Мёртвый спектакль

       За окном уже давно медленно катилась луна, сверкающим шариком следуя по прочерченной небесной дороге, а звёзды, как фонари на обочине, подсвечивали путь и оставались единым светящимся пятном, что мог уловить путник краем глаза.       Форточка изредка скрипела от порывов ветра. Через неё в помещение проникал звук редких машин, проезжающих по влажным после короткого дождя каменным плитам.       Лёгкий мартовский ветер щекотал лицо, вздымая вверх прядь и вновь опуская её на лоб или щеку. Диппер испытывал знакомое чувство бессонницы.       Казалось, что он физически чувствует будущие красноватые синяки. Сейчас они давят на глаза, делая моргание плавным и замедленным, но сон всё равно не шёл.       С соседней койки раздавалось едва слышное похрапывание. Диппер испытывал чувство глубокой несправедливости, ведь даже Рик Брэдфорд (так представился его сосед), отъявленная сова, давно предался сну. Пайнс же в очередной раз за последние часы разглаживал складки на простыне до идеального состояния.       Когда Диппера только поселили в эту палату, Ричард находился здесь уже второй день. Сначала их общение не клеилось, правда, обоих это вполне устраивало. Брэдфорд начал проявлять к Дипперу куда больше внимания лишь после первого визита Сайфера.       Предложил принесённых ему фруктов, но получил отказ. Пытался начать разговор с жалобы на грубость медсестёр, но по шумному вздоху понял, что Пайнс не сторонник сплетен. Настойчиво предлагал обсудить один нашумевший фильм. А после всех неудачных попыток наладить контакт и замечая на себе испуганный взгляд, стоило Рику только пошевелиться, тот отступил от своей непонятной Пайнсу цели и общался с Диппером чисто формальными вопросами.       Так Диппер узнал, что Ричарду двадцать пять, живёт он в Портленде, а сюда приехал на день рождения младшей (всего на год) сестры Эммы. На том же дне рождения он напился до беспамятства и выпал из окна третьего этажа, отделался компрессионным переломом и лёгким сотрясением мозга, что, по словам врачей, далеко не худший исход. Это была вся информация о Брэдфорде, что имелась у Диппера. Мало, но ему больше и не нужно.       Пайнс не заметил, как вместо пустого разглядывания стены он переключился на своего соседа. В комнате было достаточно темно, несмотря на фонарь, светивший с улицы. Темнота сглаживала черты лица Ричарда, которые, тем не менее, показались Дипперу вполне привлекательными.       Темные растрепанные волосы, немного отливающие золотом (возможно, дело было в первых лучах зари), кустистые брови, короткие прямые ресницы, едва подрагивающие, зрачок, движущийся под опущенным веком. Длинный прямой нос, тонкие губы. Скулы были невыразительными, а само лицо немного полным. Диппер сомневался в успехе теоретической модельной карьеры Рика, но, зная его натуру, понимал, что ему это и неважно совсем.       Ричард не вызывал у него симпатии, когда доставал его глупыми вопросами и своей чрезмерной болтливостью. Сейчас же, когда уже второй час с его губ срывался разве что храп, он нравился Дипперу гораздо больше.

***

      Прошло около двадцати минут после обеда. Удивительно, но в этот раз еда была очень даже вкусной и совершенно не вызывала отвращения, что не преминул отметить Брэдфорд. Диппер согласился, не решившись спросить, интересует ли того что-то кроме еды.       — Кстати, ты уже заценил новинку в пиццерии Джонсона? — спросил Рик, копаясь в своём телефоне. — Эмме понравилась, на её вечеринке было аж три коробки.       Внезапно он нахмурился и перевёл взгляд на потолок.       — Мне тоже показалось неплохим. Правда, вскоре после дегустации я выпал из окна… не лучшие ассоциации.       Диппер, уже две минуты вглядывавшийся в сообщение от Билла, будто под его взглядом «Доброе утро, Сосенка, сегодня загляну к тебе» изменится на что-то другое, лишь кивнул головой.       — Я тебе надоедаю, да?       Диппер вздрогнул от неожиданности и, повернув голову налево, уткнулся в соседа взглядом. Да, так оно и было, но строгое воспитание родителей не позволяло ему сказать это человеку в лицо.       Лучше бы научили дорогу по зебре переходить и с дядями, что старше тебя почти на десять лет, в половые связи не вступать, вот честно.       — Можешь не отвечать, я и сам вижу. Слушай, я просто надеялся с тобой сблизиться, но тогда спрошу прямо: что тебя связывает с Сайфером?       — Откуда ты знаешь его фамилию? — Диппер был смущён, как ребенок, которого поймали на чём-то неправильном, а теперь отчитывали и наслаждались результатом: покрасневшими от стыда кончиками ушей.       — Ответь на мой вопрос, и я отвечу на твои.       Диппер не видел до того момента Рика столь серьёзным. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но понял, что и сам не знает, что его связывало с Биллом Сайфером.       — Дружба? — короткое слово прозвучало как вопрос, что вышло абсолютно непроизвольно. От того, что он произнёс и как он это произнёс, Дипперу стало смешно, но он сдержал улыбку.       — И секс у вас по дружбе, разумеется. Я помню ваш разговор и он не был похож на дружескую беседу.       — Почему это тебя вообще интересует?       — Я думаю, ты скоро поймёшь, — уклончиво ответил Ричард и бросил взгляд на часы.       Около четверти часа в палате царила тишина. Диппера разрывало любопытство, но после бессонной ночи у него совершенно не было сил, чтобы добиться каких-нибудь объяснений от Рика.       Впрочем, Брэдфорд не обманул. Вскоре дверь в палату резко открылась и захлопнулась, после чего в помещении появилась высокая рыжая девушка. Цокая каблуками (которые ей были совершенно не нужны, как отметил про себя Диппер), она спешно подошла к койке Ричарда, села на уголок кровати и поцеловала того в щёку.       На бледной коже девушки проступал румянец. Её грудь часто вздымалась, а взгляд бегал по палате. Она явно была чем-то взволнована, а Ричард был явно удовлетворён, потому что его губы так и норовили растянуться в улыбке, но он старался сохранить серьёзное выражение лица.       — Похоже, я знаю, кого ты встретила, — произнёс он. Бегающий взгляд девушки наконец остановился на Рике, а в её глазах читалось одно — «откуда?».       Дверь вновь хлопнула, заставив Пайнса вздрогнуть. Ему уже стало жаль эту несчастную доску, что, казалось, вот-вот сорвётся с петель.       — Билл Сайфер, — выдохнула она сквозь зубы, смотря на силуэт, застывший в дверном проёме. Ей все ещё сложно было отдышаться.       Быстро выйдя из ступора, Билл кошачей походкой подошёл и присел на корточки возле Пайнса, используя его, как оборонительный щит от пристального взгляда этой девицы.       — Эмма, — проговорил он, расплывшись в неестественной улыбке. — Рад встрече.