Протяни мне свою дрожащую ладошку

      — М-м-м-м…       Юноша уже готов закричать, но намджунова рука сильно прижата к чужим влажным губам, что мешало жалобно простонать на все помещение. Он не понимал: больно ему, или невыносимо хорошо. С каждым толчком по телу проходил ток, после чего от низа расплывалось удовольствие, заставляющее судорожно глотать воздух, когда Намджун убирал ладонь.       Намджун сжимает бедро другой ладонью грубо и одновременно мягко поглаживает, отчего неприятные ощущения от жатия перемешиваются с утешительными мурашками.       — А-а-а-ах…       Парень приглушенно вскрикнул, когда член попал по узлу нервов, и вцепился в намджуновы плечи мертвой хваткой. Тот лишь самодовольно ухмыльнулся и сделал еще пару жестких толчков, слизывая с щек выступившие слезы.       — А-а-а-а-ах, п-папочка… — это невероятно заводило.       Намджун утробно прорычал и принялся опускаться ниже к шее. Влажно приласкав ухо, перешел на нежную кожу и начал мокро вырисовать языком узоры, громко и чертовски пошло причмокивая.       Юноша закусил губу и болезненно простонал, когда Ким схватился за талию и резко потянул на себя, но все равно начал плавно двигать бедрами, насаживаясь на горячую плоть.       — Я… Я сейчас…       Парень сильно зажмурился и судорожно пытался сдержаться, затаив дыхание. Но когда рука Намджуна легонько прошлась по стволу, он сдавленно всхлипнул и прерывисто кончил на живот.       — Хороший мальчик, — рыкнул Намджун и продолжил измываться над своей жертвой.       Он мог бы делать это часами, пока юноша почти не отключался бы от изнеможения. Скоро все закончится, ведь с мальчишкой у него появится слишком много хлопот, и всю свою самоотдачу придется перенаправить в совсем иное русло, чем прямо сейчас. Поэтому Ким решил нагуляться напоследок, что собственно и делает — бесцеремонно вдалбливает в кровать хрупкое податливое тело, грубовато целуя в губы, и мягко поглаживая талию, задевая мокрый от семени живот, чтобы опять вызвать табун мурашек.       Но вдруг зазвонил телефон — и по всей комнате раздался звук вибрации, исходящий от дерева тумбочки около кровати. Намджун закатил глаза и лениво потянулся за телефоном. Кому, черт возьми, приспичило поговорить с ним в такой момент?! Он посмотрел на экран, где была изображена компроматная фотография Чонгука и сама надпись над вызовом: «Мелкий засранец Чонгук». Именно, засранец.       Он недовольно цокнул, но все же поднял трубку, продолжая двигаться внутри юноши, но теперь плавно.       — Да?       — Алло, не отвлекаю?       — Немного…       — Ладно, это важно, так что извиняй.       Чонгук совсем не чувствовал вину, ведь то, что он хотел сказать, нужно не ему, а Намджуну, который сам так слезно просил найти это.       — Тц… Говори уже… — у парня в голосе недовольство и нетерпение.       — Я нашел.       — Что нашел?       — Информацию.       Чонгук явно издевается, что сейчас очень бесит молодого мужчину, но показывать он этого не собирался. Сейчас совсем не до этого. Нужно поскорее закончить разговор, чтобы закончить кое-что другое.       — Какую… Еще… Информацию? — Ким пытался то ли не простонать, то ли не начать орать на вредного донсена.       — Про мальчика. Примерно все.       — Что?!       От сказанного, Намджун резко вошел по самое основание, отчего жертва громко вскрикнула, но Ким быстро спохватился и закрыл рот ладонью.       — А… Действительно отвлек…       — Ага… Я перезвоню…       Намджун сбросил вызов и кинул телефон в сторону, не смотря даже куда. Он глянул на свой сегодняшний десерт и облизнулся: пухлые губы, миловидное лицо, хрупкое тело — то, что он так по-фетишистки обожает, особенно когда всё это сейчас полностью изнеможено от игр мужчины. Эту эмоцию и состояние он так же чертовски любит.       Он наклонился к юному лицу и хрипло прошептал:       — Скажи это еще раз…       Парень заметно опешил, так как немного не понял, чего от него хотят. Но когда намджунова ладонь оказалась на аккуратном члене, а пальцы надавили на головку, юноша громко всхлипнул и томительно жалобно проскулил:       — П-папочка-а, прошу-у-у…       Намджун дьявольски оскалился и с последним толчком обильно кончил внутрь. После чего вынул уже обмякший член и отстранился от уставшего тела. Встав с кровати, он принялся собирать свою одежду по всей комнате, которую сам же, в порыве жуткого озверения раскидал по периметру, и лениво натягивать ее на себя.       Когда молодой мужчина был уже одет и стоял у двери, он последний раз глянул на парнишу.       — Хорошо поработал… — похвалил Намджун, и подмигнув с игривым цоком, вышел из номера.       Как только Ким оказался в коридоре мотеля, сразу же рванул к выходу к машине, набирая по сотовому номер младшего.       — Где ты?       — Я у себя. Ты уже закончил? — в голосе до лихорадки чувствуется ирония.       — Тц… Замолкни… Буду через десять минут.       — Ха-ха, хорошо.       Как только разговор был закончен, Намджун разочарованно вздохнул.       — Паршивец, даже прикурить не успел…

***

      Молодой мужчина сидел в рабочем кресле и лениво смотрел в окно, обдумывая, явно что-то личное и важное, ведь лицо у него было немного напряженным и таким уставшим. Хочется к Хосоку — ломка. А он все говорит что-то наподобие: «Будет время».       — Посмотрим, сколько сам протянешь… — прошипел про себя Чонгук.       Вдруг дверь открылась, и в помещение влетел Намджун, заставив донсена привстать.       — Ого, и правда десять минут.       Юноша смотрел на Намджуна с неким восхищением, ведь приехать сюда через весь центр Сеула довольно-таки проблематично. А сейчас он наверняка поленился ждать приезда лифта, но вот бежать по ступенькам до пятого этажа — нет, ведь ожидания терзать не будут. Поэтому и стоит немного растрепанный и глубоко дышит, чтобы восстановить дыхание.       — Ну… Что? Что ты узнал? — с огромными, наполненными любопытством глазами начал расспрашивать Намджун.       Чонгук незаметно усмехнулся под нос с такого ребяческого поведения старшего и медленно потянулся к шуфлятке, где лежали документы. Достав заветную папку, он протянул ее Киму. Мужчина сразу же взял ее в руки и еще пялился на нее, немного нахмурившись.       — Страшно? — понимающе, без капли стеба, спросил Чонгук.       Намджун честно и непринужденно кивнул, продолжая нервно разглядывать обложку папки. Но затем глубоко вздохнул и открыл первую страницу.       — О… — парень приподнял бровь и хмыкнул.       Сначала он подумал про себя, что будто он его ни разу не видел, вот спасибо. Но быстро отогнал такие насмешливые мысли, когда уже перешел к буквам, и приоткрыл глаза.       — Пак… Чимин…? Шестнадцать лет?       — Пак Чимин. Шестнадцать лет, — подтвердил донсен.       Глаза бешено бегали по бумаге, перечитывая каждую букву. Внутри все перевернулось от просто осознания того, что он что-то знает про него. Он знает его имя, знает его возраст. Каждое банальное слово про него заставляло сердце дернуться.       — Хосок уже знает, да?       — Самый первый и узнал.       — Тц, а меня вот сорвал только сейчас.       — Зато мы квиты.       Намджун прищурился и сделал вид, что не понял, о чем он говорит.       — Этому делу два с половиной года… — вдруг добавил Чонгук, чтобы еще немного разъяснить ситуацию.       — Два с половиной?!       Намджун поднял глаза и ошарашено посмотрел на Чонгука. Два с половиной года? Вроде не так уж и много… Но.       — Оно закрыто?       — Да… Уже как полтора года…       — Почему? — Намджун спрашивал жутко хладнокровно и сосредоточенно.       Чонгук собрал все мысли воедино и глубоко вздохнул.       — Как мне сказали, улик совсем не было… Даже камеры с того места, где его в последний раз видели, кто-то снял. Его искали целый год… И…       Чонгук нервно взглотнул, будто сейчас скажет что-то неприятное с его стороны.       — И…       — Я также одно время работал с ним… Там правда ничего не было… — юноша виновато опустил голову и поклонился. — Прости…       Намджун молчал томительно долго и пугающе, что еще больше навевало чувство вины. Но он все-таки заговорил, только вот уже не хладнокровно, а немного потеплее.       — Выпрямись уже, причем тут ты? Но раз уж такая ищейка не пронюхала ничего… Значит тогда действительно постарались, чтобы ничего не нашли. Я даже знаю кто…       — Думаешь, это он? — спросил Чонгук, выпрямившись.       — Уверен.

***

      Мужчина в халате зашел в палату и уже хотел сесть на свое обычное место: на стул около кровати, где должен был сидеть мальчишка. Но на этот раз его там не оказалось. Доктор оглянулся и посмотрел в противоположную сторону и увидел того, к кому пришел. У окна стоял мальчик и, оперевшись локтями о подоконник, с печальным взглядом смотрел на улицу.       — Скучно сидеть? — спросил мужчина, подойдя поближе.       — Скучно.       — Кого высматриваешь?       — Вы и сами знаете, кого.       Доктор усмехнулся.       — Защиту?       — Да…       Этих трех дней было вполне достаточно, чтобы психотерапевт смог сблизиться с мальчишкой. Он смог многое узнать: почему он так привязался, его переживания, страх перед непонятной тенью, или… все-таки мальчишка понимал, что это… Но, походу, сегодня узнается кое-что еще.       — Юнги-хён, а когда он приедет? — спросил юнец, не сводя глаз с окна.       — Так скучаешь?       Мальчик медленно кивнул, на что доктор горько вздохнул.       — Не сегодня.       Щенячьи глаза поднялись на врача с удивленным расстроенным взглядом.       «Ах!»       — Как это? Сегодня же… — тихо прохрипел малец.       — Мне Хосок-хён сказал, что сегодня он не сможет, так как у него появилось одно очень важное дело, которое никак нельзя оставить на потом. Намджун приедет чуть позже.       Мальчик опустил взгляд в пол, чтобы не показать, что глаза покраснели от слез. Плакать он точно не хочет перед ним. И если уж начнет, то только Намджун сможет успокоить, хоть он и виновник этого.       «А я говорил! Говорил! Он бросил тебя!»       — Замолчи…       «Почему ты меня не послушал?! Он такой же плохой!»       — Но ты сам мне сказал, что он спасет меня…       «Это была ошибка… Он опять обманул».       — Я не хочу…       Доктор удивленно и молча наблюдал за мальцом, который отчаянно разговаривал явно не с ним, а с кем-то другим. Мальчик начал глубоко дышать, спрятав лицо в ладошки, чтобы было чувство обманчивой темноты. Он совсем уже не замечал врача около себя, ведь сейчас любой шорох в голове заставлял вздрагивать, что очень странно: они ожидаемы, они же в его голове, но страх невыносим.       «Он не вернется! Он оставил тебя! Опять… Опять мы будем одни…»       — Нет-нет-нет! — юнец затряс головой и отчаянно завопил. — Прекрати! Прекрати так говорить! Он придет ко мне! Он обязательно придет!       «Я хочу, чтобы тебе не было больно!»       — Это ты делаешь мне больно!       «Но…»       Мальчик громко закричал, пытаясь заткнуть голос, чтобы тот перестал так говорить, хотел закончить этот неприятный разговор. Юнец больше не может сдерживаться: слезы начали беспрерывно капать и разбиваться об плитку пола. Мужчина смотрел на это, пытаясь проглотить каждое слово мальчишки, чтобы понять их смысл, и кому они были адресованы. Он присел перед мальчишкой на корточки и посмотрел на заплаканное лицо.       — С кем ты сейчас разговаривал? Со мной?       Парниша покачал головой, вытирая рукавами черной рубашки слезы со щек.       — А с кем?       Пухлые губки нервно прикусились. А можно ли говорить ему? Он ведь ничего плохого не сделает… Он уже и так слишком много раз ослушался голоса, что останавливает от угрызения совести и одновременно подталкивает, ведь раз уж на то пошло…       Мальчик громко вдохнул воздух и протяжно выдохнул, чтобы успокоить дрожащий голос.       — С братиком…

***

      — Куда мы едем? — спросил Намджун, пытаясь понять направление машины.       — Вообще-то, я говорил, — разочарованно вздохнул Чонгук, хотя вполне ожидал такое.       — Я прослушал…       Чонгук закатил глаза и повернул руль в правую сторону, чтобы завернуть на маленькую улочку, где было невероятно узко: внедорожник еле-еле объезжал другие машины, стоящие там. От этого Ким еще больше поднапрягся.       — Серьезно, ты меня убить хочешь? — пошутил парень.       — Если бы… — огорченно ответил донсен, на что Намджун недовольно цокнул.       На вопрос Чон так и не ответил, так как через пару минут они приехали на место неизвестного назначения. Ким неторопливо вышел из машины, и перед его глазами появился двухэтажный дом. Он был не очень масштабным, со старой отделкой и большим задним двором, куда вела кирпичная дорожка, разрисованная разноцветными мелками. Окна новые, но сразу видно, что поставили совсем недавно, а высокий забор из тонких металлических столбов и массивная калитка никак не внушали доверия.       — Еще не понял, глухомань? — спросил Чонгук, хлопнув дверью автомобиля.       Он подошел к ошеломленному Намджуну, который уже походу понял, куда же его привезли.       — Это тот интернат? — спросил молодой человек, нервно сглотнув.       — Да, тут сможем еще что-нибудь узнать, — согласился донсен. — Я бы и один съездил, но время поджимает, да и тебе самому ведь не будет ли важно узнать хоть что-то?       — Думаю, ты прав.       — Конечно прав, — фыркнул Чонгук. — Пора бы тебе начать слушать людей хоть немного, ведь они иногда могут сказать что-нибудь полезное.       — Ха-ха, — Намджун кивнул, — ключевое слово «иногда», ну и «полезное», ладно.       Чон махнул головой в сторону здания и зашел во дворик уверенным шагом. Намджун, немного постояв на одном месте и поразмыслив над словами младшего, также двинулся вперед, хоть и не так смело. Потрескавшаяся краска на детской площадке и листья на старых деревьях очень напрягали что-то внутри — необъяснимое волнение, оно слишком часто появляется у Намджуна, что начинает подбешивать.       Дверь с кожаной обивкой была старой, но видно, что все еще хорошо служит и менять ее не собираются. Около нее была небольшая пластиковая кнопка, на которую Чонгук быстро нажал и начал прислушиваться. За дверью послышались тихие шаги, понемногу становившееся все тверже и слышнее. Когда топот стал максимально громким, все затихло и ручка плавно опустилась вниз, после чего также осторожно дверь приоткрылась — и перед мужчинами появилась невысокая девушка примерно того же возраста, что и они. Она выглядела немного оробевшей и не понимала, зачем сюда пришли два здоровых парня.       — Здравствуйте, — наконец-то додумался начать разговор Чонгук.       — Здравствуйте, — также поздоровалась девушка. — Вам что-то нужно?       Глаза обоих мужчин переглянулись друг на друга. Они оба пытались придумать, что сказать — то есть с чего начать и как бы попонятнее выразиться.       — Мы из полиции, — вдруг выпалил Намджун.       — Ох, наши дети что-то натворили?       Девушка заметно побледнела и насторожилась, на что Ким отрицательно покачал головой, не обращая внимания на удивление Чонгука. Но он же не врет, почти не врет, они ведь действительно с этим связаны.       — Нет-нет, совсем нет. Это ведь тут раньше проживал Пак Чимин?       — Пак Чимин?       — Да, — согласился Чон.       — Проходите.       Девушка полностью отворила дверь и пропустила парней внутрь — они попали в маленький холл, где висели курточки разных размеров и цветов. В углу стоял небольшой диван, а по всей комнате стояли низкие половые полки с детской обувью, весь пол был покрыт старым ковром. Вся эта обстановка навевала уют, но вспоминая, что тут живут дети, которые каждый день проживают в ожидании, что их заберут, или в понимании, что не нужны никому, становилось так тоскливо на душе.       Пройдя чуть глубже в дом, молодые люди увидели и самих детей. Каждый занимался чем-то своим: кто-то игрался с игрушками, или раскрашивал рисунки, распечатанные специально для них, кто-то тихо сидел в уголочке и читал книжку, другие же лениво сидели на диване и смотрели телевизор. На удивление, не было печальной атмосферы, а беззаботный смех с другой комнаты подтверждал это, что даже немного радовало.       — Я здесь работаю не так давно, так что не знаю этого мальчика. Я вас отведу к госпоже Ко, она должна знать его, — говорила девушка, ведя парней по коридорам.       Когда они подошли к деревянной двери, девушка посмотрела на гостей, а потом тихо зашла в комнату, оставив ждать обоих снаружи.       От ожидания у Намджуна сперло дыхание. Юноша огляделся по сторонам, осознавая тот факт, что это место так тесно связано с его мальчиком, что сейчас узнается что-то еще. Наверное, не такое жуткое, что узнал от Хосока и Чонгука, но это еще хуже. Ведь даже от чего-то теплого в прошлом, Намджуну наверняка начнет внутри покалывать, потому что сейчас, думая об этом, у него в груди все распирает, а на душе ужасно неспокойно.       Наконец, из комнаты вышла молодая сотрудница и, на распашку открыв дверь, отошла в сторону.       — Проходите.       Молодые люди кивнули и, поблагодарив, послушно зашли в помещение, где их уже ждали, но пока не понимали, для чего они здесь. Вся комната была обставлена ухоженными цветами, посередине стояло несколько кресел с маленьким журнальным столиком, а уже в стороне стоял рабочий, где находилось много бумаг. Во всей этой обстановке, парни заметили женщину. Она стояла к ним спиной и задумчиво смотрела в окно, и лишь когда повернулась для приветствия, стало ясно, что она уже совсем немолодая: точно больше сорока.       — Присаживайтесь, — мило улыбнулась женщина, показав рукой на кресла.       Парни кивнули и быстро сели на места, ожидая следующих действий.       — Здравствуйте, вы госпожа Ко? — спросил Намджун.       Женщина также села напротив юношей и согласно кивнула.       — Да, это я. Мне сказали, что вы из полиции. Что-то случилось? Не припомню я таких визитов.       — Мы ищем информацию про одного ребенка. Как мы знаем, раньше он находился тут, — ответил Чонгук.       — Ох…       Намджун сложил руки на коленях и неосознанно посмотрел на женщину с мольбой, хоть бы она знала.       — Вам знакомо такое имя, как Пак Чимин?       — Пак Чимин? — женский голос ощутимо дрогнул, но быстро пришел в себя. — Знаю…       Киму от такой реакции тоже стало не по себе, но все-таки продолжил.       — Отлично.       — Вы… Вы хотите возобновить поиски?       Женщина посмотрела на молодых людей чуть ли не слёзно, во взгляде было столько надежды и печали, что оба не знали куда деваться. Они переглянулись и почти в унисон незаметно сглотнули, так как были без понятия, что отвечать. Как будет правильнее? Намджун, собравшись с мыслями, сказал:       — Почти, нам бы узнать что-нибудь про него.       Тяжело вздохнув, немолодая дама сложила руки в ключ, и начала свой рассказ.       — Он был нежным мальчиком, ласковым… Его привели к нам, когда ему было семь лет, по причине того, что родители погибли в аварии, а родственники отказались иметь над ним опеку. Сначала совсем был буйным, а потом смирился и стал хорошим послушником. Вредным только был, но очень любвеобильным, так что его все любили. Он был моим любимчиком, да и всем он нравился. Ох, уж этот Чимина-а… — женщина расплылась в теплой улыбке. — А хилым то каким всегда был, ая-яй, но все равно всегда помогал…       Вдруг улыбка сошла с лица, а глаза стали немного влажными.       — В тот день, когда все праздновали Рождество, он сказал, что забыл сделать какую-то важную вещь, и что вернётся очень скоро. Тогда уже немного темнело… Зачем… Почему я тогда не остановила его?       — Вы не замечали что-то подозрительное тогда? — спросил Чонгук.       — Нет… — ответила женщина, но потом явно что-то вспомнила, — но он говорил мне, что чувствует себя очень некомфортно. Везде: в школе, на улице, тут. Говорил, будто за ним следят.       Глаза стали совсем уже мокрыми и женщине ничего не оставалось делать, как достать из кармана платок и вытереть, пока еще, не стекающие слезы, попутно извиняясь за такие всплески эмоций.       — А я, глупая… Не поверила… Где же он сейчас?..                            На улице собирались тучи, Намджун тихо сидел в машине и лениво смотрел в окно. Говорить совсем не хотелось, Чонгука доставать тоже — ничего не хотелось. В голове каша, в груди все сжимается — отвратительно. Когда он стал таким?       — Как же я скучаю по нему. Это ласковое создание. Как мне жаль, что ты исчез…       Больно…