Протяни мне свою дрожащую ладошку

      Спокойно. Вокруг все слишком умиротворённо. Чимин еще не открыл глаза, но он уже ощущает это чувство. Чувствуется, как какой-то странный ветерок проходится по волосам. Слишком приятный, навевающий незнакомую ностальгию. Открывать глаза пока совсем не хочется, но все-таки очень интересно, что за картинка прячется за веками.       Чимин открыл глаза, и первое, что он увидел, это совсем маленький силуэт самолета в небе. Эта картинка слишком знакома. Он оказался где-то в родном и близком, но он не может понять где. Ибо пока не в силах оторваться от того, как дорожка от самолёта все больше и больше расплывается по небу. В душе играет дежавю, ведь Чимин точно помнит, что он уже так наблюдал за этим, и вся эта атмосфера была знакомой.       Он приподнялся, как оказалось со скамьи и огляделся. Это… Двор? Школьный двор.       Чимин глубоко вдохнул воздух. Он ведь уже и забыл, что он был когда-то учеником школы. У него были какие-то увлечения и простая жизнь. Забыл, что увлекался волейболом и после тренировки заходил в пекарню за любимыми пончиками за деньги с подработки.       «Учитель?»       Чимин присмотрелся на мимо проходящего мужчину. Это похоже на его… Черт… Учителя физкультуры.       «Тренер!»       — Тренер!       Парень вскочил с места и побежал к знакомому человеку. Но быстро был остановлен.       «Что?..»       Чимин оглядел себя с ног до головы и все вокруг. Никаких преград нет, но идти дальше он не может. Что за?..       — Мне приснилось?..       Где Намджун? А где Хосок-хен и страшный Чонгук-хен? Неужели ему все это приснилось, пока дремал на лавочке на школьном дворе. Чимин не понимает, что сейчас происходит. Но в сердце предательски кольнуло от понятия того, что настолько дорогой человек ему просто приснился. Не может быть такого. А дорогой ли уже?..       Из мыслей Пака вытащил чей-то знакомый отклик:       — Чимин-и, вот ты где!       По коже прошелся электрический ток: от кончиков пальцев, до макушки головы. Этот голос. Горький шоколад. И горький, а вроде бы сладость. Сладкий потому что родной… Горький, потому что… Сон?.. Парень повернулся в сторону голоса и расширил глаза.       Эти пропорции, эти губы, эти глаза.       — Братик…       — Я тебя искал, пойдем, я обещал тебя отвести домой.       — Домой?..       Мужчина улыбнулся и потрепал мальчишку по голове.       — Госпожа Ко уже начинает волноваться, что ты так долго задерживаешься в школе.       Сердце пронзила стрела, что Чимин отпрянул назад, словно онемение отпустило из-за новой порции невыносимой моральной боли.       — Тетушка… Братик… Что за…       Чимин поднял глаза на мужчину с мокрыми глазами, закрывая рот ладошкой. Это действительно все было сном. Все эти три года просто впустую. Вся та боль и вся та нежность — это всего лишь плод его больного воображения. Не мог Намджун быть таким реалистичным, и те невыносимо больные ощущения такими… По щекам и по пальцам уже прошлась слеза.       — Что-то случилось? Чимин?       Братик наклонился к парнише и вопросительно посмотрел на него. Но этот взгляд пустой, это настораживало.       — У меня был плохой сон…       — Понятно. Но это всего лишь сон, не стоит плакать из-за него.       Сердце снова пропустило удар. Эти слова проходятся по душе словно ножом. Всего лишь сон… Хочется возразить, без понятия как. Поэтому Чимин кивнул и отправился с парнем в машину.       — Как день в школе?       Мелкая дрожь прошлась по всему телу.       — Нормально, все как обычно.       Чимин врет. Чимин не помнит, что сегодня было. Только происходящее во сне, и все… Все так странно. В ответ только кивок и молчание. Ровно до того момента, пока машина не остановилась и мужчина не вышел из машины.       Они оказались у старого здания с такой же потрепанно игровой площадкой. Да… Это дом… Пак медленно поплелся во двор к входной двери вместе с братом, с осторожностью осматривая все вокруг. Все то же самое, но все почему-то чужое. Даже женский голос, который раздался при открытии старой двери, вроде и приятный, но что-то не то…       — Чимин, наконец-то пришел, такими темпами до комендантского часа успевать не будешь!       — Да… Прости… Тетушка…       Все как в тумане, а в ушах словно огромный стеклянный купол, создающий эхо. В груди жмет, а душа словно отдаляется от всего. Это чувство невыносимо, Чимин не рад, что это был сон…       — Пошли…       Парень взял Чимина за руку и повел по коридору, где была чиминова комната и еще троих ребятишек. А когда тот открыл дверь в помещение, Чимин от шока громко заглотнул воздух.              Там оказалась не небольшая комната со смешливым ремонтом 20-летней давности, а черное полотно. И если долго смотреть на нее, там появляются страшные картинки из пережитого. Все… Все что он пытался забыть, он снова увидел. Страшный человек и эти огромные люди в черном, много крови от неизвестного, только что убитого…       — Не трогайте меня, не приближайтесь!       Чимин видит как он, совсем юный беззащитный мальчишка, в синяках и только в рубашке лежит на полу, сжавшейся в угол и воющий от боли. В этом плаче была мольба Богу, чтобы скорее его нашли, чтобы скорее все это закончилось…              Словно по телевизору. Не хочется это смотреть, не хочется это слушать.              Но страшный человек только ухмыляется, заставляя обоих Чиминов закрыть рот ладошкой и заплакать еще сильнее.       — Прошу, не надо!       Мужчина подошел и взялся за грязные волосы, чтобы резко швырнуть на кровать              Последнее парень лицезреть не успел, так как все пропало, но…       — Б… Братик… Что это?.. — Чимин не может говорить нормально из-за слёз.       Он повернул голову в сторону брата, все также прикрывая лицо ладошкой, и еще больше опешил. Почему у него такой пустой взгляд… Прямо в пустоту. А затем монотонный хриплый голос.       — Взгляни еще раз.       Глубоко вздохнув, Пак все-таки снова взглянул на некое полотно.              Чимин там уже сидел на кровати, завернутый в одеяло, и, поджав колени под себя громко и жалко ревел. Чимин помнит, что это за чувство… Эта боль… И моральная… И физическая. Все болит, ноет и ревёт. Этот кошмар никогда не отступает. А затем… Он перестает плакать. Он выбирается из-под одеяла, осматривая все вокруг.       — Братик… Ты тут? Прошу… Не оставляй меня.       Около кровати появляется мужчина: полная копия брата — и проводит тыльной ладонью по мокрой щеке…       — Я тут… Прошу… Только продержись еще чуть-чуть… Ты справишься…       — Но… Мне так страшно… Меня убьют?..       — Тебя не убьют, Чим… Однажды, мы выберемся отсюда. Ты будешь живым и здоровым… Все однажды станет в порядке. Все будет хорошо, Чим…       В ответ только дикий плачь, а затем громкий всхлип с пересмешкой с ужасом, ведь дверь снова открылась. Тот же страшный силуэт…              — Хватит! Прекрати! Выключи это!       Все затухло. Темнота. И слава Богу…       Парниша посмотрел на брата с недопониманием и жутким осуждением. Сложно понять, что это за эмоции, ведь глаза были полностью в слезах. Воспоминания, или же картинки из сна. Не важно. Это и так и так… Это ужасно… Чтобы то ни было, но этот фильм в голове Чимина отпечатается одним ужасом.       — Зачем?! Зачем ты мне это показываешь?!       — Чтобы ты понял, что я тебе помогал. Что меня нужно слушать.       Голос такой равнодушный, такой ровный и безэмоциональный, отчего не по себе аж до дёрганья колен.       — Я не понимаю тебя! Что ты хочешь от меня?! Почему ты мешаешь мне все забыть и просто быть счастливым?!       — Они все одинаковые! Что один парень, что второй! Они все делают тебе больно!       — Почему ты решаешь за меня?! Ты сам мне говорил, чтобы я тянулся к Папоч…ке…       Чимин запнулся. Они спорят так, словно это действительно было. Словно Намджун и все остальное не выдумка… Неясность ситуации и окружения становится все больше.       — Я думал, он спасет тебя!       — Но он спас!       — Но он оставлял тебя так много раз! И обманывал!       — Как и ты!       У брата закончились аргументы.       — Ты не будешь с ним счастливым! Мне доказать тебе это?!       Кулачки сильно сжались до побеления костяшек и ноющей боли на подушечках пальцев, а мокрые глаза уверенно посмотрели на мужчину.       — Да! Докажи! Докажи мне это!       Послышался глубокий хриплый вздох. Обычно, такое начало не приводит к ничему хорошему. Все это знают. Поэтому Чимин сразу же насторожился, смотря сквозь заплаканные глаза на брата, чтобы увидеть каждое движение. Молодой человек тем временем лишь ухмыльнулся и щелкнул пальцами, после чего в дверном проеме поменялась картинка.       Как только Чимин взглянул на нее, громко заглотнул воздух и отстранился назад.       — Это он, не правда ли?       Там был Намджун. В черном костюме, бегающий в каком-то жутком месте. Все это было знакомо, да так, что вся эта неприятная ностальгия проходилась отвратительным холодком по коже.              — Хен, пришли мне пару людей, тут что-то есть.       А затем Чимин видит, как на Кима набрасывается человек с ножом, заставив мальчишку громко вскрикнуть от неожиданности. Но Намджун пугающе холодно рассмеялся и начал без проблем уворачиваться от всех замахов. Эта пугающая улыбка не спадала с лица. Она не знакома для папочки, которого знал Чимин.       Через несколько мгновений человек с ножом уже лежал на земле, а Намджун лишь сплюнул кровь и усмехнулся. Все также пугающе и незнакомо, заставляя юношеское сердце пропускать удары от такого замешательства.       — Ублюдок…       А затем чей-то жалобный и громкий всхлип, заставив мужчину возмутиться.              — Па…       — Видишь, он делает людям больно!       — Но…       — И, где гарантия, что не сделает тебе?!       — Я…       Чимин с ужасом посмотрел на брата и проглотил слезы. Хватит.       — Я все равно не верю тебе.       — Что ты сказал?       Эта интонация. Он словно запугивал. Словно, если этот вопрос будет звучать страшно, то Чимин поменяет свой ответ. Почему все так?..       — Я сказал, что не верю тебе!       После этой фразы глаза братика потемнели, а мимика лица стала равнодушной с подтекстом огромного разочарования.       — Тогда пеняй на себя.       Чимин почувствовал, как его со всей силы толкнули в проём, и пискнуть не успел, как он оказался вокруг каких-то стройматериалов и прочего хлама. Все тело прониклось в ужас, от чего тот задрожал так сильно, что ноги отказались выполнять свою функцию — и Пак упал на колени. Упал он невыносимо больно, ибо на полу было множество заклепок и гвоздей, а, на удивление парниши, его колени были оголены. Все тело было без какой-либо одежды.       — Что… Что…       Чимин начал оглядывать себя, зажимая колени еще сильнее. Все переживания собрались в одно единое дежавю и вылилось слезами, настолько горькими, что обжигало глаза.       — Нет… Нет… Не надо…       — Эй!       Чимин вскрикнул и зажался в угол между полками. Но даже так, он все равно смог посмотреть на того, кто отозвался. Это был Намджун, смотрящий сверху вниз и как-то вопросительно смотря на Чимина, пробирая глазам каждую клеточку Пака с особой пугающей хладнокровностью.       — Чимин, да?       Намджун изогнул бровь и усмехнулся, словно что-то уже знает, что настораживало еще больше. Чимин же продолжил наблюдать за ним, сжимаясь все больше и больше.       — Я наслышан о тебе.       Пак удивленно раскрыл глаза. Ему бы ответить, или же спросить, откуда. Но язык словно проглочен — ничего сказать не удается. Ибо, если сейчас Чимин издаст хоть звук, то разревётся со всей мочи.       Так сделать и захотелось, когда Намджун хищно улыбнулся и приблизился к Чимину вплотную.       — Понимаешь, о чем я?       Чимин истерически помотал головой. Он уже знает, к чему это все ведет. Но что-то внутри не дает верить в то, что кошмар повторяется с новой силой. Но чужая сильная рука опровергла все надежды, так как она уже сжимала хрупкую голень.       — Хороший мальчик, правда. Лучший в этом несносном борделе, я люблю таких.       Этот голос, тембр, манера прикосновений, внешность — все Намджуна. Как бы Чимин не хотел этого.       — Зови меня папочкой, ладно, малыш?       Чимин глубоко задышал, отворачиваясь от мужчины, как только можно. Пусто. Но слезы все равно льются. А что еще делать в этой ситуации. Силы только на то, что бы только вяло отбиваться, мотая головой, и громко реветь. Ведь он уже чувствует, как рука прошлась по ягодицам, а эти до боли знакомые прикосновения пухлых губ к коже уже ощущаются на шее и все ниже и ниже.       — Пожалуйста… Не… А-а-ах!       Чимин не смог договорить. Его крепко и резко прижали к стене, а тонкий палец оказался в проходе. Чимин в замешательстве. Он напуган, наполнен всеми отрицательными чувствами доверху. Он воет, с трудом заглатывая воздух от этих ощущений.       — Тише, ты ведь не хочешь, чтобы было еще неприятнее. Папочка этого не хочет. Да, малыш?       Руки свело оттого, что происходит вокруг, от ощущений, от всего. Чимин ощущает палец настолько глубоко, что легкие подперлись чуть вверх, не давая дышать нормально, словно освобождали место. А затем второй — и это отвратительное знакомое распирающее чувство.       — А-а-а-а-ах! Стой… Не дела…       И снова не получилось сказать, его резко подперли на мощные ноги, отчего Чимин и Намджун были неприлично близко. Хотя уже все бескрайне неприлично. Но покраснел Чимин только сейчас, и только тогда, когда Намджун беспардонно глубоко поцеловал, наплевав на неумелость Пака, все делая только своим языком. А младший только мычит, ударяя ладошкой по намджуновой груди, и тут же рвано отдергивая, когда пальцы внутри делали резкие движения.       — Папочка сделает приятно…       — Отпусти… меня…       В ответ только молчание и резкое опустошение. Намджун вынул пальцы из Чимина, расположив тощие бедра чуть подальше, чтобы было удобней расстегивать молнию на брюках. Его лицо так близко, что не по себе. А вид того, как из-под ткани одежды виднеется то, что Чимину доставляло так много страданий и боли, довел до кромешной истерики, заставив Чимина отбиваться со всех сил и с неимоверным отчаянием. Но все бесполезно, будто действия Чимина выполнялись на замедленном действии. Поэтому Намджун крепко схватил того за оба запястья, и силой положил ручки на плечи, тем самым прижимая к груди.       После чего Чимин почувствовал давление на бедрах, отчего сильно заерзал, но быстро перестал, когда в него начало входить что-то слишком большого размера.       — Стой! Ах! Стой! Не надо! А-а-ах!       Чимин выгнулся в спине, ощущая, как член потихоньку входит все глубже и глубже. Он вцепился в намджунову рубашку до боли в ладонях, выгибаясь еще сильнее, пока сам не заметил, что не насаживается по собственной воле.       — Нравится? — усмехнулся Ким, проводя руками по изящной талии.       Парниша же только поперхнулся воздухом, прижимаясь к груди еще сильнее, в надежде скрыться от позора, боли, и слишком сильной печали. Он опрокинул голову назад с пустым взглядом, отдаваясь полностью папочке в каком-то грязном захламлённом чулане. Смотрит на то, как за ним наблюдает этот чертов братик и усмехается с того, как Чимин ошибался.       Слезы больше не льются. Тело дрожит как осиновый лист, но слёз нет. Смирение.       Чимин сдался…