момент обнял её и крепко прижал к себе — Будь осторожна, Асока, старайся быть внимательнее. Может произойти всё, что угодно. Я охотно сделал бы это сам, но мне нельзя появляться в Храме, я там персона нон грата, а вот тебя знают все. Иди же, поторопись, я жду твоего сигнала. И уже перед самым выходом сунул ей в руку небольшой пузырёк с распылителем, велев прыснуть им перед лицом Баррис, если та окажет сопротивление. В этот раз девушка не стала рисковать и взяла такси. Успела как раз вовремя, Баррис, одетая, как и было условлено, в этот отвратительно не идущий ей бирюзовый плащ, торопливо шла к прихрамовой площадке, Асока едва поспевала за ней, так она торопилась отдать приказ, не зная, что он уже минут десять как исполнен. Времени на добровольные переговоры не осталось и не мешкая ни секунды, Тано подобралась к неприятельнице сзади и тронула за плечо. Когда же та машинально повернулась, с силой нажала на распылитель пузырька, выпуская ей в лицо прозрачную струю с цветочным ароматом. Оффи всхлипнула, пару раз моргнула и тихо осела возле стены. — Прости, Баррис, мне очень жаль, но так было нужно — сказала Асока и стащив с неё плащ, быстро завернулась в эту пахнущую тошнотворно-тяжёлыми духами ткань, с трудом натянула капюшон на свои монтраллы и как в ледяную воду, вошла в коридор. Внутри было прохладно, воздух казался особенно густым и словно наэлектризованным, будто бы говоря о царящем вокруг духе ужаса и скорой смерти. Все звуки были приглушены до минимума, запахи тоже куда-то исчезли, остались только чувства, обостренные до предела. Это не могло не заражать и Асоку скоро начало снова трясти, а в голове одной безумной сиреной звенела одна мысль: «Только бы успеть! Только бы не ошибиться!» Приборная панель горела тревожным красным светом. Она не стала одевать кулон на шею, а сняв его в спидере, зажала в руке и теперь, вспотевшими пальцами вынула его и как во сне чиркнула ногтем по ребру медальона. Вторая рука тем временем торопясь стучала по кнопкам. И вот введён последний символ. Панель погасла и моргнув два раза синим, снова сделалась желто-белой, какой и была до приказа. «Я смогла! Я справилась! У меня получилось! Теперь никто не умрет!» — ликовала душа Асоки и радость девушки оказалась настолько велика, что все предостережения Лэнга вылетели у неё из головы и вместо того, чтобы выйти и отойти на безопасное расстояние и только тогда звонить, Асока достала комлинк прямо сейчас. — Лэнг, я всё сделала! Я справилась и уже иду к вам! — радостно прозвучал её голос и лишь на последних звуках напрягся, приняв взволнованную интонацию, ведь не успела она договорить и убрать с лица восторженную улыбку, как прямо перед её лицом, вплотную к ней, выросла высокая фигура клона с рукой, заведённой запазуху. — Не так быстро, джедай — прозвучало ей в лицо одновременно с тем, как боец полностью вывел руку. Асока даже не смогла среагировать, просто не успела сделать это, прежде, чем почувствовала как ей в грудь вошло что-то холодное и острое, распространив вокруг себя резкую боль и странное влажное тепло. Тано смогла лишь сдавленно вскрикнуть, не в силах сделать ничего более, потом начала непроизвольно падать на пол, не в состоянии удержаться, пока не коснулась затылком прохладной плитки. Комлинк выпал из её ладони, не дав услышать звучащее из него: «Асока! Слышишь? Уходи оттуда! Немедленно!» Плащ был уже совсем мокрым от ярко-красной крови, идущей пугающе сильно, Асока почти бессознательно пыталась зажать рукой её источник, но пальцы слабели и получалось плохо. Только теперь она поняла какую совершила ошибку, поддавшись преждевременной радости. Но поздно, теперь она умрет, до этого не далеко, слишком уж сильно идёт кровь. Однако, тогрута была ещё жива и когда Коди склонился над ней, желая убедиться, что добивать её не нужно, догадалась притворится умершей. Асока закрыла глаза и старалась не двигаться, дыша неслышно, поверхностно. «Клон не джедай, жизнь не почувствует» — подумала она, пока Коди стоял над ней. И очевидно поверив в увиденное, он через минуту развернулся и поспешно вышел, чтоб доложить хозяину об успехе. Асока снова осталась одна, чувствуя, что жизни, которую она так успешно скрыла, на самом деле осталось уже немного. «Так, надо вспомнить, что нужно делать, получая ранения» — подумала Тано уголком угасающего сознания. Однако, ничего путного туда не приходило, всплыло лишь то, что в её ситуации следует придерживаться правила трёх Не: не говорить, не волноваться и не плакать. Ведь от всего этого кровоток усиливается и рана долго не сможет закрыться. «Так, ну, не говорить, это легко, я же одна. Не волноваться, что ж, попробую, хотя это и непросто. Не плакать, ещё труднее, кому бывает весело от того, что он вот-вот умрет?» — думала Тано, прикрыв глаза — «Для того, чтобы не делать этого надо попробовать подумать о чем-то хорошем. Оно даже в смерти бывает, да, верно. Например, я успешно справилась, приказа больше нет и никто не погибнет. Только я...так! Стоп! А вот это брось, не то разволнуешься! Только позитивные мысли» — подстегнула она себя и честно попыталась представить себе нечто такое, мысли о чем не вызывали бы слез и нашла. «Пусть я умру, но за то я смогу увидеть маму, я никогда не видела её при жизни, а теперь вот мы встретимся и никогда больше не разлучимся. И я смогу рассказать ей, чем закончилась недочитанная ею книга, тем более, что закончилась она хорошо—война клонов завершилась и враги были разбиты, Республика одержала победу.» И тут перед прикрытыми глазами Асоки предстала высокая фигура юной тогруты, почти девочки, немногим старше её самой. Только лекку были значительно длиннее, достигая пояса и монтраллы немного больше. На ней было легкое свободное белое платье, а в руках она держала что-то похожее на жезл. Асока знала, кто это такая. — Мама— шепнули её посеревшие губы — Мама, всё закончилось хорошо. Республика победила... — Асока — прозвучал в ответ тихий и переливчатый, как колокольчик, голос— Здравствуй, девочка моя. Я рада тебя увидеть! — Мама, теперь мы будем вместе, нас никто не разлучит — прошептала ей Асока, видя всё более нестерпимое свечение вокруг Росси. — Я и так с тобой, всегда была с тобой, ведь в Силе мы все живые. И там мы способны простить любое зло. Простить и понять. Но душа моя неспокойна, из-за тебя, милая, потому и прошу сейчас—прости своего отца, не по своей воле он сделался таким, дух его слаб, вот Тьма его и смутила. Он не всегда был таким...были времена, когда он был добрым и хорошим человеком, до того, как всё случилось...я простила его, прости же и ты, он очень страдает сейчас, чувствую и ему осталось недолго, не злись на него, ведь вы можете и не успеть помириться, слишком мало времени у вас...слишком мало... — голос Росси звучал всё тише, а фигура становилась всё более прозрачной, пока не исчезла совсем. И почти в эту же минуту возле Асоки появилась другая фигура, только теперь вполне материальная, высокая и плотная, явно мужская. Неизвестный нёсся со всех ног и достигнув лежавшей на плитке, истекавшей кровью тогруты, с размаху опустился перед ней на колени и едва узнаваемым голосом глухо простонал: — Прости меня, дочь, я виноват, я не успел! Не оставляй меня, пожалуйста! Я прошу тебя, клянусь, если ты выживешь и поправишься, я раскаюсь и добровольно сдамся! Пусть меня судят, только ты не уходи! Следом на лоб Асоки легла тяжёлая рука, вторая опустилась на грудь, туда, где была страшная рана. И от обоих рук пошла странная волна, удерживающая сознание девушки. — Не отключайся, скажи что-нибудь, говори со мной — просил голос спасителя. — Я прощаю его, пускай отец знает, что я его простила... — ответил невнятный шёпот Асоки. Затем неизвестный осторожно поднял её на руки и куда-то понёс, до последнего не перестав поддерживать в ней жизнь при помощи Силы. И потом, уже передав свою ношу врачам медкорпуса, приказав им сделать всё для спасения её жизни, решительно направился к выходу, его путь лежал в Зал Совета. Никто не мог догадаться зачем...