Великий предел

30%

      Критика...       Обида…       Раздражение…       Горечь и бессильный гнев…       Хочется отчаянно защищаться, хочется выкрикнуть, что всё это не правда, что тебя просто не поняли. Хочется вырвать своё творение из рук критикующего и убежать.       Но сил нет.       Не только на то, чтобы кричать, но и на то, чтобы открыть рот. Покидающие тело жизненные силы просто исчезают, теряется мотивация и вообще воля к жизни.       Разум беспокоится и мечется под жаром огня уязвлённого самомнения. Он становится предвзятым, перестаёт понимать, и застывает в воинственной стойке, чтобы кинуться на обидчика. Он осыпает ворохом лести и самооправданий, чтобы сделать критику менее болезненной…       Критика…       Критику бывает трудно пережить. Она захлёстывает волной, голова отключается глаза стекленеют, всё нутро противится услышанному. Изо всех сил хочется зажать уши и спрятать голову, только бы не слышать и не видеть того, что происходит здесь и сейчас.       Она замерла, стояла, слушая внутренний голос, который настоятельно советовал: «Выдыхай, выдыхай, выдыхай! Дыши, дыши, дыши!»       Ох, наступила тишина!       Маринетт красная как рак стояла, потупив взгляд и глубоко жалея, что передала свой проект Бену в руки. Возможно даже жалея, что начала работать над ним.       — Не считай меня врагом, я не собираюсь тебе навредить. Многое тут стоит исправить. Сейчас выходить с таким слабым проектом на защиту было бы ошибкой. Понимаешь, пока тебя никто не знает, первая презентация будет очень важной. Запомни, никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление! В жюри сидят люди, которых трудно удивить, может быть не стоит спешить и стараться попасть именно в весеннюю коллекцию? Присмотрись, освойся, ты научишься замечать нюансы в работах, наберёшься опыта. Успеешь ты создать ещё хорошие модели.       Маринетт кивнула, забирая папку, дошла до поворота и закрылась в подсобке, которая служила ей кабинетом.       Она ещё раз посмотрела на набросок, вспомнила все слова, которые только что сказал Бен и в слезах порвала рисунок в клочья. Хруст рвущейся бумаги её эскиза — секунда, и она очутилась в солнечном тёплом и добродушном мире.

***

      В сказке оказалось тело, но бурлящие мысли и чувства остались в реальности.       — Как он мог такое сказать?       Переключиться Принцессе не удавалось, и мир уже начал улавливать её настроение. Цветы вокруг зачахли, солнце заволокло облаками, а живность попряталась в норы.       — Как он мог такое сказать? — причитала Маринетт, наворачивая круги по милой полянке, не обращая внимания на то, что давит туфлями ярко блестящие ягодки в траве, ей было совершенно не до того.       — Как он мог такое сказать? — уже кричала она от обиды, — Мои эскизы намного лучше многих других работ. Все вчерашние образы, которые прошли проверку, я же сама разносила папки на подписи, они были… они были ужасны! Но их приняли, из них будет составляться весенняя коллекция! А они настолько шаблонные, ничего нового не привнесено, зато да, оформление папок на высшем уровне. Да, они знают, как презентовать работы, но на сами эскизы почему никто не посмотрел?! — Маринетт совсем не переживала из-за того, что выглядела чуточку странной, крича в небо и размахивая руками. — Ко мне прикапываются из-за каких-то тканей, «несоответственно» подобранных. А там целые модели так составлены, что взглянуть стыдно и — ничего… А тут буквально к каждой пуговичке цепляются. Бен специально это всё сказал: он хочет, чтобы я вечно разносила кофе.       — Какой ужас, на что я надеялась, когда всё это начинала… — Маринетт села, упершись спиной в дерево, закрыла лицо руками. — Как? Как теперь работать? Что я смогу сделать за два дня, оставшиеся до защиты проектов? За два дня невозможно, хотя за неделю это тоже считалось невозможным. Зря вообще начала, это было бессмысленной затеей. Как можно создать шедевр за два дня, да ещё в такой обстановке, когда все тебя считают никчёмной бездарностью?       — Привет, Принцесса, развлекаешься с утра пораньше? Решила птиц разогнать с полей, думаю, местные фермеры будут тебе благодарны.       — Слушай, дух лесной, не действуй мне на нервы, и без тебя тошно, — ядовито выплюнула она чёрному существу. Хотя в ту же секунду подумала, что срываться на окружающих — не свойственное для неё поведение, и продолжила, переведя дыхание, — Раз ты тут, ответь на вопрос. Может ли творить человек в плохом расположении духа?       — Не знаю, вы люди — странные существа. Иногда мне кажется, что вы всегда чем-нибудь недовольны, из-за чего-нибудь переживаете и на кого-нибудь обижены. Но шедевры на земле создаются каждый день. Значит — Да. Но в радостном настроении сотворить можно гораздо больше полезного. Можешь сама проверить, правда для этого нужно хотя бы улыбнуться.       Маринетт состроила мину, всем своим видом показывая мелкому существу, что отвертеться ему не удастся и придётся отвечать на заданный вопрос.       Но Плагг вместо этого сам обратился к ней:       — Вот сейчас ты так замечательно сотрясала воздух, а можешь ли привести пример, когда переживания действительно полезны, а не только птиц с полей разгонять?       — Мы переживаем за родных и близких, за друзей, — нашлась что ответить Маринетт.       — Ты думаешь, что это идет им на пользу? Дорогая, о родных нужно заботиться, а не переживать. Понимаешь в чем разница: одно действие заключено внутри твоей головы, а другое направленно наружу. Так что переживать совсем никогда не нужно, — рассмеялся и исчез.       Но несколько выговорившись, Маринетт решила, что нужно взять себя в руки и доделать начатое.       — Хочу вернуться на работу, — решила она и тут же исчезла. ***       Появившись в корпорации Агрест, Маринетт рассмотрела себя в маленьком зеркальце, всё ещё находясь в крошечной подсобке. Глаза красные, губы припухли — да… картина маслом.       «Соберись, критика может быть и оправданной. И это ещё не поражение, и не конец света, выигрывает не лучший, а тот кто дольше не сдаётся. О, чёрт! Ничего не помогает!» — и она снова разревелась. Ведь даже если всё сказанное Беном чистая правда, то времени на исправление проекта уже не оставалось.       Под ногами валялись обрывки бумаги, Маринетт достала следующий эскиз из папки и разорвала его на две половины.

***

       — Есть, сработало! Мне же просто не хватает времени! А здесь его с избытком, сейчас оборудуем себе место и можно приступать.       Маринетт сосредоточилась: «Я хочу широкий письменный стол, стопку бумаги, чёрную гелиевую ручку, ластик, карандаш», — она всё так чётко представила, что заказанное ею появилось в тот же миг. Девушка приступила к работе. Проработав очередной эскиз, она возвращалась в корпорацию Агрест, по памяти копировала проделанную работу. Рвала следующий лист и переносилась в светлый мир, чтобы устранить недочёты.       На самом деле она очень скоро освоилась так работать. Ведь в этом мире ей не требовалось делать чертежи проекта от руки, она могла просто представить рисунок на бумаге и он мгновенно появлялся. В таком режиме вносить корректировки, естественно, намного проще. А ещё после нескольких исправленных листов, Маринетт поняла, что удобнее сразу представлять готовую модель прямо «во плоти». На этой живой модели вносить изменения, подбирать оттенки, рассматривая результат с разных сторон. И только когда она была довольна, переносить модель в чертежи на бумаге. Когда Маринетт закончила, проработав каждую страницу проекта, пересмотрела папку целиком. Это бомба. Она создала такую коллекцию, которой ещё не было никогда и ни у кого.       Закончив с работой, Маринетт пошла гулять по бескрайним лугам волшебного мира. Она никак не могла привыкнуть к тому, насколько же всё тут совершенное. Милые песчаные дорожки вели между усыпанных цветами полянок, заводили в тенистые рощицы. Иногда деревья совсем расступались и открывали вид на очередную опушку или озеро, иногда сгущались настолько, что солнечный луч еле проникал в чащу.       Гуляя, Маринетт вспомнила, что уже несколько дней хотела увидеть Летопись, о которой говорил Плагг. Ей стало интересно узнать, что это за книга. Вскоре она вышла к избушке, которую в шутку окрестила штаб-квартирой инопланетян. Тикки и Плагг находились около дома, они что-то рассматривали в траве, но повернулись в её сторону, заслышав шаги.       — Привет, Маринетт, вижу, что ты тут освоилась. Не сбиться бы со счёта, но за последнее время ты была у нас тридцать два раза? — поинтересовался Плагг.       — Да, у вас классно, — рассмеялась Маринетт. — И вы мне очень помогли. Фантастический мир!       — Так и есть, мы живём в фантастическом мире. Но он погибает, — грустно заметила Тикки.       — С чего вы это решили? Вроде бы выглядит отлично.       — Я покажу тебе кое-что, — сказала Тикки и перед ней появилась толстенная книга с надписью: «Летопись светлых миров». Мы сейчас делаем записи на пятьсот шестьдесят третьей странице, это и есть порядковый номер нашего мира, все предыдущие погибли. Здесь последовательно описано, как это происходило. Вначале на наших ярких полянках появляются чёрные растения, потом чёрные животные из соседнего мира гниения и упадка. А потом тьма полностью поглощает нас.       Маринетт перелистнула одну за другой несколько страниц, и в каждой из них последней фразой была надпись: «И настала мгла».       — А почему? Почему это всё происходит? — Маринетт вспомнила, что видела зловонные болота, уродливые коряги и чёрную, словно покрытую золой землю, когда с холма осматривала окрестности.       — Мы и сами толком не знаем, но из книги поняли, что всё это проделки Бражника, именно он насылает тьму на наш мир. Он убивает всё светлое и прекрасное, что тут есть. А живёт он на темной ужасной половине.       — Мы никогда не бывали на чёрной земле, просто не можем там находиться, словно наши миры разделяет невидимая стена. Но нужно остановить Бражника, — решительно сказал Плагг, а после небольшой паузы добавил. — Мы с Тикки раньше были сильными и могущественным, чего только не творили… Мы создавали реальность вокруг и стирали её, считая, что можем переделывать и перекраивать всё на свой лад, мы причиняли вред друг другу. Мстили и дрались. Вели себя довольно мелочно, и некому было остановить нас. Некому было сказать, что более счастливыми мы станем заботясь друг о друге и о своём маленьком наивном мирке, и много времени мы потратили впустую, а теперь… только теперь остро мы стали понимать это, когда тьма пробирается на нашу сторону, а силы стали покидать нас. Мир так прекрасен, а мы тратили силу и время на то, чтобы доказать друг другу... неизвестно что. Теперь же мы не можем защитить это чудесное место, кажется, всё потратили впустую, жаль, некому было расставить в наших головах приоритеты, — и они многозначительно грустно переглянулись. — У нас мало времени, а Бражник силён как никогда и недосягаем для нас.       — Мир вокруг нас трещит по швам, его поглощает тёмная субстанция. И вы, конечно, не обязаны спасать то, что вам может быть совсем не ценно. Но уверяю вас, что находясь здесь вы ничем не рискуете, и что бы ни произошло с вами или самим миром — это никак не отразится ни на вас, ни на вашей обычной жизни. И вы без труда можете перейти чёрную границу, которая для нас непреодолима.       Маринетт не знала что думать. С одной стороны сегодня она была счастлива, сотворила чудо. И совсем не важно, что этого ещё никто не подтвердил, не похвалил и не оценил, но Маринетт была уверенна. И чудо получилось благодаря «нарисованному» миру. Она чувствовала себя обязанной всему этому. Но бежать неизвестно куда, сломя голову, сражаться с каким-то злодеем? Нужно ли ей это? И действительно ли она не пострадает? Тикки и Плагг сами ничего не знали. Они только книгу читали о своей половине, а про тёмный мир не имели никакого понятия. В той темноте зияющая неизвестность. Нет, это слишком.       — Подумай ещё об этом, Маринетт, — попросила Тикки.       Маринетт обернулась, и увидела Кота слоняющегося рядом с избушкой. Отметила, что парень сегодня выглядит не таким радостным, как раньше.       — Привет, Кот! Что-то случилось?       — Проблемы.       — Да ладно, ты же говорил, что их не бывает?       — Вот поэтому-то они у меня, кажется, и возникли.       — Может быть ты просто Чёрный Кот и от тебя одни неприятности?       — Ну да… очень смешная шутка, Миледи.       — Знаешь, я в обычной жизни не такая везучая как здесь. Но в последнее время… что-то меняется. Я думаю, что моя удачливость здесь оказывает влияние и на обычную жизнь.       — Здорово, тебе повезло… — автоматом сказал Кот, оставаясь таким же задумчивым.       — Да, — продолжила Маринетт, — А с тобой тут совершились другие перемены. Ты разрушаешь всё, к чему прикасаешься. Видимо, твоё новое умение преследует тебя и в реальной жизни.       — Похоже на то, — Адриан подумал, что в этом может быть смысл, как бы абсурдно это ни звучало. — Чёрт, и что же с этим делать? Я не могу разрушить всё, что всю жизнь создавал мой отец.       — Ну, попробуй не брать ничего в руки.       — Да, спасибо, отличный совет, Принцесса.       Маринетт вспомнила о папке, которая лежала на столе в её подсобке, об эскизах. И исполнилась радостью. Сомнений не было, она знала на все сто, что создала нечто прекрасное. И это просто фантастическое везение, что Бен не принял работу сразу. Иначе её проект пополнил бы стопку таких же посредственных. Маринетт поняла, ей пора возвращаться, в реальном мире ждала ещё куча дел.       — Ладно, не раскисай, Котёнок, — сказала она и исчезла.