Глава 4.2 Выбор есть всегда, но сможешь ли ты его сделать?
27 сентября 2020 г., 10:00
70%
Сегодня офис не выглядел таким светлым, как раньше. И симпатичных девушек не попалось на пути. Адриан не понимал, отчего так поменялась картинка его окружения: либо от внутренней паники, что уже неделю царила в нём, либо от сотрудников, пребывавших в смятении из-за новости, что Габриэль уехал отдыхать. Сам он узнал об этом от Натали. Великий и ужасный начальник даже не удосужился лично известить о своём решении сына. Адриану хотелось бы услышать напутствие; совет от того, кто успешно руководил такой громадой долгие годы; одобряющие слова отца. Ну, конечно, с последним загнул, такого не было ни разу в жизни, с чего бы он сейчас расщедрился? Адриану казалось, что отовсюду дуют холодные ветра и его лихорадит от такой погодки. Только недавно мир райским садом стелился у ног, а сейчас что? Изгнали? Ему не удавалось избавиться от пафосных библейских аллегорий. Он жалел себя, винил окружающих, обвинял себя в легкомыслии, хотел просто проснуться и понять, что всё происходящее — ночной кошмар. Уже некоторое время пытался не видеть того, что творилось вокруг, пытался не верить, но потом вдруг понял, что все эти неприятности реальны и происходят с ним. Что ему нужно принимать ответные меры. «Так. Игра в начальника — вещь новая и непонятная, но я же всегда выигрываю, значит справлюсь и в этот раз, — он взвесил все имеющиеся данные. — Меня не воспринимают серьёзно? Ок, буду хмурить лоб и чётко отвечать, — тут он задумался, стоит ли ему прикрикнуть на какого-нибудь нерадивого сотрудника, но так и не пришёл к выводу. — Я не разбираюсь в их проблемах? Стану вникать во все трудности дела. Отец решил, что я слабохарактерный? Стану бороться с трудностями и преодолевать препятствия.» Адриан решил, что выработанная стратегия звучит довольно доблестно и соответствует занимаемой должности и ожиданиям отца. Следуя новой концепции, он положил локти на стол, взял из стопки верхнюю папку и принялся изучать «проблемы», стараясь не отвлекаться на мельтешение фигур по ту сторону стеклянной двери. Опустил взгляд и увидел сломанный карандаш. «Откуда здесь испорченная вещь? Почему уборщица не выбросила?» Адриан взял в руки две половины, и машинально соединил. Люди часто так делают, как бы примеряя, можно ли вернуть прошлое. Хотелось бы молодому Агресту вернуть хоть пару прошедших недель и вместо изучения меблировки отцовского кабинета вслушаться в то, что он говорил. Но прошлое не возвращается. Сломанная вещь не восстанавливается. Обычно ничего не происходит. А тут, половинки карандаша сцепились и начали срастаться. «Ох», — только и подумал Адриан. Когда в красных искрах реальность сменилась на свет нарисованного мира, он уже был к этому готов.***
— Так вот в чём подвох! — взвизгнул Чёрный Кот, — Я попаду сюда, если соединю что-то сломанное. — Да ты гений, пацан! Адриан увидел над веткой дерева бестелесную улыбку, точнее оскал. — И тебе здравствуй. Без сарказма никак? — Принцесса с первого раза догадалась, а ты у нас… кхм… туго соображаешь, короче. — И ничего не туго! — наигранно возмутился Адриан. В наивном светлом мирке ему мгновенно стало легче. Он осмотрел местечко под собой. — Соскучился по нашему миру? — Ох, Плагг… — Кот уселся на траву возле задорного салатового деревца, а после и вовсе растянулся на земле, — Хоть у вас здесь тишь да гладь. — Вообще-то нет. И тебя мы призвали, чтобы наш мир спасти. Ты в курсе? Адриан будто не услышал вопроса. Он грелся на солнце, чёрный костюм притягивал тепло, Кот жмурился, и если забыть всю чепуху, которая свалилась на него в последнее время, был почти счастлив. Полёт в пропасть получил передышку в невесомости, и Адриан не хотел ни о чём думать. Ему очень нужен отдых. — Какое всё у вас тут яркое, — заключил он, — жизнерадостное. Такое ощущение, что цвета пробираются прямо под веки. Жаль только не настоящее. — Почему же не настоящее? Если у нас деревья другой формы, и время течёт с другой скоростью, это ещё не значит, что мы не настоящие. Просто мы ДРУГИЕ. Вместо клыкастой улыбки, появился весь Плагг во плоти, и изобразил лежание-парение, закинул лапки за голову, подражая позе Адриана, обратил мордашку к солнцу и прикрыл огромные зелёные глазища. А выдержав паузу, продолжил: — Удивительно. Ваши органы чувств вроде бы сделаны, чтобы воспринимать мир, но они не помогают понять его. Они достаточны для того, чтобы выжить, увидеть угрозу, но эту ступень эволюции вы уже прошли. А в понимании окружающего ваши органы чувств слабо помогают. Потому что нужно не просто видеть, а по косвенным признакам понять, что творится с другим, с тем кого ты не чувствуешь. Вот например: ты видишь человека, который сидит с закрытыми глазами, молчит и не двигается. Ты можешь увидеть, что внешне он выглядит целым, без повреждений. Значит у него всё хорошо? А у него, к примеру, мигрень, и боль настолько сильная, что он не может даже говорить. И только по косвенным признакам: по бледности лица, по его выражению, по напряженным плечам, может ладоням сжатым в кулаки, ты сможешь понять, что с другим что-то не так. Для этого нужно быть очень внимательным. Для объяснения таких вещей и появилась вторая сигнальная система, речь в простонародье. Люди пытаются придумать слова для описания боли. Но, к примеру, точную силу боли передать невозможно. Можно сказать: «сильно», «очень сильно» или «слабо». Ты вот, когда палил муравьёв, не задумывался, что им больно. А сейчас ты знаешь каково это на собственной шкуре. Ты из своего опыта берёшь ощущения боли, и накладываешь на муравьёв. Но точно всё равно никогда не узнаешь. Может у насекомых нет вообще нервных окончаний, которые сообщают о боли? Вот такую путаницу создаёт ваш мозг, — Плагг развел лапки в стороны. — Точно и достоверно никогда не узнаешь, но это не значит, что не нужно стремиться. Для того чтобы и тебе подняться на новую ступень, придётся научиться видеть и думать сквозь призму своего опыта на других существ, и делать это всегда. — Плагг внезапно сменил тему, — Ой, Принцесса появилась, я слетаю пообщаюсь с ней. А к тебе скоро прибудет Тикки, — и чёрный улетел на другой берег реки. Адриан задумался над словами Плагга и немного прогулялся вдоль берега. Увидев оживлённую им в первое прибытие иву, лёг возле неё, наслаждаясь видом, летом, спокойствием. «Наверняка здесь всегда царило умиротворение. О чём может знать это наивное чёрное существо? Пффф», — снисходительно подумал парень. — А ты-то у нас самый мудрый, я погляжу, — внезапно проскрипела ива. — Плагг и Тикки прошли тут не один этап становления, и к миру такому, как ты сейчас лицезреешь недавно пришли, да поздно. — А тут что каждый мои мысли читать может? — возмутился Кот. — Не знаю, каждый иль нет, но в меня ты частицу себя вложил. Я, можно сказать, отчасти и есть ты. Очень маленькой части, но этого достаточно, — скрипело старое дерево. — Я тут давно стою, и повидала от них такого безобразия, что листья вяли, а сейчас вон, остепенились, любовь у них. Адриан увидел стремительно увеличивающуюся красно-чёрную точку. Тикки подлетела, и мило улыбнулась, превращаясь в девушку с красной прядью. — Здравствуй, Чёрный Кот. Рада видеть тебя в нашем мире. Плагг сказал, ты раскрыл механизм перенесения сюда? — Адриан молча кивнул, и она продолжила, — Это хорошо. Мы не можем озвучить его, но полезно понять, как это происходит. Тогда сможешь вернуться, как только пожелаешь. — Только выходить отсюда удовольствие не из приятных, — буркнул парень. — О, поверь, плата не так велика. И без последствий. Зато всё, что ты можешь приобрести здесь — бесценно. Ты ещё не догадался? Твоя жизнь меняется, тебе кажется, что всё разваливается, и летит в пропасть, но помни, чтобы создать что-то новое, нужно разрушить старое, дабы освободить место. И тебе дан уникальный шанс. Наверное ты сможешь его когда-нибудь оценить, — вздохнула она. — Такие как ты, Адриан, люди со стопроцентной удачей встречаются редко. Но встречаются. Ты вдохновляешь других, вызываешь восторг одним своим появлением, но рядом с тобой всё остальное блекнет, ты одинок. У тебя есть друзья? — Конечно есть! Целая толпа! — ощетинился Адриан. А кто любит критику? — Есть ли тот, кто поможет тебе в трудную минуту? — Да, любой, кого ни попроси! — Ну-ну. А ты попробуй. И увидишь. Адриан задумался, прикидывая кто и в чём может ему помочь. Помощи он никогда не просил, и сам никому не помогал. — А зачем? У каждого свой путь. Пусть гребут лапами. Кто потонет — значит судьба такая. Кот замолчал, углубляясь в собственные рассуждения, когда его вырвал голос Тикки: — А если потонет твоя судьба? Твоя идеальная пара, Адриан, это девушка с нулевой удачей; у вас есть сто процентов на двоих, и до недавнего времени все они принадлежали тебе, а она… девочка с упавшей ниже плинтуса самооценкой, которая погибает. Если она исчезнет, ты обречён на одиночество. Конечно, останешься глянцевой идеальной картинкой до конца жизни, но никто не захочет быть второй половиной твоей души. У тебя нет второго шанса, понимаешь? Но выбор есть, — Тикки с грустным взглядом кивнула своим словам. — Выбор всегда есть. Главное помнить, что твоя жизнь это сумма твоих выборов. Желательно постараться выбирать так, чтобы впоследствии не сильно сожалеть. — Это как? — спросил Адриан, приподнимаясь с травы на локтях. — Ну вот например сейчас ты можешь выбрать себя, и не помогать девчонке выкарабкаться, потому что это лишь неудачница. Ты останешься блистать, всё вернётся на круги своя, но пройдёт время, и ты будешь стонать от одиночества, заламывать руки от досады, но вернуть её уже будет нельзя. Это выбор, который ты делаешь сейчас, его последствия будут с тобой всю жизнь. — Ты хочешь сказать, что эта неудачница — Принцесса? Адриан сложил два плюс два и составил догадку. — Ага. — Что-то она не выглядит подавленной. Чем ей помогать? — Чем чаще ты появляешься в нашем мире, тем больше делишься с ней своей удачей. Она перетекает к Принцессе через наш мир. Когда вы располовините твою удачу — сможете построить отношения. Союз гармонии. До того момента вы даже заметить друг друга не в состоянии, к сожалению. А, чтобы остановить процесс, тебе нужно больше здесь не появляться. Это шанс, который даётся не всем, Адриан. Твоя удача задушит тебя, а мне бы хотелось, чтобы ты смог… — Тикки прервалась на секунду, и продолжила совсем о другом, — Принцесса сумеет спасти наш мир и в одиночку, но она погибнет. Всё имеет цену. А вместе… вы не пострадаете. Это выбор, который ты должен сделать. Адриан разглядывал красавицу, забавно морщившую носик и рассматривающую какую-то фигуру перед собой. Она сидела на противоположном берегу, не замечала его, перед ней совершенно выбиваясь из пейзажа, стоял огромный письменный стол. Кот понял, что она сильно увлечена работой, но отличное зрение позволяло разглядеть многие мелочи. Эта девушка была естественной, не глянцевой, не идеальной, но настолько живой, лучистой и манящей, что дышать рядом с ней было сложно. А её смех. Боже, мурашки побежали от одного воспоминания. Удивительная. Она погибнет? Смогу ли я существовать без полноты своей удачи? Я буду счастлив с ней? — Тикки, знаешь, а ведь она первая девушка, которую я увидел. Я имею в виду УВИДЕЛ. Она первая оттолкнула меня и заставила пробудиться неведомые чувства внутри. Её я не могу забыть, и все девы из сна были разными эмоциями её лица, я это только сейчас понял. Она не обращает на меня внимания, она не готова на всё ради меня. Я первый раз встречаю такую. Она необыкновенная. Как она может быть неудачницей? — У каждого есть свой потенциал, а есть внешние обстоятельства. Она жертва обстоятельств. Да и ты тоже, по большому счёту. Она талантлива, но мир бьёт её по рукам, отнимает жизненные силы, потому что она просто оказалась не там и не в то время. Она нужна тебе, а ты необходим ей. Такая вот история. Тикки загадочно улыбалась, видя произведённый эффект. Чёрный Кот задумался и долго молчал. «Спасти принцессу? Спасти мир? Спасти папину корпорацию? Спасти свою удачу? Спасти жизнь неизвестной девушки? А не много ли мне на одни плечи спасательных операций?» Адриан поднялся, и увидел что Тикки исчезла. Эх… даже не заметил. У неё, однако, нужно было бы спросить, что делать дальше. И Адриан пошёл к чёрному домику. Дорога послушно стелилась под ноги, и Кот не успел сформулировать свой вопрос. Что он спросит? Что предъявит? Что делать дальше? Верните мою жизнь? Я хочу, чтоб все были счастливы? На это Тикки уже ответила, но ясности в голове не прибавилось. Кот неприкаянно слонялся возле избушки, потерянный и сбитый с толку кучей свалившихся на него открытий, когда показалась беззаботная улыбающаяся Принцесса. Она поздоровалась и даже о чём-то спрашивала, но Кот отвечал автоматически. А сам плыл очарованный переливами её голоса. Никогда он не встречал никого похожего на неё. Удивительную девушку в пятнистом платье. Как же она красива. И совершенно не рисуется, не принимает картинных поз, и совсем, вот вообще ни капельки, не кокетничает. Теплота взгляда, шёлк волос, изящность талии. Непередаваемое ощущение от осознания, что у нарисованной прекрасной принцессы есть душа. Девушка упоённо что-то щебетала, и он отвечал, возможно невпопад, и очнулся только тогда, когда захлопнулась дверь избушки. Адриан понял, что влюбился. Как-то резко, неожиданно и невзаимно. От этого стало больно, и непривычная душевная боль наложилась на раны пережитых недавно концентрированных событий реальности. Брошенность и одиночество обрушились внезапным цунами, и Адриан закрыл руками лицо, чтобы спрятать себя от происходящего. Вдруг окружающая действительность вспыхнула багрянцем, и нарисованный мир растаял возвращая реальность рабочего кабинета.***
«И карандаш в руках». «Он, кстати, остался целым». «Везёт ему». А следующая оформленная мысль: «Чтобы попасть в волшебный мир, нужно что-то восстановить, а чтобы выйти из мира, можно использовать не только физическую боль, но и душевную». Последний вид боли был для Адриана особенно непонятным. Незнакомым, неизведанным и пугающим. Всё что происходило с ним, оказалось настолько плотным, что нервы не выдерживали, и мир окрашивался в тёмные тона. В кабинет постучали, и не дожидаясь разрешения распахнули дверь. Порог переступила секретарша, и сразу же заговорила: — Месье Агрест, я сделала как вы сказали. Выбрала третьего поставщика. Это довольно маленькая компания. Наверное, с оперативностью у них проблемы, потому что они дали ответ только что, и заявили срок изготовления полтора месяца. Они гонят другую партию, и не могут перенастроить оборудование под наш заказ. По договору мы внесли предоплату семьдесят процентов стоимости, и, поскольку условия договора не нарушены, они не вернут нам деньги, несмотря на то, что нас не устраивают сроки изготовления. Софи замолчала, и ожидающе уставилась на босса. А Адриану хотелось искренне сказать: «Ээээ… чё?», потому что он не понял и треть выпаленной фразы. Но он собрал себя в кучку, наморщил лоб, и выдал: — Какие есть варианты? — Нам нужна новая фурнитура в течение трёх дней. Выход, если возможен, то… — она запнулась, — Нужно менять поставщика, на расторжение контракта времени нет, возможно после выхода коллекции будет время развязать судебный процесс, но у них слишком обтекаемо составлен договор сотрудничества, — она подняла вверх ладони, пытаясь оправдаться, — Это слова нашего юриста, не мои. Мы потеряем крупную сумму, и уже потеряли два дня на возню с этим поставщиком. Возможно убыток принесёт ещё и оплата срочности нового заказа. Нужно ваше решение. — Хорошо, я сегодня изучу этот вопрос и сообщу своё решение по этому поводу, — Адриан забрал у секретаря документы и положил на стол. В кабинет снова постучали, и ворвались не дождавшись ответа. — Добрый день, месье Агрест. В производственном отделе встал оверлок, мастер осмотрел, сказал поломка ремонту не подлежит. Нужно заказывать новый? И вторая пара глаз уставилась на креативного директора в надежде. Адриан набрал в лёгкие воздуха, чтоб растянуть паузу перед ответом, подумал о том, что это наверняка вещь важная, иначе его бы беспокоить не стали и заговорил: — Да, давайте закажем. Проводите меня на место, я хочу осмотреть масштабы катастрофы. Но никуда пойти они не успели, в кабинет снова постучали. Никто не ворвался, и Адриан громко выдохнул: — Войдите. Вошла робкая молодая девушка, и практически зашептала: — Месье Агрест, простите, пожалуйста, у нас новая закройщица, она неверно рассчитала количество шёлка на подкладку. Вы… ну, то есть, никто не перепроверял, и теперь его не хватает, следующая партия пришла другого оттенка, и мы… мы теперь не знаем, что делать. — казалось чуть-чуть и у неё из глаз хлынет водопад. У Адриана закружилась голова. Это что ж такое?! И всегда здесь так? Не креативный отдел, а отдел катастроф. Он сжал зубы, и громче, чем ему хотелось бы произнёс: — Положите документы на стол, и свободны. — Да, месье Агрест, — нестройным хором ответили сотрудники, и тенями выскользнули из кабинета. Бумаг для изучения прибавилось, и Адриан старательно читал страницу за страницей. Через несколько часов он понял, что проблема с подкладочной тканью не такая уж малозначительная, ведь этот пиджак из зимней коллекции, которая не за горами, а если они будут выбиваться из графика, то могут не успеть в срок. Адриан конечно помнил, как важны показы. Часто появлялся на мероприятиях, сидел в первых рядах, потом фотографировался с моделями для обложек журналов. Но в подготовке данных событий участия не принимал. Неужели отец справлялся со всем этим? Разве он напрягался так? Как можно было бросить своё детище в разгар создания новой коллекции? Ситуация из фарса начинала превращаться в трагедию, и молодой Агрест не знал точно, как теперь быть. Потому решил сделать перерыв в творящемся мракобесии и позвал закадычного друга в кафе расслабиться, а может наоборот собраться, короче попить кофе. — Я не раз говорил ему, что нужно развеяться, отдохнуть, не париться. Но я и представить не мог, что мне придётся отдуваться за эти слова! — Адриан зарылся пальцами в волосы, чуть не уронив голову на стол. — Да… Дела, чувак, — Нино не знал толком что сказать. Он был удивлён, услышав панику в голосе Адриана. Действительно творилось что-то неладное, и очень необычное. Старался подбирать слова, но они не лезли в голову. Адриан почувствовал заминку, поднял голову и внимательно уставился на Нино. И вдруг увидел старого друга будто с новой стороны. Тот, оказывается, не был абсолютно счастливым, как всегда казалось. Под очками уже наметились морщинки, и недовольная складка между бровей отчетливо проступает. — Нино, а ты счастлив? — задал Адриан тревожащий его вопрос. Казалось если Нино беззаботно рассмеется, как обычно, то мир вернётся в привычную колею, и всё наладится, восстановится. Всё будет хорошо. — С чего ты решил что я счастлив? — вдруг спросил Нино. — Я выкручиваюсь из последних сил, чтобы разорваться между студией звукозаписи и Альей с ребёнком. У меня уже давно не было нормального восьмичасового сна, меня задолбало всё, и клиенты эти, которые хотят «радостно», а «вот тут оживить», скажите мне: каденцию разложить в до мажоре, я сделаю! Синкопу добавить, а сюда вот септаккорд второй ступени! Без проблем! А не вот это вот всё! — Нино замахал руками, изображая нерадивых клиентов, и последние слова уже произнёс на повышенных тонах, но осёк сам себя, — Извини, просто нервы сдают. Устал я в общем. А в целом, у меня любимая семья, любимая жена, любимый ребёнок, любимая работа. Да… наверное я должен быть счастлив, — неуверенно закончил Нино, снял очки и потёр глаза. Адриан будто увидел совсем другого человека рядом с собой. Где его друг? Где весельчак Нино Ляиф с которым вместе можно зажигать по клубам? Кто этот брюзга на соседнем стуле? А давно ли мы были в клубе до утра в последний раз? Кажется Нино теперь собирается домой намного раньше, когда Адриан ещё разогреться толком не успевает, но пропажа невелика, рядом всегда много народу, есть с кем пообщаться и потусить. «Есть ли тот кто поможет тебе в трудную минуту?» — всплыл в голове грустный голосок Тикки. Адриан решил проверить, а так ли это на самом деле? Ведь его друзья, верные, добротные, как его Ролекс, правильно? Так ведь? Ну правда же? Адриан машинально тронул часы на запястье, будто ища у них поддержки. И, сформулировав обтекаемо, задал волнующий до дрожи вопрос: — Скажи, а можно у тебя пожить пару недель? У меня что-то проблемы с финансами. Нино опешил от такого заявления, забеспокоился, глаза забегали. Ну, он конечно друг и всё такое. Но не до такой степени. Терпеть Агреста на своей территории, тем более что у него ненормированный режим, Нино не хотел. Всё это можно было с легкостью прочесть на его лице. — Ты… я… это… а как же Алья? Ну… может лучше у Хлои спросить? У неё места побольше. А? Куда тебе ко мне, — выдавил Ляиф, стараясь смягчить правду. — Ясно, — коротко бросил Адриан. А про себя тревожно поморщился. Он вышел из кафе в пронизывающие ледяные сумерки, «уже половина пятого, и когда только день прошёл? Ничего не успеваю». И следом печально упавшая мысль: «Тикки была права, если самый близкий из тех, кого я считал другом не помог, то остальные и подавно… Но всё же…» Борясь с холодом, достал из кармана телефон: — Привет, Хлоя! У меня вопрос. Серьёзный и срочный. — О! Мой любимый Адрикинс! Как я рада тебя слышать! Конечно, для тебя всё что угодно. — привычно затараторила Хлоя. — У меня немного проблемы с финансами, можно у тебя пересидеть пару недель? — Оу! — услышал он в трубке нечленораздельный возглас. А после длительной паузы хмурый ответ. — У папочки в отеле все номера заняты. Не к себе же мне тебя тащить?! Спроси у кого-нибудь ещё. Ой, прости, Адрикинс, я сделала всё, что могла, мне пора бежать, попозже созвонимся. И Хлоя отключила соединение. Адриан поплотнее запахнул полы совершенно негреющего пиджака и побежал продолжать рабочий день. Вернувшись в офис, Адриан честно пытался вникнуть в то, что происходит в компании, он читал и читал, голова гудела. Это правда похоже на боль, подумал он, вспомнив слова Тикки. Перекладывал бумаги, сопоставлял сроки, и получалось… ничего не получалось. Точнее получалось конечно. Жуть что получалось… Сотрудники, нервно ожидавшие его быстрых и мудрых решений, не выдерживали, и к концу рабочего дня муравьиной тропой потекли к нему в кабинет. — Месье Агрест, вопрос с оверлоком не решён, производства закрываются в семь. Нужно откладывать заказ до завтра? — Ночь простоя оплачивать сотрудникам? Или соорудить добровольно-принудительный выходной? — Месье Агрест, мы подписываем контракты с новым поставщиком? — Предупредить юриста об открытии судебного процесса? Или подождать выпуска коллекции? — На какой час перенести комиссию по весенней коллекции? — Мы пытались подогнать новый оттенок шёлка. И… знаете..... ничего не вышло, это катастрофа. Голоса заместителей, ассистентов, помощников сливались в невообразимую какофонию, вызывая головную боль, будто горланящая стая грачей. Адриан понял, что не понимает того, что ему говорят. — На сегодня все свободны, — заключил он, глянув на часы. — Уже поздно, завтра будем решать, какую линию поведения выбрать. Сотрудники резко замолчали. Непонимающе уставились на него, но вскоре не произнося ни слова, шурша листами и плащами разошлись по домам. Одна за другой гасли офисные лампы. Адриан сидел с закрытыми глазами и невольно представлял себя на краю утёса. Вокруг только холодные ветра и крики чаек, а внизу пропасть и бескрайний простор неизвестности с темнеющими водами краха. В том что удача спасёт на этот раз, были большие сомнения. Один крохотный шаг отделяет его от бездны. Это шаг, который нужно сделать. Томительный шаг в неизвестность, а дальше полёт в свободном падении. Удивительное чувство обманчивой легкости, но не удаётся забыть, что в конце придётся разбиться, и Адриан будто застыл, он просто из невесомости наблюдал за происходящим от которого всё равно нельзя было ни спрятаться, ни убежать. Убегает и прячется тот, кто виноват. Или тот, кто боится. А он знал, что не виноват, и не боялся. Правда, он испытывал тоскливое чувство: смесь унылой тревоги и досады, но это был совсем не страх. Он вдруг осознал, что оказывается уже сделал свой шаг в пропасть, и теперь бояться бессмысленно, он летел со стремительно увеличивающейся скоростью. Будто заглядывал в пасть разверзшегося провала. Он один, и зацепиться не за что. Впервые Адриан ощутил всю тяжесть одиночества и мгновенно понял, что всегда и был один. Возможно настолько одиноким был и его отец? Теперь фразы и интонации Габриэля приобретали совершенно другой смысл. В каждой из них сквозила забота густо разбавленная собственным страданием и утратой, с одиночеством. Жесткий и требовательный старший Агрест просто слишком много страдал в одиночестве, и не нашлось человека, которого бы он смог услышать, и который смог бы поддержать. Адриан вспомнил через плечо брошенное: «Пап, я люблю тебя», и понял, почему Габриэль молчал весь день и не мог прийти в себя. Просто никто не любил его, а Эмили давно нет с ними, и возможно, эта фраза сына, сквозившая бессмысленностью, слишком сильно разбередила и без того кровоточащую рану, что отцу пришлось собирать себя из осколков много часов подряд, и дела компании просто не помещались в его сознание в тот момент. Безысходно тоскливо понимать, что твой ребёнок может бездумно бросить такие слова, не вкладывая в них смысла, который там изначально был заложен. Адриан мгновенно повзрослел, и по щеке покатилась слеза. Он никогда не был близок с отцом, потому что никогда даже не пытался увидеть его. Зачем отец столько лет боролся? Почему не сдался? Сейчас я так же одинок? Есть ли что-то, что удержит меня в этом мире? Есть ли смысл бороться? Где же ты, Принцесса? Ты найдёшь меня? Ты ведь где-то существуешь? Ты ведь успеешь? Адриану казалось, что лавина происходящего ненароком сломает его, и он не сможет больше дышать. Он будто на секунду увидел предел собственных сил, и понял, что находится слишком близко.***
Маринетт окрылённая возвращалась с работы, и даже перманентная усталость не так сильно давила на плечи, как обычно. Она шла вдоль притихших домов, и уставших прохожих, и вдруг почувствовала, как кто-то её легонько приобнял со спины, будто ластился. Она вся вздрогнула, сжалась, молниеносно обернулась. «Кот!» Нет — показалось, это был всего лишь ветер, порывом прижавший куртку, имитируя касание. Маринетт обняла себя за плечи, поёжилась и пошла вдоль по улочке. «Почему я решила, что это был именно Кот? Откуда ему тут взяться? Да и кто знает, существует ли он вообще? Или он плод моих фантазий, как и весь тот мир?»
