Великий предел

40%

      Проснувшись с первыми лучами солнца, Маринетт посмотрела в зеркало. «Всё вполне себе не плохо выглядит», — пришла к выводу после некоторого наблюдения, и улыбнулась своему отражению. «Так ещё лучше», — подметила она. Гадая о том, что бы ещё сделать и как усовершенствовать картину, пошла к парикмахеру. Причёска делает день. А сегодня случится нечто важное: назначена конференция, на которой ей как и другим участникам, чьи заявки были одобрены, нужно будет выступить.       Маринетт повезло, что в салоне, который встретился по дороге в офис, оказался свободный мастер. Она объяснила, какую хочет причёску, сама стала в очередной раз прокручивать речь выступления. Конечно же она волновалась, но пока старалась держать себя в руках. Очень своевременно вчера вечером зашла Алья, помогла с оформлением презентации. Но речь, которую предложила подруга… как бы это сказать, она была отличной и правильной, но она не подходила. Алья несколько раз объясняла, почему именно так нужно расставить акценты, какие слова интонационно выделить. Алья иногда писала речи, и те пользовались спросом, так что в её советах сомневаться не приходилось. Но Маринетт не могла толком объяснить ни себе, ни подруге, что же именно не так и что нужно получить в результате. Глубокой ночью один из вариантов для выступления был одобрен. Скорее для того, чтобы Алья наконец пошла спать.       Пока Маринетт контролируя дыхание, вдох-выдох пауза, одними губами проговаривала нужные слова, снова вдох, пауза, новая реплика; парикмахер, увлечённо трудившаяся, закончила с причёской.       Маринетт посмотрела в зеркало, и дыхание на секунду сбилось. Она внимательно всматривалась в своё отражение, пытаясь сопоставить черты нарисованной принцессы и себя. Она узнавала себя, точнее отдалённое сходство имелось. Но намного ярче было видно изящно прорисованную фею — Принцессу вымышленного мира, и ей это нравилось. Она, наконец, увидела свою красоту и неповторимость.       Вышла из салона окрылённой, удивляясь, неужели несколько лет провела как во сне, забыв про себя и весь мир. Существуя, но не живя в полном смысле этого слова. Как же здорово проснуться! Даже захотелось заговорить с прохожими, совершенно незнакомыми людьми.       Так приятно улыбаться каждому встречному, ободряюще помахать грустному светловолосому парню и увидеть в ответ робкую улыбку. Маринетт почти парила над мостовой. И погода была под стать: тёплый, почти жаркий осенний денёк — словно мир улыбался ей.       Зайдя в офис, она увидела Бена, который отдавал очередную папку администратору.       — Привет, Бен! Привет, Кристи! Спасибо, что вчера помог разобраться и исправить оставшиеся недочёты. Я переработала, теперь просто великолепно. Можешь глянуть одним глазком? У меня есть ещё две потрясающие идеи, так что попроси, чтобы мне принесли кофе на рабочее место. Я побегу, немного поработаю, потом увидимся.       В последние дни Маринетт познакомилась со всеми коллегами, даже теми, которые обсуждали её внешний вид в первый рабочий день, они оказались очень милыми людьми.       Закончив необходимые дела, Маринетт обнаружила, что уже пора, настал час икс. И вот она с группой таких же неопытных модельеров сидела в коридоре перед огромным залом, ожидая начала комиссии по новой коллекции. Но всё слишком затягивалось, мероприятие уже полчаса как должно начаться, однако, ничего не происходило. Ещё двадцать минут ожидания, но ничего не изменилось. Потом дополнительно пятнадцать минут, обстановка накалялась, некоторые начали наворачивать круги в замкнутом пространстве коридора, то и дело уходили в курилку. Маринетт тоже становилось не по себе.       Моряков не пугает шторм… но в штиль, когда нет движения и ясности, бывает сложнее. Как же трудно ждать, если ничего не происходит, действия не имеют ни малейшего отклика и, кажется, даже последствий. Всё в никуда, в вакуум. Столько приложено усилий ради этого мига, она так его ждала. А вот теперь? Стоил ли он того? Может бросить это бесполезное занятие, перестать ждать и пойти варить кофе? А кто-то из зелёных юнцов дождётся. «Ну уж нет, чёрта с два, этим юнцом буду Я! И я дождусь!»       Бывает трудно высказывать свое мнение, гораздо проще согласиться и кивнуть, а не сотрясая воздух, обращать на свою личность внимание десятков пар глаз. Подобная нерешительность перед зрителями нападала на неё постоянно. Да ещё речь, которая её не полностью устраивала — вернее сказать полностью не устраивала — никак не добавляла уверенности. «Смогу ли я произнести правильно слова, в которые сама не верю?»       Такая мысль не обрадовала. Это был очень плохой вопрос, потому что ответ казался очевидным. Маринетт решила, что самым правильным будет сломать карандаш, и поискать ответ с другой стороны.

***

      Принцесса достаточно предсказуемо увидела Плагга недалеко от места появления в светлом мире и, направившись к нему, вместо приветствия огорошила вопросом:       — Как мне говорить уверенно?       Чёрный встрепенулся, оглянулся, но быстро сориентировавшись ответил:       — Тебе? Кхм, ну… никак. То есть сорви цветочек на удачу. Придумай что-нибудь, ты же всесильная, а не я.       Плагг сам сорвал цветок, и протянул ей. Маринетт приняла символический подарок, и разглядывая его, задумалась. «Всесильная…»       — А ещё знаешь что? Представь: двое говорят. Вот только один уверенно и с улыбкой, а другой нервничает, теребит одежду, глаза прячет. И знаешь кому поверят? — Плагг сделал многозначительную паузу, давая осознать услышанное. —Представляешь, совсем не важно о чём они говорили, но поверят тому, кто в себе уверен. А знаешь почему? Если ты в себя не веришь, то и никто не поверит.       Защита своего проекта — то ещё испытание. Речь перед огромной аудиторией пугала невообразимо. Ну и как тут не переживать и быть уверенной? Как заставить ноги не трястись?       Гора её светлого будущего своей неизвестностью давила. Если бы ей сейчас кто-нибудь по большому секрету рассказал о том, каких успехов она добьется, сколько у неё будет достижений и радости, может тогда ей бы стало легче, и она сумела бы вести себя попроще. Но свой путь каждый должен пройти сам от начала и до конца, радуясь и удивляясь всякому новому повороту и достижению.       Сейчас радоваться не приходилось. Впереди было тяжёлое испытание на прочность. Выдохнуть — так советовала Алья, она же специалист в этих делах; вновь посмотреть на цветочек, сорванный на удачу с той же полянки где Маринетт и стояла.       Собраться с мыслями:       «Так, они не хотят меня слушать, а я не хочу им ничего сказать», — странное утверждение, но пока и его хватило. В истинности этой мысли сомнений не возникало.       — А сейчас перед вами выступает Маринетт Дюпен-Чен… — Маринетт так живо представила, как это будет через несколько минут, когда вернётся в корпорацию Агрест, что перед ней возник человек во фраке объявивший о выступлении.       «Отлично, — решила она, — Можно порепетировать».       «Что делать?! Что бы я сделала, если бы всё это было по-настоящему?»        Маринетт закрыла глаза и представила, что стоит перед полным залом людей. Ей даже послышались звуки приглушенных разговоров, шорохи одежды и скрежет двигающихся стульев. «Хорошо, очень правдоподобно», — подумала она.       «Мне лишь бы справиться с началом…»       «Вдох-выдох и запускаем обратный отсчет, а когда цифры закончатся, отступать будет некуда: пять, четыре… три, два, один… Поехали…» — Маринетт должна была начать говорить, но вместо этого замолчала и не обронила ни слова.       Проще слушать самую тухлую речь, чем брать слово и делиться своими сокровенными мыслями и чувствами, но замолчала она не от этого, она просто осознала, что не хочет говорить заготовленную речь. И сколько бы ни старалась убедить себя в том, что так поступить необходимо, в этом мире происходило только то, чего она хотела.       В этот раз чудесный и прекрасный мир ей помочь не мог. В суровой реальности она легко переступала через себя, снова и снова всё делая против воли. Теперь случайно осознала, что уже много лет не понимала, чего ей хочется. Привыкла считаться со всеми, кроме себя.       «А тут всё только по доброй воле, по моей доброй воле», — ничего не поделаешь — разные миры, разные законы.       Она видела, как девушка с цветными прядями волос каталась на огромной чёрной пантере, старательно закладывающей резкие виражи и повороты, чтобы сбросить наездницу. Над светлым миром разнёсся задорный смех.       Обычно Тикки и Плагг, появляясь по одиночке, говорили весьма умные мысли. Но если удавалось увидеть их вместе, то те редко отрывали взгляды друг от друга. Тогда они походили не на древних существ, сотни тысяч лет живущих в прекрасном мире, а на рядовую влюблённую парочку. За версту видны сияющие глаза, и как они ловят каждую эмоцию на лице друг друга.       Они смеялись и дурачились. Но наткнувшись на почерневший цветок, резко замолчали, с надеждой и болью глядя друг другу в глаза.       Маринетт тоже было обидно за их мечты, которые не успеют сбыться. За этот мир, удивительно чистый и прекрасный. Почему он должен исчезнуть? У неё наворачивались слёзы от созерцания мимолетного счастья и понимания того, что всё так недолговечно. Всё исчезало: сами они иногда просвечивались, мир вокруг рушился и пропадал, сказка сворачивалась. Маринетт остро осознала что нужно что-то делать. Да, этот мир ей сегодня помочь не мог, но она? Она могла помочь миру. Нужно только найти злодея, живущего в неприступной крепости и… и… Ну не знала она, что с ним придётся сделать, но решимость и твердое намерение спасти крошечное счастье двоих «инопланетян» у неё появились.       «Почему я спаситель? Подхожу ли я на такую ответственную роль? Получится ли это?» — она не могла ответить ни на один из перечисленных вопросов. Но даже задумываться не стала. Любой ответ мог стать препятствием. Заставить её остановиться или передумать, забрать уйму времени на бесплотные рассуждения, сжечь решимость. Это не то, на что стоит тратить драгоценное время. Маринетт закрыла глаза, чтобы собраться с мыслями, точнее не растерять их. Как только она это сделала, сомнения как по заказу улетучились, а ясность вернулась. «Так, теперь нужно… нужно…» — пока она ловила ускользающую мысль, чего же ей не хватает, открыла глаза и увидела того, кого не хватало. Словно по взмаху волшебной палочки около неё стоял Кот.       — Ещё вчера я не могла отодрать себя от дивана, а сегодня хочу спасти мир. И я его спасу! И не потому, что это изменит мою жизнь, а потому что это решение, которое я приняла сама. И я прошу тебя, Кот, пойти со мной. Ты скажешь, что я не знаю, во что впутываюсь, что чёрная земля может быть покрыта прахом всех предыдущих спасителей? Да. Да, я не знаю, что там нас ждёт. Но если так посмотреть, то ни в чём не получится быть полностью уверенной. Можно пойти по улице и получить кирпич на голову, и что? Из-за этого никогда не выходить из дома? И если я там умру, то пусть это кто-то увидит, — Маринетт пронзительно посмотрела на напарника, и продолжила:       — Идём, Кот, пора навалять этому Бражнику!       — С тобой хоть на край света, Принцесса.       И тут она вновь вспомнила к какому судьбоносному моменту всё это время готовилась. Сначала выступление, потом битва с Бражником. И она добавила:       — Прости Кот мне сейчас очень нужно отлучиться, но давай надерём задницу этому Бражнику. Завтра.

***

      Искры переноса, и Маринет оказалась всё ещё сидящей в коридоре рядом с другими волнующимися претендентами, ничего не поменялось: собрание по неизвестным причинам продолжало задерживаться, только помимо обломков карандаша в её руках, была уверенность. И ещё один факт, который изменился после пробуждения: Маринетт теперь не волновалась. Совсем.       Рядом сидел Томас Бейкидж, за ним Стеси Логвуд далее Мими и Кейт. Многие из молодых модельеров уже несколько лет работали в компании, с переменным успехом участвовали в создании сезонных показов, для них это не было первым опытом. Также были сторонние соискатели, те что не являлись сотрудниками корпорации, но сегодня волновались все. О креативности молодого Агреста по офису ходили легенды. Что он выберет? Какими принципами будет руководствоваться? Некоторые на полном серьёзе решили добавить яблочный принт в аксессуары своих образцов.       Раньше, когда модели отбирал Габриэль, тоже не было просто, зато все знали, чего ждать. Выучили его вкус и пристрастия. Но что понравится Адриану? Это было загадкой. Основной тусовщик. Какая у него позиция? На что он обратит свой взор? Привлекут ли его чёткие линии, характерные для костюмов Агрест?.. Или он обратит внимание на яркие пятна? Только бы не пайетки. Разбирается ли он в тонкостях стиля? Что нужно сделать, чтобы ему приглянуться?       Маринетт скользила взглядом по лицам собравшихся. Все хотели победить, реализоваться, быть признанными, востребованными. И в каждом из них жил страх: боязнь поражения, боязнь выступления, боязнь ошибиться. И всего этого с избытком: коктейль из желаний, амбиций и страха — смешать, но не взбалтывать.       Дольше прочих взгляд задержался на Стейси, которую третий год считали звёздочкой компании. За это время её работы попадали в каждый показ, вызывали бурю восторга и только положительные отзывы критиков. Те кто выглядят уверенными снаружи не всегда оказываются такими же изнутри. Маринетт видела как за ярким фасадом таился страх.       Если ты всегда что-то делал хорошо, это не значит, что ты уверен в этот конкретный раз. И чаще наоборот, оглушительный успех вызывает неуверенность, мысли о том, что следующее творение может оказаться хуже. Что ты не дотянешь до собою же установленных высот. Стейси не умела проигрывать, с ней такого ещё не случалось. Для неё поражение станет личным крахом. Маринетт хотела поддержать девушку.       Но не только она, многие боялись выполнить работу на этот раз хуже, чем прежде; другие боялись, что их обойдут на поворотах более ловкие и наглые. Желание и страх, страх и надежда, надежда и отчаянье — одно перетекало в другое.       Но не Маринетт. Маринетт решила победить и была тверда в своём намерении одолеть злодея Бражника. Тикки с Плаггом и сами бы справились, если бы только могли пересечь границу. А ей с Котом это под силу. Они станут сосудами и перенесут способности. Обладая такой силой, можно справиться со всем на свете, и какой-то Бражник не сможет их запугать.       Она всё ещё помнила, что защита проекта очень важна, что у неё фантастическая работа. Но мысли были сосредоточены на плане боевых действий. На полной решимости вступить в войну. И не просто вступить, а победить, потому что это не то, что нужно ей, не то что оценят другие, такая победа не принесёт ей ни славы ни счастья. Но может ли она отказаться от битвы?        Нет.       Не теперь. Отказаться от битвы — это значит никогда больше не вдохнуть свежего воздуха, никогда больше не улыбнуться своему отражению, снова потерять уважение к себе. Она помнила, какой чёрной может быть бездна. Она не боялась темноты, просто теперь имела варианты. Множество разнообразных вариантов, теперь в её жизни был свет. Возможно это часть светлого мира поселившаяся в душе.       Всё же мероприятие началось. Участников представляли, приглашали к стойке и те сопровождали свои презентации заученными речами; одни волновались больше, другие меньше, или умело скрывали свои переживания. В это время комиссия из пяти человек рассматривала папки с проектами. Они вычёркивали или обводили в кружок, вносили другие пометки на полях, из которых становилось ясно, какая модель одобрена.       Если бы кто-то спросил у Маринетт, что она собирается сказать ещё за секунду до того, как ей дали слово, то она бы с искренностью ответила: не знаю. Но момент настал, и слова сами прозвучали, разлетаясь по залу:       — Послушайте, — слово прозвучало слишком мягко, Маринетт понимала, её не слышат. «Черта-с два, сегодня меня точно услышат», — Внимание! — почти выкрикнула девушка. Призыв возымел должный эффект, взгляды хоть и были удивлёнными, но все как один направились в её сторону.       — Это просто коллекция одежды. Это не научное открытие, которое повлияет на жизни миллионов людей. Одежда не решит мировых проблем.       — Да, это хорошая одежда, но она не сделает вас другими: лучше и добрее. Она не изменит вашу жизнь.       — Но есть то, что отличает её от других. Моя линейка создана с любовью, каждый миллиметр подобрался один за другим, он проработан до самой маленькой пуговички.       — Комплект одежды — это не несколько разных предметов подходящих друг к другу, образ, как целый мир. Если всё сделано верно, то он начинает жить своей жизнью. Все увидят, что лейбл «Агрест» — не пустой звук, а целый мир существующий по своим законам, полный неповторимого шарма и необъяснимой притягательности.       Она еще что-то говорила, не имея представления о чём именно говорит: может быть о моде и этой линейке одежды, или о себе, о новых горизонтах и безграничных возможностях, или о волшебном мире, о том что чудо вокруг нас, стоит лишь обернуться и протянуть руку — может быть она не слишком хорошо подбирала слова, но они ровным уверенным строем будто плыли из глубины души, и по завороженным взглядам и тишине в зале Маринетт понимала, что говорит верно.       Замолчав, посмотрела на жюри. Адриан Агрест, который сидел в центре стола выглядел очень растерянным. Он смотрел на неё и казалось, хотел что-то спросить, сказать, сделать замечание? Но молчал. Маринетт подождала ещё некоторое время. Никаких вопросов не появилось. Остальные члены жюри пытались понять по выражению лица Адриана, понравилось ли тому выступление или нет, но не могли, поэтому тоже не высказывали личного мнения. Никто не хотел ошибиться, не решались взять на себя ответственность.       Не дождавшись решения, Маринетт вышла из зала.