Протяни мне свою дрожащую ладошку

      Намджун проснулся оттого, что у него появилось жуткое желание курить. Он сам удивился, что вот так вот резко, что даже проснулся, и всерьез подумал, что пора бы бросить, раз уж дошло до такого. Но обо всем этом он к завтрашнему утру, конечно же, забудет. Да и сейчас противиться желанию не стал.       Так что он встал на автомате с полузакрытыми глазами, кое-как переполз через маленькое существо, лежащее около и тихо сопящее. Достав из кармана пачку и зажигалку, он накинул на себя что-то, не факт, что его, а, например, кофту Чимина, ибо маленькая, но на пять минут сойдет.       Он вышел на веранду и хрипло ойкнул, когда заметил на веранде Хосока, также мирно курящего.       — Не спится? — спросил Чон, монотонно выдыхая дым.       — Да, как-то так.       Намджун встал около друга и также зажег сигарету, начал потихоньку потягивать. Сегодня теплая ночь. Неудивительно, уже почти конец весны.       — Чонгук сильно его напугал?       — Ха-ха, да, знатно так.       Оба усмехнулись и выдохнули дым в унисон.       — Но не сказал бы, что такой он уж и трусишка. Ради желаемого, на все пойдет, — ухмыльнулся Намджун, вспоминая Чимина в душе.       — Раскрывается характер?       — Это я должен у тебя спрашивать.       Намджун цыкнул и толкнул друга в плечо.       — Я с ним, наверное, стал разбираться в делах душевных получше тебя.       — Не неси чепухи.       — Да-да… — Ким скрыл свою небольшую улыбку и немного помрачнел. — А с чего бы так?..       Кима до сих пор гложет этот вопрос. Почему все так произошло? Намджун не хочет, чтобы объяснение было самое гнусное и идиотское. Тот факт, что Чимин просто полный комплект намджуновых предпочтений, парня, конечно, кое-как радовали, скрытно, но радовали. Но он все равно будет отрицать это, как причину такого странного поступка.       — Не можешь понять?       — Да. Даже не знаю, что я не могу понять.       Намджун горько усмехнулся. Опять Хосок прочитал его как открытую книгу. Делает это еще с глубокой юности, а Ким до сих пор к этому привыкнуть не может.       — Я ведь мог даже и не посмотреть на него тогда. Мог просто не услышать, как плачет. А что если бы услышал, но не посмотрел? Что если нашел его не я, а кто-то другой? Тогда бы я даже не заинтересовался, просто бы прошел мимо, ибо дело не моё, — дым в горле все противнее и противнее.       Намджун постучал указательным пальцем по сигарете, облокотившись грудью о большие деревянные стойки и уныло вздохнул от всей это запутанности.       — Не могу понять. Это моя собственническая натура, или что? Неужели тот факт, что этот комок нашел именно я, так влечет меня к таким решениям и жизни. Мне даже не было в тягость проводить вместе с ним время, притворяясь ценителем личного пространства и свободы. Может я и такой, но не с ним.       — Это странно…       — Это очень странно. Слишком для меня. Мне за мать родную так беспокойно не было. Мне бы видеть его улыбку почаще. Все эти взаимоотношения не для меня. Но с ним все в голове меняется.       Намджун вдохнул большую порцию и продолжительно выдохнул, после чего отстранился от перил и сделал руки перед собой в виде кольца.       — И когда он рядом, хочется сделать так, — Намджун обнял самого себя и фыркнул, — что я, собственно, и делаю. И мне нравится так делать. Очень нравится.       Парень сам вздрогнул со своих слов. Говорит как школьник, который вообще не вдупляет, что творится у него в голове. Но если подумать, то в этой ситуации Намджун точно такой же школьник. Беспомощный и нелепый. Совсем не знает, что это такое и что с этим едят.       А Хосок лишь рассмеялся, потушив бедную сигарету об пепельницу, заставив Кима недоуменно посмотреть на него.       — Я кажется понял, в чем дело.       — Да, и в чем же?       Хосок мягко и одновременно гаденько усмехнулся. Сейчас он застанет этого недалекого врасплох, а то и видно, что тот дурак.       — А не любишь ли ты этого мелкого, а?       Намджун посмотрел на Хосока, как на полного идиота и сделал такое обиженное лицо, словно его унизили.       — Не неси чепухи, — передразнил.       — Я и не несу. Думаешь, что он ребенок. Я так и про Чонгука думал, пока он мне с бумагами психов помогал и хвостиком ходил. Это было мило, но не более. А теперь… — Хосок покраснел и отвел взгляд. — Короче, ты его любишь, ага.       — Засранец, почему ты мне это говоришь в лоб?!       — Потому что ты толстолобый. Но… — Чон вздохнул и цокнул языком для разряда обстановки. — Просто обдумай мои слова.       После чего он помрачнел, не обращая внимания на то, как эпилептически мечется Намджун от такого выпада.       — Помнишь… Лет десять так назад, я говорил тебе, что приму любую твою любовь. Так вот. Все еще в силе. Не думай, что ты больной ублюдок. Ибо это действительно так. Но никто не говорил, что это плохо. В любви таких нет.       — Да что ты…       Намджун уже хотел что-то возмущенно сказать, как из дома донесся истошный крик, заставив обоих парней ошалело посмотреть на дверь, а затем переглянутся.       — Чимин спит же?       — Ну да, а Чонгук?       — Тоже.       — А если не спит?..       Оба не раздумывая направились в комнату Чонгука и Хосока, но там Чон младший мирно посапывал, иногда кряхтя что-то нечленораздельное, что навело беспокойство еще больше. Если уж это не причина того, что Чонгук опять взялся за свои шуточки ночью, тогда что же…       — Черт…       Намджун сразу же рванул в комнату, где спали он и Чимин, чуть ли не снося все на своем пути.                            — А-а-а-а-а!       Чимин вскочил с кровати и начал глубоко дышать, жадно заглатывая воздух. Лицо все горит и покрыто потом и слезами. Чимин осмотрелся вокруг — одна темнота, только свет от луны из окна, что не помогало понять происходящее. Он чувствует, как его руки ужасно дрожат, не давая контроль над собой. Но он все же смог потрогать себя в мандраже, чтобы удостоверится в чем-то непонятном.       — Что? Что?.. Это сон? Сон?!       Чимин посмотрел опять на окно и снова вскрикнул. Снова (оправданное повторение?) этот злостный силуэт, пугающий и уже раздражающий до глубины души. По телу прошлась странная боль, но даже она не остановила трясучку, лишь все усугубила. Даже пошевелиться невозможно.       — Уйди! Не трогай меня! Вечно ты мелькаешь, когда мне плохо!       Но он опять не уходит, лишь смотрит, а потом и вовсе начал приближаться, заставляя Чимина плакать еще больше, стараясь хоть немного совладать с собой и отодвинуться назад. Но может пока только жалобно кричать:       — Я же сказал, исчезни! Не трогай меня!       — Он идет, Чимин, — силуэт на своей волне.       — Ты ужасен!       Чимин все-таки смог взять в руки подушку и кинуть в жуткую тень, которая была слишком близко, но не помогло. Парень только прикусил нижнюю губу, задержав воздух в легких, ожидая чего-то плохого от братика.       — Хватит мне делать больно! Мне это надоело!       — Тебе не хватило того?       Мальчишка не выдержал он посмотрел на него яростным взглядом, сжав кулачки, вспоминая все то, что он услышал.       — Хватило! Ты просто ненастоящий! Хватит! Я ненавижу тебя! Просто испарись из моей головы!       Силуэт помрачнел еще сильнее и схватился за запястье Чимина. По руке прошлась холодная дрожь, затмевая прошлую, заставив Чимина снова вскрикнуть, на этот раз не тихо и не отрывками. А закричать так, словно только что родился. Громко, продолжительно и истошно, словно думая, что он так отпугнет этот кошмар. Почему так больно?       — Отпусти! Уходи!       Но он сжимает еще сильнее, заставляя парнишу заглатывать от ужаса воздух еще более отчаянно. Но в этот же миг раздался скрип двери и включился свет в помещении, отчего братик исчез, а боль в руке утихла.       Намджун влетел в комнату, словно вихрь, и сразу же посмотрел на Пака беглым взглядом и, не раздумывая, подлетел к нему, взявшись за плечи.       — Малыш, что такое? Почему ты плачешь?       Почувствовал хватку на себе, Чимин вспомнил все действия во сне. По телу прошлось очень странное тянущее чувство, абсолютно везде. Оно не было таким приятным и одновременно колким, что Чимин начал извиваться в руках как червяк, лишь бы избежать контакта. Смущение заполонило все легкие и разум.       — Нет! Не нужно. Не надо… — обрывно лепечет.       — Что? Что не надо…       Мужчина опустился руками чуть ниже по руками пододвинулся ближе, отчего Пак все больше и больше недовольно елозил, не обращая внимания на дрожь.       — Не… Не трогай меня…       Ручки со всей силы толкнули Кима в грудь, а сам юноша отскочил в самый дальний угол кровати, завыв во весь голос. А Намджун застыл на месте с выпученными глазами. Его только что вот так вот отвергли? Неприятно, однако. Но пока просто шок, а не обида, да и не до этого сейчас. Два ночи, как бы.       — Прошу, прекрати все это! Кто бы то ни был, просто прекрати, — а к кому Чимин обращается, неизвестно. — Может, это мне исчезнуть? Что я не так сделал, чтобы все было так?.. Я же…       — Чимин!       Пак сразу же замолк и ошарашенно посмотрел на Намджуна, который впервые сказал в его адрес в таком серьезном и строгом тоне. Намджуну надоело. Он лишь вздохнул и поднял подушку с пола.       — Успокоился?       Все еще строго, поэтому Чимину ничего не оставалось сделать, как не согласно кивнуть, заглатывая остатки слез.       — Отлично.       Намджун встал с кровати и посмотрел на Чимина.       — Сегодня я посплю в гостиной, ладно? Согласен?       Хотя что у Чимина спрашивать? Сидит, съёжившись, боится и Намджуна сейчас, так что лучше оставить его одного. Но Чимин ради приличия кивнул, вцепившись в комок одеяла. А когда Намджун вышел, выдохнул с облегчением, ведь тот не выключил свет, так спокойнее.       — Что там?       Подошел обеспокоенный Хосок к помрачневшему Намджуну, а тот лишь плечами пожимает.       — Ну что же… Меня отшили, если говорить по твоей логике.       — В смысле?       — В прямом. Сейчас ничего не получится. Завтра разберемся со всем этим.       — Тщ…       Из-за того, что сейчас было уже довольно-таки поздно, Намджун сразу же шмякнулся на небольшой диванчик, и, немного покопавшись в телефоне, сразу же уснул.                            Уже светает, а Чимин так и не смог уснуть. Только и делал, что сидел в углу кровати и думал обо всем. О каждой минутке своей жизни. А в голове прокручиваются эти проклятые слова: «Это все, потому что он похож на меня».       Может быть и похож. Ведь такой же рослый, такой же красивый и такой же добрый. Но сейчас братик недобрый. Да и не братик это вообще. Братик бы никогда бы так не поступал. Но так больно признавать, что тот, кто помогал все эти тяжкие времена, это именно ты, а не дорогой человек. Что ты был все время один. Что ты справлялся сам. Это может быть поводом для гордости. Но нет… Чимин просто сходит с ума… Это пугает.       Что если и Намджуна он любит только потому что он первый, кто поступил с ним хорошо. Кто впервые был добрым и пожалел. И только и всего. Что если был бы кто-то другой, то он полюбил бы и его. Это чувство вины невыносимо.       И сегодня он разозлил его. Очень сильно разозлил. Но это было слишком странно. Это чувство от него, оно неприемлемо. Так нельзя.       — Прости…       Чимин покачал головой и хлюпнул носом. Что делать? Намджун в тот момент был не так уж и сильно строг, но это сильно резало по душе. Так сильно, что даже чувствуется некая обида, но на что? Когда это Чимин стал таким избалованным?..       — Па… Нам…       Он даже не знает, как правильней прошептать. Папочка — теперь однозначно нет. Намджун — Чимин еще ни разу так не обращался. И это тоже странно. Вся жизнь Чимина странная, кошмарная и абсолютно бесполезная, заставляя Чимина завыть в подушку еще сильнее.       — Ну что? — спросил хриплый голос. — Видишь, не такой уж он и хороший…       Юноша замолк. Он не знает, это просто голос в голове, или же этот выдуманный силуэт снова стоит около и ждет, чтобы прикоснуться и передать ужасающий холод. И не хочет знать. Он просто хочет, чтобы все закончилось, чтобы все просто исчезло.       — Но ты хуже…       Чимин поднял голову, словно там и правда кто-то есть, и, стиснув зубы, прохрипел.       — Так грустно, что в моей голове столько плохого… Позволь мне избавиться от всего этого, прошу. Мне надоело… Мне надоело быть Бог знает кем. Мне больно, что ты ненастоящий. Мне больно, что я так и не догадался, что голос в ушах и странные тени — это несуществующее в реальности. Больно, что все это было оттого, что со мной случались ужасные вещи. Позволь мне все это отпустить… Где-то есть настоящий ты, просто оставь меня в покое.       Опять сказал, словно в пустоту. Он хочет эту пустоту. Пустоту в голове, чтобы ничего не было. Никаких воспоминаний: ни плохих, ни хороших. Чтобы заполнить все заново…       — Я не хочу сходить с ума…       — Ну так исчезни…       — Ч...что?       Это звучало так зловеще и пронзительно колко, тем самым пугая до дёрганья в пальцах. Пак удивленно выпучил глаза от такого заявления. Как он сможет это сделать? И что этому будет способствовать?.. Но когда в легких стало не хватать воздуха, стало уже не до раздумий.       Чимин давится воздухом, держась за горло, не понимая, что происходит. Его словно душат. Душат воспоминания, душат понимания разных больных вещей, душит сам себя. Он напуган и сконфужен, совсем один здесь, что наводило страх удушья еще больше.       Стиснув шею в ладошках еще больше, он вскочил с кровати и выбежал в коридор. Ему нужен свежий воздух. Как бы хотелось сделать все бесшумно, но он не может. Воздуха все меньше и меньше, заставляя Чимина громко и панически заглатывать его в легкие. Темно и страшно вокруг. Плохо видно что-либо, и голова уже начинает гудеть, поэтому абсолютно все равно, что он что-то свернул и больно ударился об угол.       — Прекрати… — Чимин понял в чем дело.       Он чувствует эти холодные руки на себе. Даже когда сам держится за горло, все равно чувствуется эта хватка. Но его снова проигнорировали.       Все же кое-как добравшись к входной двери, парень начал истерично дергать ручку и стучать по дереву со всей силы. А когда в глазах окончательно поплыло, спуститлся спиной по двери и плюхнулся на пол, вяло стуча по чему-то в надежде хоть чего-то. Но даже сквозь пелену он увидел, какой-то огонек недалеко.       Это Намджун проснулся от страшного грохота и включил экран телефона, чтобы посмотреть сколько времени и что происходит.       — Пять утра, серьезно?.. — раздражительно.       А затем он услышал глухой стук.       — Что за?..       Включив небольшой светильник, он заметил, как миниатюрное тельце лежит около входа в дом. Это создание заплаканное и уже посинело, от чего Ким уже успел обматериться несколькими этажами и подорваться к нему.       — Эй, Чимин-а, что такое?! Какого черта?!       Он взялся за лицо, осматривая с головы до ног. Уже тело обмякло, что наводило страх уже и на Намджуна, как на маленького мальчика.       — Он… Братик… — хрипло шепчет. — Почему он меня душит?.. Он ведь ненастоящий. Хосок-хен сам так сказал…       Чимин плачет, заставляя Кима нервничать еще больше. Он не понимает, как так может быть? Ему опять страшно. Кошмар с страшным человеком закончился совсем недавно, уступая место новому. Этому кошмару — неизведанному…       — Ты слышал?..       Намджун округлил глаза, смотря на то, как Чимин все так же отчаянно держится за шею и заглатывает воздух. Сейчас бы разбудить Хосока, чтобы тот помог, но оставить его одного так страшно. Но в голову все же пришли некоторые слова Чона:        — Сильное самовнушение — страшная штука, она может спасти, как плацебо. Но и погубить. Я говорю про ноцебо, оно может даже убить. Это очень опасно, Ким, будь бдителен с Чимином, так как у него все это слишком сильно выражено.              Ким вздохнул. Нужно совладать с собой. Мужчина твердо посмотрел на Чимина.       — Слушай меня, ладно?       В ответ кивок.       — Это все ты. Все это просто фантазия, слышишь меня?! Сам это сказал.       Намджун от нервозности тряхнул того, ибо ничего не менялось и не получалось.       — Я рядом, мальчик мой, я рядом. Отпусти шею…       Чимин послушно отпустил шею, шмякнув руки на пол, и напугано метался взглядом по дому, ощущая, как все хуже и хуже.       — Мне страшно… — сквозь слезы прохрипел Пак.       Намджун еще больше обхватил лицо Чимина руками и наклонился, после чего поцеловал того в шею, поднимаясь губами выше к щекам. Но ощутив то, как хрупкое тело задрожало, отстранился, но совсем на немного.       — Дыши, малыш, я рядом…       Терпение закончилось. Последняя капля осушилась. Намджун больше не может смотреть на страдания этого дитя, он уже насмотрелся. С самой первой встречи. Этот мальчишка пережил много ужасного. Неужели Намджун не сможет защитить даже это милое создание?       С таким доводом мужчина категорически не согласен, поэтому он глубоко вдохнул и отчаянно поцеловал Чимина в пухлые губы, передавая так воздух.       Чимин чувствует, как чужие руки еще сильнее взялись за его щеки, поглаживая большим пальцем по коже. Чувствует, как легкие наполняются обратно и… Губы. Он их тоже чувствует. От шока он на автомате вцепился ручками в плечи Намджуна, чтобы оттолкнуть. Но не успел. С каждой секундой все легче и легче. С каждой секундой ему все больше нравится это чувство.       Это не сон. Это не тот жесткий поцелуй с языком. Он такой мягкий, может слегка растерянный, но не Чимину судить. Губы тоже мягкие, как подушки. Чимину стыдно, что ему нравится, но так надоело противоречить. Руки ослабли и просто держались за Кима, имитируя опору.       Видит это красивое лицо с закрытыми глазами максимально близко. Видит то, как стоит силуэт. Но Чимину не страшно, ему уже плевать. Он просто смотрит на него, пока тот просто не рассыпался в черную пыль, а на его место встало отражение Чимина.       Верно…       Это ведь все он. Это он все сам. Чимин просто слетел с катушек. Во всех этих бедах виноват только он. Если бы он так не противоречил, если бы его чувства не были бы так двоичны: с точностью да наоборот — то все было бы хорошо…       Когда Намджун отстранился, отражение исчезло и одновременно сердце застучало в другом ритме. Этот ритм более свободный и счастливый от утраты, но затем стал быстрее, когда послышалось глубокое дыхание.       — Ты в порядке? — обеспокоенно.       Заплаканные глазки подняли взгляд на Намджуна. Слезы пошли сильнее, а Чимин тихо завыл.       — Да-а-а-а… В порядке…       Намджун вздохнул с облегчением и расправил руки в сторону. Это было слишком странно, но такой камень с души. Он действительно испугался не на шутку. Утром он еще поговорит с Хосоком на эту тему. Но сейчас главное не это, а поскорее его успокоить.       — Иди ко мне, счастье моё.       Чимин, не раздумывая, залез на парня, как коала и принялся тихо хныкать в шею.       — Я тут, все хорошо…       Намджун обхватил того руками, потерся щекой о мягкие волосы и встал с пола. После чего, прихватив с собой плед, который упал со спины, когда парень подорвался к Чимину, открыл дверь на улицу, повертев защелку замка. Ему сейчас тоже нужен воздух. А утро, на счастье, теплое. Так что Намджун спокойно сел вместе со своей коалой на кресло в веранде и накрыл обоих пледом, но в частности только коалу.       — Прости… Прости, пожалуйста… — хрипел Чимин, усевшись на коленях и все также не отпуская из объятий.       — Не стоит…       Намджун погладил того по волосам.       — Его больше нет… Он исчез…       — Хорошо.       Чимин хлюпнул носом и слегка отстранился от мощной груди.       — Мне снился плохой сон с тобой. Он был очень плохим…       — Ох, правда? И какой же?       — Не скажу… — смутился. — Ты там был слишком плохим.       Намджун горько усмехнулся и провел тыльной стороной ладони по влажной щеке.       — Постараюсь больше не быть таким.       — А еще там была тетушка и все… Я ведь нормальный, да? Все будет хорошо потом, правда?       Ким слегка опешил с этого, но потом сразу же разбил все по полочкам.       — Да, все будет хорошо. Я обязательно отвезу тебя туда…       Чимин робко кивнул и, слегка шмыкая носом, отвел взгляд.       — Я тебя сегодня разозлил…       — Ни капельки. Ты просто меня ошарашил.       — Ты не злишься на меня?       — Нет. Знаешь почему?       Чимин помотал головой. Сидеть на коленях все еще боязно, но уже не так. Это приятное чувство уже не раздражает, а только ликует, требуя того, чтобы Ким обнял еще. А вот Ким только мягко улыбнулся.       — Потому что я очень люблю тебя. Как и ты, правда?       — А я знал, что ты не спал.       — Да, я так и понял.       Мужчина хрипло рассмеялся, накрывая Чимина пледом более плотно, ибо только сейчас дошло, что тот только в боксерах и рубашке.       — Но… — Чимин сглотнул. — Я не хочу любить тебя так…       Он понимает, что сейчас сильно озадачил Намджуна, так что поспешил объясниться:       — То есть… Не хочу любить, как спасителя. Не хочу любить принудительно и по всяким непонятным причинам. Хочу любить просто так…       — Хм… Тогда я тоже. Не хочу быть больным собственником и каким-то ублюдком. Знаешь, в свое время я тоже делал много плохого. Думал, что если помогу тебе, то смогу хоть немного сбавить груз грехов, — парень горько вздохнул. — Очень подло. Так еще и понял это совсем недавно. Но, знаешь, что?..       — Что?..       Намджун обхватил руками тонкую талию и улыбнулся, смотря прямо в глаза.       — Я отбросил все эти идиотские причины. Я просто люблю тебя… И знаешь почему?       — Почему?       — Потому что ты Чимин.       Чимин смущенно усмехнулся, поелозив на коленях и пододвинулся на бедра, чтобы сидеть было удобнее.       — Полюбишь меня? — шутливо спросил Ким, обхватив руками мальчишку еще больше.       — Нет, — помотал головой. — Я уже люблю тебя. Знаешь почему?       — Почему?       — Потому что ты Намджун.       Такие слова заставили Намджуна ласково улыбнуться и дотронуться губами до виска, после молодой человек уткнулся лбом в лоб, иногда сталкиваясь кончиками носа. А затем плавно чмокнул в губы, делая мазки то по уголкам, то посередине. Чимин же просто не сопротивлялся, иногда подставляя губки поудобнее. Ручки зарылись в тёмные волосы, то сжимая, то разжимая их.       Намджун, наконец, выполнил обещание. Он никуда не пропадёт. Он будет просто любить.       Детские, даже слегка нелепые поцелуи будут продолжаться ровно до того момента, пока солнце не появится окончательно. А когда это случится, Чимин лишь устало зевнет и уляжется на Намджуне, заставив и его также уютно задремать. На кресле и в большом мягком пледе.                            После черной полосы всегда будет белая. Неважно, насколько долго была черная. Белая будет еще длиннее. Кого бы не любили, кого бы не теряли, на старую любовь придет новая.       Все это очень странно. Столько разногласий. Да и эта парочка абсолютно разная.       Но противоположности притягиваются, не так ли?       Они изменились, и будут меняться еще. Просто это любовь. Слегка странная, но такая искренняя…

Конец.