Протяни мне свою дрожащую ладошку

      Прошло уже несколько дней. Намджун теперь каждый день навещал его, стараясь приехать как можно раньше, хоть иногда и не получалось. С каждым часом купол эмпатии над ними укреплялся и не давал войти в это своеобразное пространство никому.       С Хосоком он тоже смог свыкнуться, так что врач мог спокойно осматривать его, даже без присутствия Намджуна. Но остальных юнец не признавал.       — Эй, малыш, а вот и я!       Намджун воодушевленно зашел в помещение с маленьким пакетом в руках, но сразу же застыл, увидев мальчика и Хосока на кровати. Он сидел в до боли знакомой, распахнутой черной рубашке, и послушно терпел осмотр доктора в виде прослушивания и опять этого неприятного ощупывания. Ким впервые увидел его так, что можно рассмотреть получше все, так сказать, ранения: по всему периметру были разного рода синяки, а ближе к шее и вовсе были неразборчевые следы, похожие на укусы, которые уже немного зажили и не были сильно заметны, но от этого легче никак не становилось. Впалый животик, бледная кожа, и легко приподнимающаяся грудная клетка — были очаровательно невинны, что немного отвлекло от навязчивых мыслей и рассуждений, откуда же он получил все это добро. А мысли были отнюдь не красочные и веселые.       Но намджуновым раздумьям помешал Хосок, который заметил немного нахмурившегося парня и закончил осмотр. Он поднялся с места и подошел к Намджуну.       — Поздно ты сегодня.       — Так получилось, — Намджун грустно вздохнул и посмотрел на мальчишку. — Ну… Как тут дела?       — Как видишь.       Хосок мягко улыбнулся и также посмотрел в сторону мальчика, который уперто, и так старательно пытался застегнуть пуговицы на черной плотной рубашке. Намджун повернул голову на бок, озадаченно прищурясь, и проговорил.       — Где-то я ее уже видел. Рубашку.       — А? Рубашку? — доктор иронично усмехнулся. — Так это твоя, кажется, не помнишь что ли? Когда только привез его, под одеялом он и рубашкой прикрывался.       Парень быстро прокрутил все события чуть больше недельной давности, и спустя несколько секунд, его, наконец-то, осенило.       — Ох, а я и забыл про нее совсем. Откуда она у него?       — Принес сегодня отдать, даже постирать самому пришлось, какой ты проблематичный, — фыркнул Чон. — А он, как увидел, так чуть ли выскуливать не начал, — доктор измученно вздохнул.       А Намджун, наоборот, самодовольно улыбнулся, не переставая смотреть на кроху, все еще не замечающего его и пытающегося застегнуть пару пуговичек. Парень кивнул доктору в знак концовки разговора и подошел к кровати.       — Мальчик мой, неужели не заметил меня? Я ведь и обидеться могу.       Как только он это произнес, пальчики застыли на несчастной второй пуговице, а миловидное лицо быстро посмотрело на Кима сияющим радостным взглядом. Совсем забыв про прикладки, ручки потянулись вверх к Намджуну, что заставило его лелейно рассмеяться.       — Давай помогу.       Парень ловко протянул руки между цепких ладошек и принялся быстро застегивать пуговицы на рубашке. Теперь, он и вовсе очень близок к картине, которая была одновременно и приятна от некого младенчества, но и охвачена колкими переживаниями от муторных дефектов. Сейчас, непонятные вмятины от чьих-то зубов можно разглядеть отчетливо, а синяки теперь кажутся и не ими вовсе, а искусно сделанными засосами, но только некоторые. От этого юноша слегка нахмурился, ведь уже начал предполагать, что все-таки происходит, и мысленно злится на Хосока, ведь он не зарекался про это. Но может, именно это он и отказывался говорить тогда, отзываясь на намджунову временную неустойку в голове.       — Никто не обижал тебя? — спросил Ким, продолжая кропотливо застегивать черные пуговки.       Мальчик утвердительно покачал головой, все еще не зная, куда девать свои руки.       — Ты хорошо кушал?       Парень тепло улыбнулся, когда увидел ответ в виде кивков. Он закончил с рубашкой и немного усмехнулся от того, что он увидел: рубашка была значительно велика мальчишке даже в воротнике, что уже говорить про мятые закосанные рукава и длину, закрывающую бедра в пижамных синих штанах. Присев около мальчишки, он взялся за пухлые ладошки и мягко коснулся губами о нежную кожу, отчего по миниатюрному тельцу прошелся импульс, но отстраняться и в планах не было.       — Как обычно?       На вопрос мальчик робко кивнул, на что Намджун тихо усмехнулся и пододвинулся ногами подальше от края, похлопав по коленям. Мальчишка сразу же сдвинулся с места и быстро устроился на намджуновых ногах, затем робко взявшись за запястья, положил обе руки парня на себя.       Ким, положив голову на малюткину макушку, немного поджал губы в улыбке и прижал тельце покрепче к себе — этот жест скоро будет воспроизводиться на автомате. Каждый его приезд был именно для этого, по крайней мере, Намджун так думал, потому что ничего другого мальчик так волнующе не просил. Во время таких посиделок, юноша мог подумать о своем. Он заметил, что присутствие мальчика тоже как-то успокаивает и не дает разбушеваться, если мысли не самые приятные или раздражающие, так же как и его присутствие раньше выводило из истерики и успокаивало мальчика. Он чувствовал умиротворение, будто так и должно быть. Но на этот раз он задумался уже про совсем другое:       Он никогда еще не видел ничего человечного в мальчике, кроме слёз. Ни улыбки, ни голоса, хоть маленькое словечко, будь это невыносимо тихий шепот на ухо — ничего. Он мог разглядеть радость и блеск в глазах, но пухлые губки никогда еще не приподнимались, а только дрожали и нервно прикусывались. Не видел и как он ходит, и даже как стоит. Почему-то, это очень напрягает. Он чувствует, как будто он один из тех, кто впитывает в себя негативные эмоции в фантастических книгах. Но вот незадача, в романах они этим наслаждаются, а вот Намджуна это никак в экстаз не приводит, да и не является он таким персонажем, совсем не является. То ли от любопытства, то ли от чего-то другого, явно что-то из нежно беспокоящего чувства, он хочет посмотреть на все эти картинки. Может ему стоит добавить этот пункт в небольшой список целей, которые до жути должны быть выполнены как можно скорее?..       «За что же ты так меня полюбил?» — промелькнуло в голове у Намджуна, — «Почему же я так привязался к тебе?»       Действительно. Намджун единственный, перед кем мальчик ведет себя так смиренно; он открыл доступ только для него. Просто вот так жмется в грудь, без привилегий и всякого смущения. Юноша словно чувствует, что это дает мальчишке больше воздуха в легких, из-за чего у самого внутри все переворачивается. Ведь и сам он уже не представляет, каково это, не приехать после сложного дня в эту странную палату и не улыбнуться этому созданию, чтобы показать свою заботу, которая по щелчку появилась словно из ниоткуда.       Хосок давным давно ушел, оставив друга в своей подобающей роли, так что не слышно никаких фырканий в сторону сладкого дуэта, что очень хорошо давало расслабиться и отдаться этой несчастной малютке, которая то и делает, что льнет покрепче. Его глаза мирно прикрыты, а щека плотно припечатана в плечо, будто он задремал, хотя поза не совсем удобная для этого.       Возможно, он действительно сейчас находится в объятиях морфея, ведь выспаться здесь совсем не удается. Вечно кто-то ходит туда-сюда около двери, со всех сторон слышатся жуткие шорохи, лунный свет проникает через окно, из-за чего эта тень с грустными глазами появляется снова и снова. Она ничего не делает, просто смотрит. Ее взгляд очень разочарованный и немного злой. Все это очень пугает, не дает заснуть, а если и дает, то только на короткое время: через определенный час все равно что-то будит и навевает страх еще больше. Остается только спрятаться под одеялом и тихо похныкивать, зная, что вскоре придет защита и все встанет на свои места, что тогда можно будет хорошенько обезопаситься. И сейчас, когда он укромно уселся на ногах и начал ластиться, улавливая легкий вкусный запах, похожий на цветочно-амбровые ноты (так и есть), так и хочется расслабиться и вздремнуть, пока его нежно придерживают сильные руки, которые он сам и уложил себе на спину, пока свои захватили намджунову талию.       — Малыш, мы уже засиделись, — прошептал Намджун, взглянув на наручные часы.       Не то чтобы было поздно, просто мышцы невероятно затекли, и в голову пришла одна мысль, которая должна обязательно быть воплощена. Он мягко потерся щекой о волосы мальчишки и взялся ладонями чуть выше талии. Но мальчик только надуто покряхтел и сонно вздохнул, не желая что-либо менять.       Намджун озадаченно хмыкнул и посмотрел на мальчишку. Не убирая рук, он немного подул на макушку, отчего русые волосы песочно приподнялись. Затем, наклонившись ближе, он дунул в ушко, на что мальчик тихо хихикнул и спрятался в рубашку — это не осталось незамеченным. Опять что-то сжалось внутри, когда Намджун понял, что услышал не скулеж и не кряхтение, а именно смешок. Значит первая цель почти сделана? Он смог вызвать нечто другое, чем что-то жалобное. Но как жаль, что он не смог увидеть выражение его лица. Парень резковато встал с кровати, из-за чего мальчик от неожиданности пискнул, а Намджун усадил его на кровать. Взявшись ладонями за тучные щеки, и немного пощипав кожу, он уловил испуганный не понимающий взгляд, и тихо усмехнулся.       — Я хочу кое-что сделать, ты не против? — спросил Намджун, переложив ладони на тонкие запястья, которые нехотя отдалились от талии парня.       Мальчик робко пожал плечами, ведь сам не знал, что же он имел в виду, но никаких признаков отказа не показал. Тогда, Намджун, не выпуская маленькие ручки, отшагнул назад и посмотрел мальчику прямо в глаза.       — Я ни разу не видел, чтобы ты был на своих двоих. Ты ведь умеешь делать это, не так ли?       Юноша звонко рассмеялся, когда увидел утвердительные кивки, показывая, что конечно может, и за кого он вообще его принимает. После этого, Намджун потянул ручки на себя, чтобы мальчик съехал на пол. Юнец уже сам хотел подтолкнуться, чтобы спрыгнуть с мягкой поверхности, для показа того, что он все может, но…       «Ты уверен?»       Мальчик застыл и застеклил свой взгляд в пол, держа руки под напряжением. От неожиданности он громко заглотнул воздух и начал быстро и глубоко дышать. Его окутал ступор. Этот голос, он опять здесь, с ним… Он так скучал по нему, но одновременно и так не хотел, чтобы он возвращался…       «Может уже прекратишь предавать меня? Мне больно».       Мальчик панически помотал головой. Но он ведь ничего плохого не делал, он просто хочет довериться кому-то еще — найти свое спасение. И он нашел его… Почему он так говорит?       «Неужели я больше не нужен тебе?»       Нужен… Наверное…       Он не хочет потерять его, ведь он так помогал ему в трудные годы, каждый раз после плохих вещей поддерживал его. Ведь это он подтолкнул к спасению, которое теперь его обнимает, не делает больно, затягивает под укрытие, делает все, что он так хотел и хочет все время, всю свою осознанную жизнь — просто ласка и ощущение заботы.       Мальчик опять помотал головой, приводя Надмжуна в замешательство и некий испуг, что он что-то сделал не так и поторопился. Но юноша попытался понять, в чем дело, и не стал сильно упираться в эту затею, но и отступать пока не хотел.       «Прекрати.»       Глаза покраснели, когда в голове раздался запрет на все действия, которые хочется сделать. Одно слово, и все сразу понятно, что просто нельзя. Почему?       Ответ все тот же, уже совсем не замечая юношу, но это ненадолго.       «Пожалеешь.»       — Все хорошо? Почему опять плакать собрался? — нежно проговорил Намджун, на что мальчик все также покачал головой.       Голос пропал также неожиданно и резко, как и появился. Опять свобода выбора, но странное чувство вины препятствует всему. Мальчик невольно поджал губы от внутреннего противостояния. Он боится отказать обоим, ведь одна сторона была рядом почти все трудное время и всегда-всегда помогала, а сейчас вот так вот хладнокровно не дает почти вздохнуть полной грудью перед второй стороной, которая так приятна и почти любима. Боится потерять обоих. Ему нельзя упустить защиту, но и голос предавать не хочется, но одновременно жутко тянет на непослушание.       — Знаешь, если нужно сделать что-то непривычно-сложное, можно либо готовится к этому очень долго, либо окунуться сразу с головой. Знаешь, что я всегда выбираю? — Намджун присел на корточки и посмотрел мальчику в глаза. — Исключительно второе. Знаешь почему?       Мальчик покачал головой.       — Потому что я жутко нетерпеливый, и к чему-то привыкать мне гораздо легче резко и быстро, а не медленно и плавно. Но каждому по-своему, так что если тебе нужно время, чтобы полностью довериться мне, то я могу и подождать. Хоть это и просто путешествие с кровати.       Намджун тихо засмеялся с последней фразы и встал обратно перед мальчиком, все еще держа ручки в ладонях. Мальчик еще подумал несколько минут, а потом, сильно сжав пальцами намджуновы ладони, резко спрыгнул с тахты, сильно ошарашив Намджуна. Ведь терять уже нечего, голос уже ушел… Как только босые ступни оказались на полу, ноги подкосились с непривычки, и мальчик чуть ли не упал, но парень успел подхватить его.       — Тц, экстремал какой, — пролепетал про себя Намджун.       Видно, что мальчишечьи мышцы на ногах немного подзабыли, как это, быть под напряжением и держать все тело твердо. Но мальчик отчаянно пытался наверстать упущенное, вцепившись в Намджуна.       Намджун же, придерживая его за подмышки потянул на себя так, чтобы он смог сделать первый шаг к нему. Этот шаг был совсем крохотный, но Намджун увидел над ним пропасть, ту, которую они уже преодолели — это так радует. Но видно, что ему пока сложновато, но не физически, а что-то внутри не дает.       — А ты и не такой крохотный, как я думал, — улыбчиво проговорил Намджун, заметив, что мальчик всего лишь чуть выше плеча.       Даже так, но малышом он останется навечно.       Намджун приподнял мальчишку и поставил так, чтобы тот наступил на его ступни, и начал медленно отшагивать назад, держась за малюткины предплечья.       — Так намного легче, не правда ли?       Мальчик кивнул, смотря по сторонам. Ему и правда так легче, когда его ноги перемещаются не по его воле, а Надмжуна. Из-за этого, он не чувствует себя виновато перед голосом, потому что это делает не он. И вытанцовывать с ним нелепый вальс, очень веселит и расслабляет.       — Я так горжусь тобой, ты такой молодец, — сколько раз Намджун повторял это?       Все также протаптывая круги по палате, парень всматривался в мальчишку. Его лицо было смешанным, явно не понимало что-то.       — Малыш, хочешь, скажу тебе одну тайну?       Мальчик сразу же поменялся в лице и с любопытством посмотрел на него, робко кивая и предвкушая, что же за секрет. Намджун умильно улыбнулся и прошептал это так тихо и спокойно, казалось, что это действительно самое личное, что глубоко внутри и только для двоих:       — Ты очень дорог мне.       Кроха сначала не понял, что же ему сказали. А когда, все-таки, дошло, расплылся в слезах, поджав губы и вцепившись ручками за Намджунову шею. Он тоже… Он тоже очень дорог ему…       Намджун все еще с умиленной улыбкой, подошёл к кровати и посадил его обратно. Не сдержавшись, он мягко поцеловал его лоб, и уткнувшись носом в волосы, пробормотал.       — Обещаю, что ты станешь счастливым. Я обязательно увижу твою радость…       Мальчик всхлипнул и сжал одежду в пальчиках еще сильнее. А Намджун понял еще одну вещь.       — Ах, да… Меня зовут Намджун. Надеюсь, скоро я узнаю и твоё имя, а я обязательно узнаю… — парень все еще ластился в мягких волосах. — Ты ведь скажешь мне его?       На вопрос мальчик замешано кивнул, ведь все еще не знал, как на это отреагирует его своеобразное внутреннее «Я», хотя уже и предполагал… Намджун только благодарно улыбнулся и погладил ладонью по макушке.              Ким давно ушел, хотя мальчик так не хотел его отпускать, и он остался опять один, дожидаясь, пока придет доктор, кроха задумался про все это: спасение, голос, глаза, страшные люди. Что-то в новинку, что-то в кошмаре… Все пугает… Только защита не пугает… Хотя нет… Не защита…       — Намджун…       Мальчик прошептал это себе под нос невыносимо тихо и дёргано улыбнулся, сжимая в руках одеяло и притягивая к себе.

***

      Намджун шел по коридорам быстро и уверенно. И плевать, что он сворачивает наугад, так как эти лабиринты до сих пор давят по мозгам; как-нибудь доберется. Через несколько попыток, он нашел нужную дверь, на табличке которой было написано: «Глав. Врач психиатрического отделения Чон Хосок». Он сразу же открыл ее, совсем забыв постучаться, так как совсем не подумал про это из-за сильной спешки.       — Хосок, я…       Парень застыл, не успев даже договорить. У рабочего стола, стоял спиною к парню Чонгук, крепко обнимая доктора. Он уткнулся носом ему в шею, а сам Хосок расположился подбородком на чонгуковом плече. Было непонятно, кто растерялся больше: Хосок или Намджун. У обоих глаза забегали в разные стороны, не понимая, что делать, ведь Чонгук так и не почувствовал постороннего в такой неловкий момент.       Хосок еще больше прижал к себе Чона и, с растерянной мимикой на лице, помахал рукой в сторону Намджуна, намекая, чтобы тот вышел ненадолго. Намджун несколько секунд пометался телом в разные стороны и потянулся рукой к дверной ручке, чтобы неслышно закрыть дверь.       «Я подожду…» — сказал по губам Ким, медленно закрывая дверь.       Юноша оперся спиной об стену и, скрестив руки у груди, обиженно фыркнул.       — Тц, ждать придется. Непонятно, сколько они еще тискаться собираются, п-ф-ф.       Через минут пять, Намджун громко постучался и медленно вошел в кабинет, где уже Чонгук сидел на диване, а Хосок на кресле, будто ничего не было. Еле сдерживая улыбку, Намджун спросил:       — Не помешал?       — Нет, — ответил Чонгук, смотря на Хосока, который тоже не мог не улыбнуться.       — Отлично.       Намджун подошел к столу и сел спиной к Чонгуку на стул, смотря на Хосока и полностью расплылся в напряженной улыбке, ведь все еще пытался сдержать ее, но никак не получалось. Грудь задрожала от внутреннего смеха, который тоже старательно скрывался. Хосок также поджал губы и приподнял брови, стараясь не захохотать во весь голос, но тут был Чонгук, которого если сейчас смутить, все пойдет по наклонной.       — Что? Что смешного? — непонимающе спросил Чонгук.       — Н-ничего… Шутка смешная, — первое, что пришло в голову Намджуну.       — Какая шутка? — Чонгук приподнял бровь.       Ким только махнул рукой, означающее, чтобы он не запаривался по этому поводу, и посмотрел на Хосока, который уже откашлялся, что немного помогло успокоить надвигающуюся истерику.       — А что вы тут делали? — Намджун не мог упустить такой сладкий момент, чтобы не поиздеваться над Хосоком, который явно даст подзатыльник после, и Чонгуку, думающего, что их не раскрыли.       — Разговаривали, — невозмутимо ответил донсен.       — Понятно, — Намджун пожал плечами и невинно улыбнулся, ведь если улыбнется гаденько — получит от Хосока уже больше.       Ким посмотрел на доктора, который уже был полностью спокоен и заинтересован на друге, сидящем напротив, любопытно поглядывая на него. Намджун немного замялся. Когда он шел к нему и до этого инцидента, он был посмелее, чтобы начать разговор.       — Что ты хотел? — спросил Хосок, устав ждать, когда Намджун начнет.       — Ну… Нам надо бы придумать, куда деть его, верно? — спросил юноша, посмотрев в противоположную сторону от доктора.       — Да, — незамедлительно ответил Чон, — ты приду…       — Я заберу его к себе.       — «Что?!» — послышалось из уст обоих Чонов, которые почти одновременно подскочили с мест.       — Ха-а, чего вы так? — Намджун даже немного оробел с такой реакции.       — Ты ведь шутишь, да? — спросил доктор.       — Нет, не шучу.       — Ты хорошо подумал? — раздался голос Чонгука.       — Слишком хорошо.       — Ты ведь понимаешь, что это огромная ответственность, и он тебе не игрушка?       От последнего вопроса Хосока, молодой мужчина вскочил с места и раздражённо затараторил.       — Господи, да! За кого вы меня принимаете?! Я сто раз подумал, перед тем, как прийти сюда и сказать вам! — Намджун немного отдышался, но потом понял смысл последней фразы. — Игрушка? Серьёзно?! Я, по-твоему, кто?! Эгоист конченный?!       Ким закипел от злости и некой обиды на друзей, ведь такого он точно не ожидал. Он догадывался, что реакция будет удивленная, но узнать, что близкие люди думают о нем не самым лучшим образом — было жутко неприятно. Он даже не заметил, как гневно швырнул стул в сторону, тем самым всполошив друзей.       — Стой-стой, успокойся!       Врач рванул к Киму и взялся за намджуновы плечи.       — Тише, не кипятись!       — Да как тут не кипятиться?!       Хосок глубоко вздохнул и принялся толкать Намджуна к дивану, возле которого стоял Чонгук и пытался понять, что происходит, и что вообще ему делать. Когда Ким оказался около мебели, он раздражённо плюхнулся на мягкую поверхность и, скрестив руки, обиженно отвел взгляд в сторону.       — Ладно, прости, но мы действительно немного удивились, — сказал Хосок, смотря то на донсена, то на Намджуна.       — Пф-ф-ф, — юноша все еще дулся.       — Но согласись, что наши вопросы оправданы, — проговорил Чонгук. — Это не те мальчики, которых я тебе нахожу по старой дружбе. С ним нельзя будет прогуляться и оставить, как ни в чем не бывало.       Хосок согласно кивнул и продолжил.       — С ним надо будет набраться терпения. Придется заботиться о нем практически всегда, не только то время, которое ты проводил тут. Неизвестно, что с ним было в прошлом, и что всплывет про него в будущем.       После пяти минут напряженного молчания, Намджун, хорошенько все прокрутив в голове, подставив ладонь к подбородку, глубоко вздохнул и сказал.       — Понимаю, я думал об этом. Я знаю, что это очень серьезно и ответственно, но… — парень откинулся спинку дивана и измученно закрыл ладонями глаза. — Ну не могу я его оставить, не могу представить его где-то, где нет меня. Не могу представить свои дни без него. Он мне стал как сын, даже дороже и роднее…       Опять троих настигло нагнетающее молчание, которое давило на всех. Но, собравшись с мыслями и бурей эмоций внутри, Хосок совладал с собой и спокойно сел около Намджуна, сложив руки на коленях. Если уж Намджун решил что-то, то отговаривать уже бесполезно, даже не стоит пробовать.       — Раз на то пошло, то… Если что-то случится, всегда можешь обратиться ко мне.       Намджун удивленно посмотрел на доктора, возле которого уже стоял Чонгук и положил ладонь на хосоково плечо.       — Ага, я тоже буду стараться как-нибудь помочь.       Ким смотрел на обоих шокированным взглядом и не знал, заулыбаться во все тридцать два зуба или заплакать от счастья. Заплакать точно нельзя, но и улыбнуться не получилось по-человечески, поэтому юноша лишь скованно кивнул и посмотрел в пол.       — Спасибо…       Молодые мужчины лишь кивнули и начали переглядываться один на одного, пока Ким полностью погрузился в свои мысли. Но через пару минут, Намджун посмотрел на Чонгука и резко встал. Взявшись за чонгуковы плечи, он умоляюще посмотрел ему в глаза.       — Чонгук, ты ведь детектив, верно?       — Д-да.       — Тогда найди мне про него все, что сможешь. Я молю тебя. Только найди…       — Хорошо…       Немного ранее       — Вот те документы, которые ты просил. Прости, я не смог найти все сразу…       Чонгук положил небольшую стопку бумаг на стол, где сидел мужчина в халате, и отвел взгляд.       — Спасибо, — Хосок посмотрел на кучу документов, а потом перевел взгляд на младшего. — Ничего, все в порядке.       Юноша кивнул и уже собирался скорее уходить, чтобы не чувствовать той неловкости, которая грызет изнутри. Он уже повернулся и сделал пару шагов, как вдруг послышался голос врача.       — Долго бегать собираешься?       Чонгук застыл на месте и не знал что ответить, так как отчасти он был прав, но признавать это никак не хотелось. К тому же, Хосок и сам причастен и, также, вечно пытается увернуться от важного разговора, так что не надо сваливать все проблемы на него одного.       — Не понимаю, о чем ты.       — По-моему, еще как понимаешь.       — А, по-моему, ты не лучше, — буркнул Чонгук.       — Согласен.       Хосок не начал как-то по-детски оправдываться, ведь хорошо знал, что это никак не прокатит и незачем это делать, ведь он так же виноват в этом. Они слишком долго игнорировали свои чувства, так старательно пытались скрыть их и от себя и от друг друга, но в итоге, все равно ничего не получилось.       — Подойди сюда, — попросил Хосок, поднявшись с кресла.       — Зачем? — все еще стоя спиной, спросил Чонгук.       — Подойди.       Юноша вздохнул и, развернувшись к старшему, стремительно направился к нему. Став около рабочего стола, он посмотрел прямо в глаза Хосоку, отчего тот немного разбушевался и незаметно нервно сглотнул.       — Что? — немного холодно спросил Чонгук, но совсем не со зла.       — Я люблю тебя.       Это прозвучало слишком неожиданно для донсена. Он — тот, который неосознанно бегал за объектом воздыхания несколько лет, не может воспринять этот факт как реальность: слишком сильно похоже на сон, или на банальную сказку. Он выпучил глаза, выпрямился, чтобы показаться еще выше, и подошел максимально близко.       — Повтори.       — Я люблю тебя.       Чонгук глубоко вздохнул и крепко обнял доктора за талию, прильнув в шею, чтобы в нос отдало любимым одеколоном.       — Еще.       — Люблю тебя.       Хосок — тот, который так отчаянно пытался удержать свою потенциальную симпатию около себя. А теперь, просто так сказал все в лоб, ведь так надоело играть в эту навязчивую игру в гляделки и притворство, будто ничего нет и все как обычно.       — Скажи это, — попросил Хосок.       — Я люблю тебя, — не задумываясь, ответил второй молодой человек.       Доктор мягко улыбнулся, положив руки на чонгукову спину, и шибко прижал юношу к себе. Они стояли так еще очень долго, и простояли бы еще столько же — слишком приятно. Именно этого так не хватало так долго.       Но вдруг дверь кабинета открылась.       — Хосок, я…