Он мог попробовать звезды на вкус

— Думаю, мы должны назвать это вечеринкой, — запыхавшись, пошутил Джереми. После трех часов беспрерывных тренировок с Жаном, он чувствовал, что вот-вот упадет в обморок. Жан ничего не ответил. В своем любимом стиле он выглядел так, будто собирался что-то сказать, но вместо этого просто молча кивнул и начал собираться. Джереми подавил в себе тоскливый вздох. Впервые, когда он разыскал Жана ночью на поле, он не выдал себя, забравшись на трибуны, зачарованный мастерством и точностью Моро. Он действительно знал, как распределить свою силу. Расставив специальные конусы по полю, он один за другим выбивал их уверенными взмахами ракетки. Подобное вызывало у Джереми благоговейный трепет. И только после того как Моро закончил, пот стекал с его лба, а сам он немного ссутулился, чтобы снять экипировку, глянув на трибуны, он заметил неожиданного зрителя. Он остановился. Рука, которой он собирался стянуть с себя левый налокотник, зависла в воздухе, а сам он со смесью замешательства и смущения уставился на Джереми. Они оба молчали, и возникло такое ощущение, будто прошло миллион лет, прежде чем Жан наконец пробормотал: — Встретимся в десять, если ты хочешь увидеть, на что похожа настоящая игра в экзи. И затем он ушел. С тех пор Джереми присоединился к Жану на ночных тренировках. Он посещал их с ним каждый день, кроме пятницы. Парни практически не разговаривали. Разве что Жан мог выдать важный комментарий, касающийся хватки или позиции Нокса. Да и плюс ко всему Джереми практически не пересекался с Жаном вне тренировок. Нам нужно сменить тактику. Утром он будет жалеть о своем решении. — Ты как-то упомянул упражнения Воронов. Жан остановился прямо посреди поля. Наклонившись, он собирал разбросанные мячи, а в следующее мгновение уже повернулся в сторону Нокса. Двух шагов было достаточно, чтобы преодолеть расстояние между ними и, очутившись лицом к лицу с Джереми, Жан спросил: — Что ты сказал? — Издалека его серые глаза казались устрашающими. Вблизи они завораживали и выглядели даже немного напугано. — Я подумал, что у тебя на примете есть упражнения, которые могли бы помочь улучшить нашу игру, было бы здорово обучить команду подобному. Выражение лица Жана оставалось непроницаемым. Он смотрел не на Джереми, а сквозь него. Он ничего не говорил, поэтому Джереми уже хотел замять тему и придумать новый способ достучаться до Жана, как вдруг Моро наконец заговорил. — Зависит от того, что именно ты хочешь улучшить. Джереми выдохнул, не осознав, что до этого стоял, задержав дыхание. Все еще пребывая в ступоре от того, что Жан пошел на контакт, он выпалил: — Ну, очевидно, выносливость. Но с технической точки зрения, мы могли бы улучшить наши подачи и, возможно, силу бросков. Жан прикинул что-то в уме, а потом глянул на Джереми. — Хорошо, тогда начнем с прицела. Решив это, они провели следующие два часа, работая над прицелом и точностью подач. Руки Джереми ныли от напряжения, но сильней было учащенное сердцебиение, ведь он, кажется, наконец достучался до Моро. Он приблизился к нему на небольшой шажок – недостаточно, чтобы парень принял команду, но это было только начало долгого пути сближения.

***

Жан чувствовал – что-то было не так. Джереми был одним из самых энергичных людей, которых он когда-либо встречал, и, хотя его техника нуждалась в серьезной чистке, он должен был признать, что Нокс был хорошим капитаном. Он всегда прислушивался к идеям своих игроков, пытался разобраться со всеми сложными ситуациями, а когда было необходимо, действовал строго и справедливо, чтобы добиться цели. Жана не должна была удивить просьба Джереми показать ему упражнения Воронов, но все же каждый раз его сердце пропускало удар, как только он вспоминал об этом. Об этих людях. О его людях. Уже нет. Быстро напомнил он себе. Он знал, что был прав: он находился здесь, в Калифорнии, теперь он носил цвета одежды Троянцев, у него появился новый номер, новая команда. Но что-то все еще не оставляло его в покое, шевелясь где-то на уровне подсознания, что-то черное, что-то, что невозможно забыть. Но Моро вспомнил пристальный взгляд Джереми, когда он спрашивал его о тренировках. Внезапный интерес капитана команды заинтриговал Жана. Джереми выстаивал несколько часов изнурительных тренировок по принципам Воронов, соглашался со всеми замечаниями, которые делал ему Моро, кивая, а иногда даже улыбаясь. И сейчас, совершенно неожиданно, он захотел большего. Не только для себя, но и для своей команды. Для Троянцев. Ты Троянец. Как бы там ни было, каждое утро Жану приходилось напоминать себе об этом. Теперь я Троянец и буду играть в сборной Калифорнии. Джереми Нокс — мой сосед по комнате, а еще у него голубые глаза, а у меня — серые... Жан вовремя одернул себя. Все это лишь незначительные подробности. Но тогда почему он не мог выкинуть их из своей головы? Он представил ясно-голубой цвет. Цвет хрустящей корочки льда на озере, в котором было можно увидеть отражение неба. Об этом думал Жан, пытаясь заснуть, абстрагируясь от шумящего на кухне Джереми. Независимо от времени суток, Нокс всегда находил пару часов для экспериментов на кухне. И каждый раз его кулинарные шедевры были как-то связаны со сладким. Почему-то Жан был убежден, что если бы не экзи, Джереми обязательно поправился бы на несколько килограммов. Моро взбил руками подушку, надеясь улечься поудобней. Велев себе перестать думать о Ноксе, он решил поскорей заснуть. Может, сегодня ему удастся сделать это быстрее, может, сегодня воспоминания оставят его в покое. Как только его дыхание начало замедляться, а он сам — засыпать, к нему в сон явились серьезные голубые глаза. А затем последовало обеспокоенное «Жан?», звучащее голосом Джереми. Он явно что-то замышлял. Жану не нравилось, что он находился в неведении о его планах. В конце концов, ему удалось задремать, отвлекаясь от насущных проблем, приглашая к себе в сон шум волн, плещущихся от дуновения ветра.