Сборник сумасшедшего шиппера

      Гуро стоит перед зеркалом, поправляя воротник и в последний раз придирчиво себя осматривая.       — Кр-р-р-расавчик, кр-р-расавчик, — Одобрительно кричит снизу звонкий голос, но Яков все еще не отрывает взгляда от зеркала, не слушая советника.       — Может, брошь на галстук надеть? — Задумчиво спрашивает он.       — Да, можно. Вот ту, с кр-р-расной вишней! — Отвечает все тот же голос и теперь Гуро мельком смотрит на собеседника: серебряный набалдашник на трости хитро смотрит на него.       — Как скажешь, — Пожимает он плечами, закалывая рубиновую брошь на черную ткань галстука. — Что бы ты без меня делал? — Насмешливо спрашивает трость, когда Гуро берет ее в руку перед выходом. Яков гладит большим пальцем голову птицы, из-за чего она начинает ласкаться, и говорит ей. — Пропал бы давно, — Так же насмешливо произносит он и серебряная птица подмигивает ему красным глазом. ——— Утром, прямо посреди завтрака с Гуро Николай Васильевич слышит голос: "Опять у этого писарчука волосы лохматые! Про таких людей говорят: упал с сеновала, тормозил головой!". Сначала он думал, что это сказал кто-то из местных, из-за чего начал вертеть вокруг головой, машинально приглаживая свои волосы. В это время Гуро тихо шепчет трости: — Без комментариев при свидетелях, пожалуйста, парень и так думает, что с ума сходит. — Как будто это не так, — Недовольно шепчет птица, потрясая головой, будто стряхивая воду с перьев. Гуро ее уже не слышит, отвлекаясь на разговор с Гоголем. ——— — У буйной сумасшедшей мадам Волковой и то кудри были лучше. И одевалась она современнее. Этот будто из средневековья вышел. Кто сейчас треуголки носит? — Бурчит трость, когда Гуро приходит на место очередного преступления. Он еле удерживается от улыбки. Бинх приподнимает бровь, кидая гневный взгляд на Якова. — Простите, вы что-то сказали? — Уточняет он угрожающим голосом. — Нет, вам показалось, — Говорит Гуро, наклоняясь над телом. Над Бинхом пусть потешается, сколько душе угодно. Только Николая Васильевича не трогает. Как говорится, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало. ——— — Что это за лошадь? Зубы больше челюсти, — Насмехается трость, когда в первый раз видит Данишевскую, — А оделась, будто первая красавица на деревне! В этот раз Гуро не выдерживает и улыбается, подбрасывая трость, будто говоря: "Тише говори, ты одна тут говорящая трость". ——— Но когда к нему подходит нервный больше обычного Гоголь, становится не до смеха. — Яков Петрович, может, у вас есть в Петербурге знакомый хороший мозгоправ? — А зачем он вам? — Подозрительно прищуривается Яков, поудобнее перехватывая трость. — Мне голос мерещится в последнее время, Яков Петрович. Он все вокруг комментирует и мне... Мне уже страшно, Яков Петрович, — Последнюю фразу Гоголь уже шепчет. — Что же вы так расклеились, Николай Васильевич? — Притягивает Яков его к себе, целует в лоб, после в щеку, обхватывая лицо двумя руками и заглядывая в светлые глаза, — Давайте я вам кое-что покажу, — Говорит Гуро, мягко утягивая Гоголя за собой под локоток. ——— — То есть, ваша трость?.. — Да. — Умеет говорить?.. — Да. Гуро откровенно наслаждался удивлением Гоголя и его широкими ясными глазами, прикованными к трости Якова. Когда же Гуро хочет попросить птицу заговорить, она вдруг сама выкрикивает: — Пидор-р-расы! — Вы это тоже слышали? — Тихо, будто боясь спугнуть опасного зверя, говорит Гоголь. — Да, — Нежно, но одновременно с тем насмешливо говорит Гуро, внимательно рассматривая Гоголя. В это же время он зажимает клюв хотевшей было что-то сказать трости. — Значит, мозгоправ понадобится не только мне, — Говорит Николай Васильевич с донельзя удивленным видом.