Мёртвый спектакль

      Запах больничного спирта, казалось, навсегда осел в его волосах, а звук проезжающей медицинской каталки будет звучать в ушах каждый раз перед сном. Билл до сих пор сидел на жесткой скамье и, похоже, уходить не собирался. Кэнди несколько раз советовала ему проваливать, но он пропустил её слова мимо ушей. Со всей долей сочувствия, на которое он вообще способен, Сайфер поглядывал на Мэйбл.       Вспоминал, как при первой встрече с ней Диппер представил его своим другом, который остался на ночь лишь потому, что они не смогли оторваться от новой видеоигры; как они завтракали на кухне и та угощала его своими фирменными кексами с малиной. Стэн и Форд часто уезжали в различные поездки, предоставляя дом близнецам. Те же проводили время в своё удовольствие, часто приглашая гостей, ещё чаще — одного конкретного гостя. Тогда всё было чересчур беззаботно и по-детски. И тот образ никак не вязался с Мэйбл нынешней, не реагирующей ни на кого и ни на что.       Сейчас для Пайнс существовал лишь белоснежный пол, куда был направлен её взгляд, и Диппер, находящийся в операционной, а также полное отсутствие новостей о его состоянии. От волнения её начало мутить, голова потяжелела и уже несколько минут покоилась на выставленных вперёд руках.       Билл решил не маячить лишний раз у неё перед глазами и пересесть подальше. Его шаги гулко отозвались в тишине пустых коридоров, но его продолжали упрямо игнорировать; никто не удостоил Сайфера даже мимолетного взгляда. Это усилило чувство вины, что гложило его изнутри всё это время, но наличие которого он пытался отрицать.       Сайфер не считал себя тем, кто спокойно принимает свои ошибки и промахи, ведь пока было какое-то оправдание — он за него цеплялся. Проблема в том, что оправдания не было. Все разумные доводы, приходившие в его собственную голову, были против него, а от некоторых хотелось и вовсе выйти в ближайшее окно.       Билл относился к Пайнсу как к игрушке, которую можно выбросить, как только надоест. Он ни во что его не ставил, намеренно дразнил чувства, считая это чем-то забавным. Он довёл Диппера до крайности и уже сомневался, случайно ли тот попал под машину. Он, чёрт возьми, действительно был виноват.       Бесконечное, тягостное ожидание, в конце-концов, прервал хлопок двери операционной. Мэйбл подскочила. Удивительно шустро подскочила, особенно для человека, просидевшего неподвижно так долго. А потом замерла в ступоре и не сделала больше ни шагу навстречу доктору.       Слова о стабильности состояния Диппера подействовали как пощечина; до того момента Мэйбл находилась в состоянии сильнейшей прострации и отрешённости. Она практически не плакала и не показывала эмоции, несмотря на то, что внутри всё с треском рвалось на куски. Но после сказанных слов её как прорвало. Как показалось Сайферу, вся больница пропиталась её надрывным плачем. Девушка зажмурилась, а слёзы продолжали непрерывно течь по опухшему лицу.       Билл иронично заметил, что со стороны это выглядит, будто она не сильно рада выжившему брату. Сам он гораздо лучше контролировал свои эмоции, но даже у него перехватило дыхание от торжества. Его Сосна продолжит цвести, а у Сайфера ещё будет время искупить вину.

***

      Билл уже стоял за дверью палаты. Он не медлил, резко открыл дверь, будто бы этот жест мог придать ему уверенности. Зайдя, он сразу увидел его. Диппер, нездорово бледный, неподвижно лежал на спине. Пряди волос копнами выбивались из-под опущенной головы. Диппер отвлёкся от созерцания потолка и посмотрел на своего гостя, а потом снова отвёл взгляд. Сайфера ему сейчас хотелось видеть в последнюю очередь.       — Привет.       Ответом послужило молчание. Оно последовало и после ещё нескольких попыток Билла начать разговор. История повторялась три дня, и только на четвертый Пайнс перестал его игнорировать и вяло отозвался.       — Привет, — начал Билл, даже не питая особых надежд.       — Пожалуйста, перестань ко мне приходить.       Несколько секунд Сайфер находился в ступоре; то ли от того, что Диппер хоть что-то сказал, то ли от сказанного. Он едва заметно улыбнулся и присел на тумбу у изголовья кровати.       — Очень интересно.       — Зачем нам это продолжать? Вернее, зачем это мне? — пропустив замечание мимо ушей, продолжал он. — Билл, ты конченный эгоист. И ходишь ко мне в больницу явно не из чувства вины. Я устал быть твоим хвостиком, который ещё и поебать можно. Я не хочу продолжать жить так, как раньше.       На одном дыхании выпалив эту тираду, Диппер поднял взгляд на Сайфера. Лучи вечернего солнца, расчерченные больничными жалюзи, тонкими полосками падали на его лицо. Он улыбался ещё шире, чем прежде, но взгляд стал серьёзным. Удивительно, как на одном лице могли сочетаться столь разные эмоции. Его рука потянулась к руке Диппера и крепко сжала её, позже переплетая их пальцы вместе.       — Как раньше — не будет.

***

      — Он опять приходил? — возможно, это был не самый лучший вопрос для приветственной фразы.       — Да, за час до тебя.       — Я просила Сайфера этого не делать, — кулачки Мэйбл сжались. — Он меня вообще не слышит. Упрямый козёл.       — Знаешь, сегодня он даже извинился, — Диппер сказал это и отвёл взгляд. Врал Мэйбл, но, казалось, больше самому себе.       — Извинился? — она приподняла одну бровь и изогнула рот в кривой ухмылке.       — Признал свою вину, — ещё неувереннее произнёс Пайнс. — В общем, он понял, что вёл себя как мразь. Вроде бы.       Мэйбл отвернулась к окну и, прикрыв рот ладонью, тихо засмеялась.       — Боже, ты правда пытаешься его оправдать?       — Нет. Я пытаюсь… — он задумался. Будет ли это правда или нет? И если правда — такова, то стоит ли вообще произносить её?       — Так что ты пытаешься, Диппер?       Фраза была произнесена ласково. Его собственное имя — тоже. Пайнс часто говорил, что голос Мэйбл и их матери сильно схож, а сейчас он и вовсе не заметил никакого отличия. Казалось, будто он вновь вернулся в детство, а за сказанные им слова его лишь потреплют по макушке и шутливо погрозят пальчиком.       — Я пытался оправдать своё желание простить его.       — Слушай, если бы ты сейчас не лежал на больничной койке, я бы тебя ударила, — пусть Диппер и не понял, было сказано это в шутку или всерьёз, то, что Мэйбл не в восторге — оставалось предельно ясным.       Для убедительности она даже потрясла кулаком и нахмурилась, едва сдерживая смех. Хорошо, может быть, её актёрские данные вовсе не были на высшем уровне, но она хотя бы старалась.