Великий предел

60%

      Он находился в полном раздрае, и догадывался почему. Ему никогда не приходилось влюбляться. Ощущения невыносимые, надо сказать. Везде мерещилась нарисованная пятнистая героиня неизвестного мультфильма. И везде её не было. Мысль о ней ускользала, но вечно маячила на горизонте. Он возвращался к её образу постоянно.       Тикки сказала, что это Принцесса пожелала, чтобы он влюбился, а он что?! Как марионетка? Это ранило.       «Нет, черт возьми».       Адриан даже тряхнул головой, прогоняя такие мысли. Просто в неё невозможно не влюбиться. Она такая… он даже не знал толком какая, просто понимал, что она родная, желанная, подходящая. Именно такая, как нужна. Она очень нужна. Нужна сейчас. Адриан чувствовал это всей кожей, не мог есть нормально, не мог существовать нормально. Будто у него теперь отсутствует кусок, который в общем-то всегда отсутствовал, но только сейчас четко стало понятно, что этого куска не хватает, что он должен там быть.       Утро Адриана не задалось, машина сломалась за два квартала до офиса. Горилла повздыхал, походил кругами, кому-то написал. В общем, пришлось Агресту топать пешком. Воткнул наушники, так проще создавать настроение, или отрешиться от напряжения. Но не пешая прогулка его напрягла, а непредвиденная поломка. Следующая, очередная, в куче неурядиц сыплющихся неожиданными ударами с разных сторон. «Из-за этого позже приду в офис, работа задержится и… черт с ним», — подумал парень.       «А сегодня ещё модельеры эти, молодые. Нужно отсмотреть, что они там понаваяли».       Но он старался находить плюсы: вот проходил мимо кафешки на углу, и зашёл выпить свежего кофе. Настроение поднялось немного. «Не придётся секретаршу напрягать. От неё кстати, аж мурашки по коже. Жуткая она».       Приятный напиток, попытки уговорить себя, что всё не так плохо — с этого начинается теперь утро. Оплатив заказ, он вставил назад эйр-подс, и мир наполнился любимыми звуками, дарящими успокоение. Адриан думал о чём-то и рассеянно оглядывал проходящих мимо людей. Ему игриво улыбнулась милая девушка, смутно напоминающая кого-то.       Но кого?       Он так и не смог вспомнить. Исключая то, что в каждом лице он видел свою Леди. У неё волосы похожего оттенка, вздохнул Адриан. «Интересно, где сейчас Принцесса?» — мысленно дал себе кулаком в бок, разозлился за подобную совсем не мужскую мысль, и встал из-за стола.       «Никуда не сбежать, придётся идти и отсматривать работы новых модельеров, как заявлено», — поморщился он.       Идея совершенно не нравилась. Он уже понял, на примере выбора поставщиков, что пальцем в небо можно и промахнуться. Каждый промах больно бил по голове, да и расстраивать отца не очень-то хотелось. Адриан предпочёл бы проверенных дизайнеров, чтоб не проколоться с коллекцией, и не подпортить отцу дела окончательно, но традиции — такая вещь. Эх… да и старались новички. И даты уже назначены. Тормозить процесс или отменять Адриан не решился, ибо мог вызвать гнев на свою голову, а он хотел, ну… уже теперь не легкой походкой войти в лето, а хоть протиснуться между Сциллой и Харибдой без глобальных потерь. Мечты с каждым днём всё отдалялись.       Дорога к рабочему месту получилась невыносимой. Все улыбающиеся модельки читались пресными и одинаковыми. Бездушными. Ему хотелось увидеть только одну улыбку, но среди встреченных её не было. Адриан, как и ожидал, пришёл в кабинет позже срока, по привычке сел за стол. Начинать рабочий день катастрофически не хотелось. Если признаться честно — вообще ничего не хотелось. Только свернуться калачиком, и лежать без движения. «Может Плагг скажет, как жить с этим мозгодробительным чувством? Как сосредоточиться?»       «Чтобы попасть в нарисованный мир, нужно что-нибудь восстановить. Это мы уже выяснили».       Пошарил взглядом по доступному пространству. Ничего не попалось на глаза, и Адриан решил порвать лист, чтобы его же потом соединить, но это не сработало. Лист смиренно оставался двумя оторванными кусками, никакой магии.       «И как тогда быть?»       В кабинет постучали. Вошла Софи.       — Месье Агрест, мы начинаем? Все уже готовы, ждём вас.       — Да, конечно, — ответил Адриан. — Подойди, пожалуйста, сюда.       Секретарша уже знала, что босс у неё с приветом, и противиться странной просьбе не стала. Если приставать начнёт, здесь камеры повсюду. А вообще… это не плохой вариант, красивый начальник и его секретарша. Он действительно хорош. Точёный профиль, пронзительный взгляд, широкие плечи. А она под стать ему, стройная, высокая, хрупкая. Они будут красивой парой. Так почему бы и нет? Да и её положение в обществе сразу поднимется. С такими мыслями Софи, плавно качая бедрами, подошла вплотную к столу. Взгляд приобрёл таинственность, заиграла полуулыбка, и это всё уныло сползло с лица, когда он будничным тоном попросил:       — Порви листок.       — Что?       — Вот листок, — Адриан протянул его, — Возьми и порви. Я сам не могу.       Она недовольно вздохнула. Да что ж такое! Не босс, а псих какой-то.       Но надежда ещё оставалась, вдруг фетиш у него такой? Другого объяснения его действиям она не могла подобрать. Софи насколько могла эротично порвала лист на две половины, и выдохнула нагнувшись к самому его лицу:       — Так?       — Угу.       Адриан забрал куски бумаги, и потерял к ней интерес.       — Вы свободны. Я скоро подойду.       Он вообще не замечал, что вокруг происходит? Девушка почувствовала себя оскорблённой, она ведь только что предложила ему себя! А он?! Не заметил?! Это ужасно! Но предъявить ей было нечего, поэтому оставалось с пылающими щеками пулей вылететь из кабинета, проклиная собственную фантазию.       Адриан следил только за дверью, и когда та захлопнулась, спешно соединил разрыв бумаги и увидел долгожданные искры.

***

      Очутившись в нарисованном мире, Адриан со всей дури закричал:       — Плагг!!!       — Плагг!!!       — Ты чего орешь, пацан! — подлетел запыхавшийся квами.       — Мне надо поговорить с тобой. Я… я не знаю, что делать. Не могу думать ни о чём, не могу жить нормально. Мне нужна Принцесса! Как её найти?! Ты ведь знаешь. Скажи мне!       — Оу… ну… — Плагг почесал огромное ухо. — Я не знаю, где она в твоём мире, но определённо она недалеко от тебя. Я чувствую это. Ты часто видишь её, ну, точнее ты не видишь её, но она постоянно мелькает у тебя перед глазами.       — Да, её образ я вижу постоянно, точнее мне кажется, что это она, но нет… и все вокруг это бледные тени, её нигде нет. Мне нужно поговорить с ней. Плагг, а она любит меня?       — Эээ… — существо, виновато скривившись, подняло лапки, не зная как объяснить происходящее. — Она как бы не любит, нет, она скорее не видит тебя тоже. Ей сейчас вообще не до тебя, и не до любовей всяких. У неё поважнее дела.       Плагг взглядом указал Адриану посмотреть за спину, и тот оглянулся. Он увидел под открытым небом зал театра, точнее несколько рядов, обрывающихся на половинках сидений, и «врастающих» в полянку; клумбу, часть которой превратилась в лакированный пол сцены, и в центре с закрытыми глазами стояла Принцесса. Как же она была прекрасна. Лучи солнца путались в волосах, сверкая бликами, нежные губы приоткрыты, будто она собирается начать говорить, или может петь? Наверное она актриса! Может репетирует? Кот заметил вблизи сцены стремительно чернеющее дерево, и вообще отметил, что чёрных островков стало в разы больше. Мир стоял на грани катастрофы, разрушался, и тем контрастнее звучала в нем её красота.       Всё существо его рвалось к ней, он сжимал руки в кулаки, впиваясь когтями в ладони, чтобы не броситься с неуместными объятиями. Ей не понравится, она оттолкнёт, прогонит, не захочет слушать, Плагг же сказал, что она не любит. А Кот… для него этот удар будет слишком сильным в свете рушившейся жизни. Адриан испугался, что она может отказаться от него. Ну да, это его идеальная пара, но не его собственность. Она может уже влюблена в кого-то? Но вопреки желанию сжаться в комок, он расправил плечи, гордо поднял голову и пошёл к ней.       Встав у края сцены, он разглядывал Принцессу и не решался окликнуть. Уже робко протянул руку, чтобы прикоснуться, но в этот момент она открыла глаза. Совсем не удивилась, что он здесь. Да, для неё он — обыденность, верный… кот.       Внутри всё сжалось от осознания собственного места в её жизни. Не о таком он мечтал. Но просто смотрел на неё. На постаменте она была намного выше, поэтому и взгляд сверху вниз казался снисходительным. Она заговорила, не отводя от него глаз ни на секунду. Она решила спасти мир, и просила помощи.        «Да! Конечно, я пойду куда скажешь, сделаю все что хочешь, только будь моей. Ведь я так безумно люблю тебя» — кричал он внутри, но вслух смог выдавить только полушутливое:       — С тобой хоть на край света, Принцесса.       Она не услышала боли отчаянья в этой фразе, произнесённой с беззаботной легкостью и улыбкой. Ведь он весельчак, так ведь? Ей не интересны его страдания. Никому, в общем-то, не интересны. Развёл тут… Дело надо делать, вот её путь. И он поможет, безусловно. Он сделал шаг к ней, желая обсудить детали. Побыть немного вместе. Ведь их встречи так редки, она всё время так занята. И вот сейчас…       — Прости, Кот, мне очень нужно отлучиться, но давай надерём задницу этому Бражнику. Завтра.       Решительно стукнула она по ладошке маленьким кулачком, и исчезла. Неуловимая, всегда уходящая внезапно. Сильная, решительная. Настоящая героиня.       Адриану хотелось проговорить с Плаггом, но эти двое дурачились на поляне чуть поодаль, и он постеснялся мешать, радовался за них. Они могли прикасаться друг к другу без страха быть отвергнутыми. Адриан скривился в горькой усмешке. Они счастливы. Не стоит тревожить. А с ним теперь постоянно была боль, её даже воскрешать в памяти не нужно, когда сердце разрывается. От мысли, что его прекрасная Леди могла бы погибнуть, спасая мир, у него свело скулы. Да ни за что! Лучше погибнуть, защищая её, чем жить в мире, в котором её больше нет. Завтра! Я буду ждать тебя завтра. И, будто запечатывая решительность слов, прикоснулся раскрытой ладонью к солнечному сплетению.

***

      Дыхание удалось выровнять не сразу. Адриан сидел в кабинете, и смотрел в стену. Старался выстроить новую парадигму существования для себя. Старался не рассыпаться под натиском силы чувств. И если бы он не помог ей, то всю жизнь был бы одинок? Ведь он достаточно помог? Она ведь не просто выживет, она будет счастлива? «Счастлива со мной» — как хотелось бы закончить это желание так. Прошло кажется ещё полчаса, пока он пытался собрать себя в кучу, и в кабинет опять кто-то робко поскрёбся. Это вывело Адриана из ступора, и он встал со своего места. Подумать можно позже, а сейчас, никуда не деться, нужно продолжать жить. Модельеры же там? Да…       Как ни противься, ни тяни время, а начинать надо. Адриан сел в центре между членами жюри, и старательно вникал в происходящее. Точнее безуспешно пытался. Срочно нужно собраться с мыслями. Модели все одинаковые, от цветов рябит в глазах. У него конечно есть чувство стиля, и ощущение красоты, но оно субъективное. Как попасть на гребень волны? Как предугадать? Как не выглядеть смешно? Адриан принимал всё как личное. Он нёс ответственность за будущую коллекцию, и никак не мог разобраться в том, что нёс.       Жюри лебезило перед ним, будто он самодур со стажем, сами эти желторотые модельеры пороли чушь про философию своих коллекций, и это скука смертная, пока в двери не вошла она.       — Мадемуазель Дюпен-Чен и её проект.       Адриан услышал имя, увидел милую девушку, потом прозвучал мелодичный голос. Он привычным движением открыл папку, чтобы ознакомиться с проектом, но отвлёкся на саму выступающую.       Его словно поразило громом, когда она заговорила о мире, о целом мире, спрятанном от глаз. Будто знала, где он был только что. Каждой фразой она попадала в цель, каждое слово будто наполнялось двойным смыслом, понятным только ему. Не может обычный модельер уметь читать мысли. Она же не может так хорошо знать его?! Откуда?! Да он вообще её не видел никогда. Хотя… Адриану всё сложнее становилось не замечать очевидного. Эта девушка была удивительной. Будто созданной, озвучивать его желания. Она определённо несла в себе что-то очень важное, каждое её слово оказалось важным, то что он услышал поразило его. Одно только нахождение с этой непонятной особой в одном зале, планомерно заставило его чувствовать себя на дне океана под толщей воды. Звуки к концу речи уже не проникали в сознание, но он четко понимал, что что-то происходит. Он еле дышал. И вдруг, эврика!       Он понял!       Это была та самая девушка, которая улыбнулась ему в кафе. Или не она? Кажется она. Он узнал, сопоставил факты, и разгадка должна была принести облегчение, но этого не произошло. Что такого в этой новенькой? Такая же как большинство, но так тяжело смотреть ей в глаза, что почти больно. Неужели это «Она»? Нет, это было бы слишком просто. А почему просто? Только от того, что ему не пришлось приложить усилий, чтобы найти Принцессу? Могло ли ему просто повезти? Теперь Адриан не был ни в чём уверен. Но рассуждая логически, если бы эта девушка действительно была его Прекрасной Леди из другого мира, а он её узнал… тогда и она должна его узнать!       Адриан буквально просиял от своей догадки и с надежной посмотрел на модельера Маринетт Дюпен-Чен, но желаемого в глазах не прочёл. Она очень воодушевлённо вещала о проекте, о моде, о чём-то ещё важном и значимом, но не видела его.        «Значит не она» — пришло осознание, которое потребовало все силы Адриана, чтобы не вцепиться себе в волосы, не уронить голову на стол, и не взвыть от чувств раздирающих изнутри. Он не совсем понимал, почему стало так невыносимо именно сейчас. Не вовремя. И он подумал: «А как сейчас Принцесса? У неё наверное премьера спектакля, раз она репетировала роль. На секунду показалось, что девушка чем-то похожа. Но Принцесса не могла быть здесь. Моя Леди… она прекрасна, — Адриан не любил пафосные фразы, но про неё смело мог сказать, — Она любовь всей его жизни. Её лицо, улыбка, её поддержка, смелость, её… всё. Непередаваемо прекрасно. Она вся любима», — и конечно Адриан согласился бороться вместе с ней, не думал, что мог поступить иначе, не мог позволить себе потерять, и сейчас почти боготворил свою букашечку, как мог назвать её только в мыслях. Конечно, это оскорбительно для принцессы, что он увидел схожесть с ней в другой девушке, но эта кандидатура показалась ему достойной сравнения. Он засмотрелся и очнулся, когда за ней закрылась дверь.       — Стейси Локвуд. С проектом под названием…       Адриан встал и вышел из зала.

***

      — Месье Агрест, можно войти, — Адриан услышал спокойный отрешённый голос отцовского личного помощника.       — Конечно, Натали. Есть вопросы?       Женщина плавно закрыла дверь, неспешно прошла и села в кресло для посетителей.       — Адриан, давай посмотрим правде в глаза. Ты не справляешься, коллекция не сформирована, и что за сцену ты устроил вчера на смотре проектов? Последних двух кандидатов рассматривали уже без тебя, это непрофессионально. «Устал и вышел» это недопустимое поведение для человека, что стоит у руля огромного модного дома. Я не в праве читать тебе нотации, это просто дружеский совет. Будь осторожнее, иначе тебя затопчут. Твой отец не хотел бы этого.       — Говоришь так, будто он умер, — огрызнулся Адриан.       Он знал её с детства, и в некоторое время даже думал, что она может заменить ему маму, но несмотря на то что этого не случилось, он всё равно считал Натали довольно близким человеком, перед которым можно не рисоваться. Натали выразительно посмотрела на него, и он почувствовал себя нашкодившим котёнком.       — Извини, я не хотел. Не знаю, что на меня нашло. Слишком много всего, — он потёр глаза, — Я не справляюсь, и не знаю что делать. Есть мысли?       — Конечно, — Натали как всегда лаконична и по существу. — У твоего отца есть старый друг, он хороший критик. Под «хороший» я подразумеваю того, который скажет тебе правду, без желания угодить или потопить. Но в выражениях он не стесняется. Постарайся подготовить свою нежную психику к нелестным отзывам о сделанных тобою выборах. Желательно, чтобы общение с ним прошло без… эксцессов.       — Отлично! — оживился Адриан. — Я согласен выслушать всё, что он скажет. Я приложу все усилия. Без истерик. Обещаю, — он виновато, но с ноткой шутовства глянул на женщину.       А она, как и в детстве, мягко улыбнулась в ответ.

***

      После вчерашней защиты проектов у Маринетт не появилось ясности. Не было окончательно утверждено, сколько моделей в новой коллекции, даже не была сформулирована концепция новой линейки. И по своей работе она не услышала внятного ответа. В проекте не появилось ни одной пометки. Это было странным, она разговаривала с другими претендентами, тем было ясно, какие из их образцов отобраны — там стояли галочки. У Маринетт ничего. Но несмотря на это, её пригласили на собрание для обсуждения дальнейших действий.

***

      В переговорную Натали посоветовала Адриану позвать четырех из членов жюри, и конечно присутствовали шесть молодых модельеров, чьи проекты после защиты были выбраны. Разнокалиберная компания мариновалась в ожидании главного участника — модного консультанта, журналиста и критика месье Гюсто. Слишком разные по статусу и должности люди не знали, как и о чём разговаривать друг с другом, поэтому царила угнетающе напряжённая атмосфера с нервными улыбочками и приглушёнными фразами. Адриан уже тысячный раз потрогал волосы, поправил воротничок и посмотрел на часы.       Прошло около сорока минут, прежде чем приглашённый консультант сподобился явиться.       Он без стеснения занял кресло, которое приглянулось за столом, и с места в карьер начал забраковывать работы и чертежи, сопровождая самыми мерзкими комментариями. Сухой скрипучий голос соответствовал жестким формулировкам. Первая работа удостоилась комментария:       — Так было у дома Диор пять лет назад, но тогда это было прорывом, а теперь выглядит позорно, плюс у них было чувство меры, а эта блестящая безвкусица откуда?       Вторую он, видимо, отложил на десерт, только покряхтел, перекладывая папку, а по третьей проехал танком:       — О! А это уже лучше, похоже на Шанель, конечно нужно вдохновляться у классиков, только бы она не перевернулась в гробу, увидев, как вы изуродовали её жакет.       И гневно сверкнул маленькими глазками из-под очков. Адриан не мог уследить даже за ходом мысли, не то что отвечать на колкости, и когда он только собирался открыть рот, вредный критикан уже брал следующий эскиз и растаптывал его своими ремарочками. Велико же было удивление, когда месье Гюсто посмотрел на Адриана в упор и произнёс:       — Вы вообще в курсе, что здесь происходит? Вы выбирали это всё? — он обвёл узловатыми пальцами лежащие на столе папки, — И даже не можете придумать внятного ответа, почему сделали это. Где логика? Где стройная теория коллекции? Где возвышенность? Молодой человек, вы слишком легкомысленны, чтобы я тратил на вас своё время. Но и молчать о таком я не намерен! Нельзя замалчивать, что Габриэль бросил компанию на молокососа не ориентирующегося в том, что делает. Что от лейбла Агрест ожидать теперь? В общем-то нечего, кроме табора цыган с медведями, полной безвкусицы и неграмотности. Такое с рук спускать нельзя! Ведь общественность ожидает достойного уровня, а не вот этого! — он презрительно скривился, глянув на папки. — Наивные ведь могут вам и поверить ненароком! Я такого безобразия не допущу, уж будьте уверены! — последние фразы он уже кричал чуть не брызжа слюной.       Молодые модельеры сидели, вжав головы в плечи, с глазами на мокром месте, члены жюри в шоке чуть ли не с открытыми ртами, а Адриан… Адриан понял, что это конец. После выхода разгромной статьи убытки будут колоссальными, снежный ком уже огромен и способен раздавить его жизнь. Стало не обидно, не горько, а как-то совсем пусто.       Критик задрал острый нос, бросил дополнительный уничижительный взгляд всем собравшимся, и вышел, хлопнув дверью, поставив этим жирную точку в своём выступлении.       Агрест младший сидел громом поражённый, теперь он был полностью убеждён, что потопил фирму отца. И виной тому его глупость, недальновидность, наивность. Адриан сжал кулаки под столом, и увидел, как робко один из членов жюри начал собирать вещи, плавно утрамбовывать в кейс, а после молча встал и вышел. Вроде бы, если критика уже нет, то и всем собравшимся здесь делать нечего, но Адриану показалось, что это первая крыса, сбежавшая с тонущего корабля. Оставшаяся компания, хлопая глазами, все ещё сидела неподвижно, ожидая реакции начальства, и не решаясь повторить подвиг первопроходца. Начальник молчал, и вот второй отважившийся сбежать зашевелил лапками. «Да, бегите, » — Адриан почувствовал, что его никто не спасёт. В принципе всем собравшимся здесь не важна идея, не нужно сохранять дело отца, им просто нужны деньги и слава, привычная работа. И не потому что дорожат ей, а от того лишь, что у каждого должно быть место, куда пойти.       Участники всё громче и слаженнее зашуршали папками, ботинками и стульями, собираясь на выход, и Адриана всё сильнее накрывала апатия и ощущение одиночества. Никому нет дела до него, до его жизни. Мама обязательно поддержала бы и помогла, но её рядом нет уже слишком давно. Отец сбежал, бросив сына, как кутёнка в прорубь. Да, компания Габриэля — большой кит в мире моды, но если он ослабеет, его мгновенно разорвут недремлющие акулы-конкуренты. Адриан дал им превосходный шанс начать глумиться. Но хуже ему становилось, когда представлял лицо отца. Габриэль… что он скажет, когда вернётся. Адриан понимал чувства отца, ведь компания была вторым его ребёнком, оберегаемым и нежно лелеемым. А он разрушил, нет он убил фирму. «Ты убийца, Кот» — всплыла в памяти фраза Тикки. Он невидящим взглядом упёрся в пространство перед собой и всё глубже и безысходнее осознавал, что ещё вчера жизнь виделась прекрасной, легкой и удачной, впереди маячило светлое будущее, и открытые двери возможностей. А сейчас всё разрушено, лопнуло как стекло, и за витражной яркой картинкой оказалась пустота и разруха. Он всё испортил собственными руками, своим легкомыслием, надеждой на удачу. Он на дне, и выхода нет.       Адриан понял, что здесь он уже натворил всё, что мог, но в нарисованном мире у него есть шанс. Он сможет проявить себя там! Поможет Принцессе, спасёт, и всё встанет на свои места! Ухватившись за эту мысль, он соединил один из разорванных критиком эскизов.       Переговорная поблекла, а рубиновые искры не заставили себя долго ждать.

***

      Буря эмоций лютовала внутри Маринетт. И это было странным. Потому что отчасти она могла согласиться: смысл был в словах критика. У неё тоже имелись вопросы к этим проектам ещё с тех времён, как папки с ними носила на подпись. Но. Но не так же!       А с другой стороны, видя ряды отрисованных моделей, которые в данный момент так плохо сочетались между собой, Маринетт понимала, что их возможно доработать и объединить общей мыслью. Тогда бы да, могла выйти неплохая коллекция. И раз ей, такой молодой и неопытной в модельерских делах, это понятно, то и Гюсто тоже должен это видеть и понимать.       Почему? Почему тогда он так резко и жёстко только что говорил?       Если предположение Маринетт было верно, то получается, он не просто критиковал, но и намеренно растоптал всю работу фирмы последнего месяца. Совсем не ясно, зачем ему это?       Сводил старые счёты? Вспоминал промахи собственной молодости? — для Маринетт это было уже не важно, она понимала, что этот человек говорил не беспристрастно. Что он намеренно так вёл себя, что это была его единственная цель. И понимая это, она не находила доводов, чтобы оправдать поведение Гюсто в своих глазах.       От этого ещё сильнее Маринетт ненавидела, то как он, подкармливая свое тщеславие, уничтожал всё на своём пути. Словно только что не работы разбирал, а прилюдно душил новорожденных котят.       Ей даже было жаль, что он не добрался до её папки. Тогда бы она высказалась, да так что у критика очки бы лопнули. Неужели у модного консультанта яд закончился, и на её проект чуть-чуть не хватило? Работа лежала следующей, и месье Гюсто хлопнул по ней ладонью, при последнем своём заявлении. Она настолько накрутила себя, что уже готова была ломануться вдогонку и придушить бездушного строптивого критика, как вспомнила, что у неё на сегодня есть мишень! Она должна разобраться с Бражником.       Ненависть к критику удачно наложилась на злость к Бражнику, который также бездушно уничтожал целый мир, как месье Гюсто глумился над их фирмой. Эмоции слились и преумножились, Маринетт почти закипела. Эти чувства придавали ей бурю решимости и сил. Она готова биться за корпорацию и за светлый мир, и навалять всем, кто попадётся под руку. Маринетт сломала свою ручку и в фейерверке зелёных искр отправилась на войну.